Адская атмосфера
Очнувшись в палате с белым потолком, уже без капельниц и серьёзных травм. Мне вспомнился фильм «Фонтан», в нём явно прослеживается два отношения к жизни. Девушка, больная раком, явно ведёт себя как ребёнок с оптимистичным отношением к тому короткому времени, которое ей осталось, а её парень, в противоположность простоте, ищет сложные пути для невыполнимой задачи.
Лежу один в палате, за окном идёт дождь, и по тротуару вокруг больницы гуляет мама с ребёнком в коляске. Закрываю глаза, по которым начинает течь слеза. Я вспоминаю свою адскую атмосферу до моего приезда сюда. В моей жизни смысл слова «жадность» не выходил из моего сердца, а тех, кто поступал бескорыстно, я считал за бесцельных, зависимых от одобрения людей.
Мой привычный день начинался с лени, а заканчивался праздностью, особенно после банки пива. Вся моя жизнь оказалась комплексом моих неполноценностей, поэтому я так любил, когда мои рассказы кто-то читал и подмечал мои достоинства в написании. Мне даже казалось, я одержим этим одобрением и не только в писательстве, а даже в своих недостатках, которые я превозносил как свою отличительную черту. Самое страшное, что я это осознавал и считал это нормальным. Только для меня, поэтому создавалось критичное отношение к другим и своевольное, несоответствующее нормам морали отношение к себе. Мне даже казалось, что я не должен извиняться перед другими потому, что они должны принять, что я особенный, и мне прощаются все мои грехи автоматически, но если мой близкий не извинится передо мной, то мне будет так плохо, и уныние надолго постучится в мою костлявую душу.
Про воздержание как основу добродетелей я молчу, ведь мне можно то, чего другим нельзя, особенно если у меня трудности. Если меня кто-то обидел, то это явный повод выкурить сигарету, осудить его в курилке, заставить поверить себе, чтобы, как вампир, высосать со всех слушающих энергию и заключить примерами, какой я хороший. Ведь я-то теперь герой, меня поддержали, и вечером я могу, как пострадавший, купить себе пива, а лучше зайти к товарищу — у него забулдыжники частенько оставляют хлеб с солью.
Вот и получается, что вся моя душа состояла из гнилых конструкций, из которых за что ни возьмись — сыпется, если со мной поступают так же, как я поступаю с другими.
Теперь я открываю глаза, лежа на этой белой кровати. Капли слёз смочили мои сухие губы. Солнце вышло из-за туч, и вот уже дети вышли покататься на качелях.
В моей голове по-новому зазвучали радостные краски осени. Пойду, как оправлюсь, в детский дом, а лучше в дом ветеранов. Ведь ожидание смерти в одиночестве среди загруженных работой сестёр сводит к нулю лёгкую радость, тем более если добавить воспоминания о грехах своих и окружающих.
Взяв блокнот, я с улыбкой записал:
«Любовь — это талант забывать чужие грехи и помнить ценность жизни».
