Алексей Марков "Бремя колокольчиков"⁠⁠

Совершенно непостижимым образом попалась мне на глаза, по-видимому, самиздатовская книга некоего Алексея Маркова (в запрещенных нынче сетях - Алексей Квитко) с повестями "Бремя Колокольчиков" и "Были старца Пиндосия". Книга представляет собой описание жизни простого постсоветского священника с конца 80-х по начало 2010-х. Рассеянно листая страницы, я постепенно увлекся и все-таки прочитал труд от корки до корки. На самом деле тема для меня весьма привлекательна, но не потому, что я фанат православной апологетики, а потому что очень мне интересна философско-бытовая сторона вопроса: как рефлексирует простой, но идеологизированный человек, когда суровая реальность наводит суету в его, казалось бы, проверенной и сакральной идеологии.

Книга написана прекрасным живым языком, либеральный посыл очевиден, разочарование героев понятны. И в целом этот тот жанр церковной прозы, который крайне непопулярен у верующих людей. Книгу как раз сравнивают с "Исповедью послушницы" Марии Кикоть, где вскрывается нелицеприятная правда о женских монастырях. И полностью противопоставляется "Несвятым святым" о. Тихона, где монашеская, читай – духовная, жизнь – самое прекрасное времяпрепровождение из всех возможных.

Так то все правильно. Из книги Маркова читатель уясняет, что жизнь простого (а значит, честного) священника — не радость, а тяжелейшее бремя, и история эта хорошо не кончится. Что церковь земная - не радостное и не утешительное место, а обычное бюрократическое заведение с коррупцией, подхалимством, доносами и криминалом. Что для выживания в церкви нужно не думать о любви, прощении и миссионерстве, а требуется стать частью мерзкой, но понятной системы, отречься от идеалов и быть "нормальным". Что сказать, даже я, читая книгу, проникся сочувствием к главному герою и поверил, что быть священником – очень трудное поприще.

Однако это все понятно и любой, кто захочет срыва простыней (или, скажем, аналойников), почитает и впитает безнадегу и, например, ощутит либеральный порыв все немедленно исправить, написав пост в соцсетях о том, как страшно жить. Да, мы такое любим, страдания маленького человека в нашей литературе – фундамент дискурса, и никуда от него не денешься. Я же попробую копнуть глубже и проанализировать повести с позиции внецерковного читателя, который отказывается становиться на сторону добра или зла, попытаюсь заметить то, что автор либо игнорирует, либо прекрасно понимает, но не желает признать. И даже, если я не прав, это будет нечаянный диалог с автором и ответ на зависшие в воздухе вопросы.

Название повести "Бремя колокольчиков" – отсылка к песне Александра Башлачева "Время колокольчиков" 1984-го года. И первое, что меня заставило напрячься при чтении книги – эпиграфы к главам. Это цитаты из песен российских и зарубежных рок-музыкантов. Тут вам и "Аукцыон", и "Звуки Му", и "King Crimson", и Боб Марли. По мере знакомства с главным героем – отцом Глебом – начинаю понимать, зачем тут это.  Протагонист, выходец из 80-х, простой советский хиппи, прожигавший свою юность на квартирниках с алкоголем и наркотиками, знающий лично ряд легенд советского андерграунда, накачивается "мудростью". Все эти прекрасные исполнители поют о вселенской справедливости, о непонимании миром простых человеческих истин, о правильном фокусе в вопросах добра и зла. И приглашают слушателя разделить эту мудрость. Только вот все они почему-то стоят у ворот Царствия Небесного, входа в чудесный мир правды и справедливости, но сами войти туда не могут. Потому что они, падшие люди, алкоголики, наркоманы, извращенцы и грешники, только показывают красивое. Как нынешние коучеры и тренеры с семинарами о том, как стать богатым. А войти можешь именно Ты. Да-да, ты, юный и неопытный бездельник, мечтающий о праздной необязывающей мудрости и преклонения. Итог немного предсказуем: скатиться на дно ко всем "мудрецам" или, проявив ненужную настойчивость, пойти путем подвижника истины.

"Бремя колокольчиков" всколыхнуло воспоминание о том, как один мой знакомый любитель рок-музыки отправился в церковные тенета, став алтарником, дьячком, и в итоге с невероятной точностью повторивший путь падения главного героя.

Вместо радости спасения душ – будничная нищая жизнь, вместо сияющего Дома Бога на земле – тоталитарная организация ничем не лучше казармы. И ведь не только начальство обламывает души прекрасные порывы, но и сами прихожане оказываются неграмотными, язычниками, просто сволочами, желающими урвать свое за счет ближних. Очень хорошо у автора показаны и описаны трудные моральные ситуации. В которых главный герой бездействует. И это круто и честно. Потому что главный герой – заштатный поп – на самом деле не знает, что делать и неоткуда ему об этом узнать. Чудеса прозорливости бывают только в житиях и  легендах. А в реальности, что ты, вчерашний хиппи, скажешь готовящемуся к самоубийству зависимому наркоману? Вы оба слушаете Джима Моррисона, у которого ответ губительно обоснованнее, чем в Писании, где просто написано "ну, нельзя, потому что грех".

Персонажи – весь описанный в повести клир – это алкоголики, циники, сребролюбцы, а некоторые и мужеложцы. Если бы не духовный сан, то они – обычные люди, которых даже особо и осуждать не хочется. Главный герой, отец Глеб, пытается выжить в этом болоте, нарушает каноны, перечит начальству, ведет дружбу с опальными. Попутно теряя веру в церковь, здоровье, друзей и семью. А в конце, видимо, и жизнь. Но почему-то хочется задать вопрос: а может ли быть, могло ли быть иначе? То же хотелось спросить и Марию Кикоть, ушедшую в монастырь: вы реально думали, что там благодать и здоровая атмосфера? Как нужно поверить в сказки – я говорю не о религии, как таковой – а о подвижничестве, чтобы проигнорировать законы общества, которые срабатывают в любых коллективах. И вот вместо чудес преображения крестом и словом – опостылевшие обряды под пристальным взглядом доносчиков. И тонна душеспасительной литературы с мифами о том, как должно быть.

Я не очень понял, насколько лирический герой и сам автор осознали, что виноват не Бог, не дьявол и даже не люди, а сам отец Глеб, выбравший заведомо обреченный путь. Учитывая цитирование квазифилософии рокеров, рассуждения героев о том, как все прогнило и неправильно (раньше то было лучше, говорит один из персонажей-клириков, имея в виду церковь в СССР), то, кажется, никто выхода не увидел и не увидит. Я не настаиваю, что автор так же слеп, он то, может, как раз специально создал ущербного героя, которому из болота уже никогда не выбраться. Хотя, уже погибая, отец Глеб попытается помочь тем, кто рыпается, и честно отвечает, что он сейчас всего лишь мост, который при бегстве не берут с собой. Это сильный и грустный момент в книге.

Почему спасители душ и ищущие благодарности богов идут в клир? Почему они не могут стать врачом, учителем, да хоть дворником и приносить физическую помощь бездушному и отсталому человечеству и именно через эту помощь спасать души? Как бездельник-тусовщик, авангардный питерский художник, бывший рок-музыкант или наоборот, избалованная и изнеженная деточка могут стать духовными лидерами? Никак. Все они рассчитывают на Божий дар прозорливости или просто эпатажное поведение, заставляющее думать, что они избранные. Что бывший наркоман может посоветовать девушке, размышляющей об аборте, пришедшему с войны инвалиду, пациенту психушки, мучающемуся голосами? Он может только покривляться и высказать банальность, которую, если повезет, примут за мудрость. А потом еще слепой случай выдаст чудо с вероятностью одно к миллиону, при котором запомнят именно чудо, а не остальные провалы.

Поэтому во второй повести автор, размышляя, о том, как все-таки надо, создает уже не безопытного идиота (мда, не получилось, как у Достоевского), а натурального старца. Во-первых, старцам позволено нарушать каноны, и ничего им за это не будет. Во-вторых, отец Пиндосий не рокер-наркоман, а бывший офицер, прошедший Афганистан. Тут уже не объявишь, что человек не имеет права судить и рядить. Все-таки видел смерть, встречал страшные судьбы, да и Богородица являлась не единожды. Старцев народ любит, прощает им эпатажность и даже видит в кривляниях сакральный смысл. Так что же – это та необходимая степень свободы, которая нужна для несения в массы разумного, доброго, вечного? А вот и нет. Старец, пусть и умудренный, не может обойтись без чудес. Сначала он изрекает подозрительные мудрости, но потом он насквозь видит пришедших к нему паломников, знает, кто с кем спал, где работал, какие грехи совершил. И на этом авторская идея ломается. Прорыв в делах добра возможен только с помощью сверхспособностей. Только супер герои, только супер силы, экстрасенсорика. А кто еще убедил людей, что он - бог только с помощью чудес? Научные библеисты, глубоко погрузившиеся в историю религии, пишут, что изначально Иисус обходился без чудес, причем даже Воскресение отсутствовало как история в протоевангелиях. Но потом Мессии стали приписывать все больше и больше невероятных событий: и вот он воскрешает, лечит наложением ладоней, превращает воду в вино и так далее. А иначе зло победит, вера угаснет. Тупик? Без чудес нет веры?

Старец Пиндосий, показав миру несколько фокусов, впечатлив учеников, удаляется в свою келью, где рассуждает о Системе и том, что Система - это Ад. Сам то он, разумеется, не может построить мир без системы, а только выдать эсхатологическую базу и предупредить мир о грядущем. А вот коммунисты внезапно тоже учили, что в светлом будущем не будет нужды в государстве, как надзорной системы, и государство себя изживет. Небесное царство и Светлое будущее так похожи методами и приемами. Но из вариантов их достичь без жесткой системы  - это найти человека с суперспособностями, за которым потянется усталый и отчаявшийся народ. И коммунисты-большевики как будто честнее даже…

И вот что остается после прочтения книги Алексея Маркова, если отбросить страдания и сокрушения о том, как порочен этот мир. Пока отец Глеб размышляет, что пошло не так и как вырваться из безнадеги, пока старец Пиндосий использует в глухих лесах магию для впечатления полутора последователей, огромная масса грешников, развратников, нечестивцев берется за черенок лопаты и пытается разгрести эту кучу навоза. Нет, они не понимают, что делают, они подчиняются правилам Системы, они руководствуются своими корыстными интересами, но они реально что-то делают. Медленно, неэффективно, драматично, но хоть что-то вместо бесконечной рефлексии и обличения. Отец Глеб не идет работать медбратом, а едет бухать в Крым. Старец Пиндосий не идет исцелять людей на городскую площадь, а скабрезничает в лесной келье.

Будь я моложе, я бы восторгался книгой и ее протестом. Советовал бы друзьям и даже, может, подумывал бы о собственном крестовом походе в гнездо Истины. Но сейчас все это кажется мне таким же словоблудием и бессмыслицей, как и те пафосные поделки, против которых сражается автор в попытке рассказать честную правду. Конечно же, такие книги тоже нужны, кому-то они откроют глаза, но вот вопрос: кто пойдет дальше по этим окольным путям и сможет вернуться на дорогу?