23 декабря 1990 года. Конверсия ВПК⁠⁠

Сюжет о производстве, по конверсии, персональных ЭВМ научно-акционерным центром "Сунгуль", организованном на базе ВНИИ технической физики в городе Челябинск-70. Программа "Время", эфир 23.12.1990 г

Слово «конверсия», ныне подзабытое, было одним из самых популярных в конце 80-х — начале 90-х. Актуальность конверсии была тогда самоочевидной. Военно-промышленный комплекс занимал в промышленности Советского Союза центральное место, под грузом оборонных затрат экономика не выдерживала, ее перевод на мирные рельсы был безусловным приоритетом для любого правительства в то время. «Верхняя Вольта с ракетами» — стандартное определение СССР, конечно, страдало пропагандистским перехлестом, но отчасти было верным. Научившись строить космические ракеты и атомные подводные лодки, Советы так и не научились выращивать достаточно хлеба или шить джинсы.

КОНВЕ́РСИЯ ВОЕ́ННОГО ПРОИЗВО́ДСТВА, частичная или полная переориентация научно-исследовательских институтов, конструкторских бюро, предприятий, разрабатывающих и выпускающих продукцию военного назначения, на производство гражданской продукции или продукции двойного назначения. В современных условиях К. в. п. – важнейшая составная часть процесса разоружения. Она позволяет избежать экономических и социальных издержек, связанных с закрытием военно-промышленных предприятий, использовать высококвалифицированные кадры и передовую техническую базу этих предприятий в интересах экономического развития государства. К. в. п. реализуется, как правило, в рамках гос. программ и гос. финансирования и является одним из важнейших направлений обеспечения национальной безопасности.

Но даже самым ярым антисоветчикам было ясно, что проблема так просто не решается: в ВПК были заняты десятки миллионов людей. Вопрос о том, как их трудоустроить, вставал сам собой. Многие военно-промышленные предприятия были градообразующими и, по сути, единственными работодателями в некоторых районах страны. Предложенный тогда же властью и «прорабами перестройки» ответ — конверсия — привлекал общество своей простотой и убедительностью. О невозможности для оборонного завода, делающего ракеты, перейти на производство мясорубок как-то не задумывались.

Оказалось, что конверсия — всего лишь лозунг, за которым ничего не стоит. Правительство не давало на нее денег, а сами предприятия не имели собственных средств для демонтажа старого оборудования и закупки нового, для гражданской продукции. При этом они должны были поддерживать мобилизационные мощности на случай войны.

Но дело заключалось не только в технических проблемах. Россия стремительно входила на мировой рынок и открывала свой внутренний для импортеров, завозивших товар более качественный и/или дешевый, чем продукция отечественного ВПК. Его мясорубки или телевизоры потребители покупали только в условиях отсутствия конкуренции.

Выяснилась и другая, более интересная вещь. Предприятия ВПК выживали именно за счет производства профильной продукции. Никакие утюги, кастрюли и бетономешалки не могли заменить автоматы, радары и самолеты. Оружие стало важной статьей экспорта, и Россия заняла прочное второе место на мировом рынке в данном сегменте. Составляя от 3 до 5% всего экспорта, оружие является тем более важным, что цены на военную продукцию куда более устойчивы, чем на нефть. Более того, если брать в целом, то устойчивость оборонных предприятий оказалась выше, чем у таких, казалось бы, мирных и должных пользоваться устойчивым спросом предприятий, как фабрики пищевой и легкой промышленности. Им дешевый импорт из Китая нанес куда более сильный удар.

Все же надежды, связанные с технологическим обновлением страны, следовало возлагать не на ВПК, а на иные секторы экономики, поскольку его производственная и интеллектуальная база мало подходили для такой задачи.

Источник: Forbes

Материал проекта "30 лет назад", в котором я рассказываю о событиях, произошедших в этот день, ровно 30 лет назад.