2 часть
2
Почему я так хорошо помню вкус того яблока? Помню, какая не вкусная была гречка. Как пахло в машинах, которые я обыскивал. Протектор шин копейки, в которой я нашел небольшой газовый баллон для заправки зажигалок. Но не помню, как шел по дороге от дома к трассе. И не помню, почему я не взял ключи от квартиры. Не придумал ничего лучше, кроме как сфотографировать себя на фотоаппарат и повесить его на железную перегородку, отделяющую четыре квартиры от подъезда. Железная стена была не глухая, в ней были отверстия, ромбики, через которые я мог видеть свою дверь и продеть в них, зацепив карабином, фотоаппарат.
На крышу у нас можно было пролезть между прутьями и окном подъезда. Там я оставил свои вещи. Вещи не нужные мне сейчас, могли пригодиться потом. А таскать с собой я их не хотел. Взял только пустой рюкзак, спички, нож и баллон с газом, который мне, в общем-то, не нужен.
На улице шел дождь. Я добежал до машины, сел, завел ее и поехал. Дворники бегали по стеклу. Капли барабанили по крыше. А я не знал куда податься. Я медленно выехал на главную дорогу, выжал сцепление, тормоз, поставил на нейтралку и стал думать. Но на самом деле, я бы и поехал, не задумываясь, в здание старого кинотеатра, где, когда-то давно, с другом мы договорились встретиться в случае….. а в случае чего? Ну надо же было подумать, не сразу же газовать на другой конец города, да еще и на другой берег. Вспоминал, где есть оружейный магазин, куда можно зайти за продуктами. А что, собственно, думать то было? Магазинов куча и тех, и других. Только вот странно было стоять между домов, с заведенной машиной. Стало опять страшно, что кто-то смотрит на меня с окон высоких зданий, и только я собирался тронуться, как кто-то не сильно ударил по стеклу. На капоте сидело что-то волосатое, маленькое и смотрела мне в глаза. Сердце забилось в груди, сильно, так сильно, что стало понятно, ели я и умру, то от того, что моя мышца не выдержит и вырвется наружу. От паники я воткнул первую, выжал газ, мотор взревел, я бросил сцепление, машина сильно дернулась, существо с капота слетело и я замер. Произошло все быстро, слишком быстро.
Сегодня небо было не летним, а осенним. Тяжелые тучи плыли куда-то по своим делам. Холодный ветер завывал среди улиц. Я сидел на асфальте, облокотившись спиной к колесу БТРа. И смотрел на левый берег. Мост был перегорожен двумя бронемашинами, и проехать через них никак не получалось. Дальше нужно было идти пешком. Поэтому мы решили перекусить. Фасоль была не слишком вкусная, но с хлебом и после не соленой гречки было вполне сносно. Федя ел банан, он ничего не говорил про его вкус, потому что банан был, наверняка, вкусным. Да и Федя был маленькой обезьяной. Я не разбирался в видах этих животных, поэтому я не знаю, что за парода или как они различаются? А Федя было написано на его ошейнике, и откликался он на это имя. В магазине мы набрали продуктов, это маленькое существо натаскало столько бананов и кошачьего корма в корзинку, что пришлось бы несколько раз ходить от магазина к машине, что бы это унести. Поэтому я надел на его спину рюкзачок с человеком пауком на спине, который был не намного меньше Феди, и положил ему туда две связки бананов и немного кошачьего корма. Мне казалось, что он просто не сможет унести это все, но тот легко пошагал вслед за мной к машине. Не знаю от куда он сбежал, да и не важно это. Он слушался, все понимал и не шумел. А вдвоем было куда веселее. Покончив с трапезой, я заглянул в БТР и то, что я там увидел, мне не понравилось. Два тела в военной форме, у одного шлем стек на лицо, как пластилин, а у другого лица и вовсе не было, казалось, что оно просто расплавилось, а кожа стала старой, морщинистой и свисает до самой шеи. Ни глаз, ни рта, ни носа. Просто кожа. Внутри я нашел одну разгрузку и ничего больше. Находится среди них, было не по себе, и именно страх о грядущем заставил меня залезть вовнутрь второго. Во торой машине тела и вовсе расплавились, один стек и облепил место стрелка, другой место водителя, а третий пассажирское. Пять тел, пять расплавленных тел. Меня потряхивало, движения были скованными и я постоянно смотрел на них. Здесь я ничего не нашел.
На мосту вся фасоль и хлеб вышли наружу. Федя спокойным взглядом наблюдал за мной, сидя на стволе пулемёта. Задерживаться здесь мне не хотелось. И я побрел по мосту. Объятый ужасом и страхом я шел, шаркая ногами…
Почему я так хорошо помню вкус того яблока? Помню, какая не вкусная была гречка. Как пахло в машинах, которые я обыскивал. Протектор шин копейки, в которой я нашел небольшой газовый баллон для заправки зажигалок. Но не помню, как шел по дороге от дома к трассе. И не помню, почему я не взял ключи от квартиры. Не придумал ничего лучше, кроме как сфотографировать себя на фотоаппарат и повесить его на железную перегородку, отделяющую четыре квартиры от подъезда. Железная стена была не глухая, в ней были отверстия, ромбики, через которые я мог видеть свою дверь и продеть в них, зацепив карабином, фотоаппарат.
На крышу у нас можно было пролезть между прутьями и окном подъезда. Там я оставил свои вещи. Вещи не нужные мне сейчас, могли пригодиться потом. А таскать с собой я их не хотел. Взял только пустой рюкзак, спички, нож и баллон с газом, который мне, в общем-то, не нужен.
На улице шел дождь. Я добежал до машины, сел, завел ее и поехал. Дворники бегали по стеклу. Капли барабанили по крыше. А я не знал куда податься. Я медленно выехал на главную дорогу, выжал сцепление, тормоз, поставил на нейтралку и стал думать. Но на самом деле, я бы и поехал, не задумываясь, в здание старого кинотеатра, где, когда-то давно, с другом мы договорились встретиться в случае….. а в случае чего? Ну надо же было подумать, не сразу же газовать на другой конец города, да еще и на другой берег. Вспоминал, где есть оружейный магазин, куда можно зайти за продуктами. А что, собственно, думать то было? Магазинов куча и тех, и других. Только вот странно было стоять между домов, с заведенной машиной. Стало опять страшно, что кто-то смотрит на меня с окон высоких зданий, и только я собирался тронуться, как кто-то не сильно ударил по стеклу. На капоте сидело что-то волосатое, маленькое и смотрела мне в глаза. Сердце забилось в груди, сильно, так сильно, что стало понятно, ели я и умру, то от того, что моя мышца не выдержит и вырвется наружу. От паники я воткнул первую, выжал газ, мотор взревел, я бросил сцепление, машина сильно дернулась, существо с капота слетело и я замер. Произошло все быстро, слишком быстро.
Сегодня небо было не летним, а осенним. Тяжелые тучи плыли куда-то по своим делам. Холодный ветер завывал среди улиц. Я сидел на асфальте, облокотившись спиной к колесу БТРа. И смотрел на левый берег. Мост был перегорожен двумя бронемашинами, и проехать через них никак не получалось. Дальше нужно было идти пешком. Поэтому мы решили перекусить. Фасоль была не слишком вкусная, но с хлебом и после не соленой гречки было вполне сносно. Федя ел банан, он ничего не говорил про его вкус, потому что банан был, наверняка, вкусным. Да и Федя был маленькой обезьяной. Я не разбирался в видах этих животных, поэтому я не знаю, что за парода или как они различаются? А Федя было написано на его ошейнике, и откликался он на это имя. В магазине мы набрали продуктов, это маленькое существо натаскало столько бананов и кошачьего корма в корзинку, что пришлось бы несколько раз ходить от магазина к машине, что бы это унести. Поэтому я надел на его спину рюкзачок с человеком пауком на спине, который был не намного меньше Феди, и положил ему туда две связки бананов и немного кошачьего корма. Мне казалось, что он просто не сможет унести это все, но тот легко пошагал вслед за мной к машине. Не знаю от куда он сбежал, да и не важно это. Он слушался, все понимал и не шумел. А вдвоем было куда веселее. Покончив с трапезой, я заглянул в БТР и то, что я там увидел, мне не понравилось. Два тела в военной форме, у одного шлем стек на лицо, как пластилин, а у другого лица и вовсе не было, казалось, что оно просто расплавилось, а кожа стала старой, морщинистой и свисает до самой шеи. Ни глаз, ни рта, ни носа. Просто кожа. Внутри я нашел одну разгрузку и ничего больше. Находится среди них, было не по себе, и именно страх о грядущем заставил меня залезть вовнутрь второго. Во торой машине тела и вовсе расплавились, один стек и облепил место стрелка, другой место водителя, а третий пассажирское. Пять тел, пять расплавленных тел. Меня потряхивало, движения были скованными и я постоянно смотрел на них. Здесь я ничего не нашел.
На мосту вся фасоль и хлеб вышли наружу. Федя спокойным взглядом наблюдал за мной, сидя на стволе пулемёта. Задерживаться здесь мне не хотелось. И я побрел по мосту. Объятый ужасом и страхом я шел, шаркая ногами…