Смартвотч
В самом деле — всё выглядит вполне как начало двухтысячных! Я осмотрел знакомый c юности перекрёсток с выщербленным асфальтом и хаотичным движением чумазых осенних малолитражек с преобладанием потрёпанного отечественного автопрома. Из раскоряченного у обочины троллейбуса вылазили спешащие пассажиры, баба-водитель в больших, как клешни омара, рукавицах залезла на корму и, потягивая за трос, пыталась пристроить к контактному проводу сбившийся непослушный рог токоприёмника. Провод искрил, искры трещали, рог, который раз непослушно отлетал в сторону, баба материлась.
Я поспешил перебежать через дорогу, затем покосился вниз — на ногах, они самые, стоптанные «найки» с отслаивающейся левой пяткой. За девятиэтажкой со стеклянным гастрономом начиналась короткая аллея с пирамидальными тополями и ненавистный строительный технарь с белыми полуколоннами на фоне облупившегося ржаво-красного фасада. Самого себя я без зеркала видеть не мог, но по общим ощущениям всё совпадало — я попал в свою раннюю версию, полегчал килограмм на пятнадцать. Философски заметил, что ранняя версия организма, в отличие от всякого-разного программного обеспечения, всегда более совершенна, старение нас не улучшает. Я с удовольствием, вспоминая забытые чувства, прошёлся пятернёй по густым волосам на голове, отметил безупречную чёткость зрения без всяких очков. Джинсовая куртка с грязным ободком вокруг манжета тоже была до боли знакома — из-под него неожиданно выглянули диссонирующим элементом новенькие «самсунг гэлакси-вотч» образца лета двадцать пятого. Всё правильно – тикающий таймер был выставлен на пятнадцать минут, осталось уже тринадцать и сорок две секунды. У ступенек входа кучковалось несколько компашек, поспешно докуривавшихся сигареты перед занятиями. Из знакомых лиц первой подвернулась Березина, миловидное личико, вязаная шапочка и светло-русые кудряшки — как всегда, приятная услада для глаз на фоне мужского коллектива техникума.
— Привет Юльк, — я радостно перегородил ей дорогу.
— Здоровались уже, — толком даже не посмотрев на меня, она попыталась просквозить в сторону.
Неожиданно для самого себя я поймал её за плечи и быстро чмокнул в лоб.
— Сбрендил, что ли? — она несильно толкнула меня ладошками в грудь и наконец-то наградила меня взглядом, распахнула длиннющие ресницы, окатила с ног до головы недоумевающим зелёным цветом.
— Юльк, ты за Арутюняна не выходи. Он через год подержанную «Бэху» купит, на ней вы и разобьётесь, да ты ещё и в положении к тому же будешь…
— Дурак, ты нетрезвый, что ль? Что за хрень несёшь, Серый?
— Я не тот Серый, вернее, тот, но из будущего! — в доказательства своих слов я оголяю запястье и показываю ей сияющий цифрами «гэлэкси-вотч». Всё ещё никак не могу смириться с мыслью, что я на самом деле одновременно как бы и я сам и девятнадцатилетний Серый из прошлого. Теперь я вновь в этом теле и вокруг соответствующий антураж, и только что стало возвращаться забытое мироощущение. Я снова ничем не примечательный провинциальный парень с дырявыми карманами безденежной юности, мутной перспективой и безнадёжно разбитым сердцем.
Выражение её глаз с недоумённого меняется на тревожное, она на всякий случай отступает назад, затем вовсе разворачивается спиной и, уходя, сливается с толпой у входа.
Догонять Березину нет смысла. Тест на идентичность успешно пройден. Для Юльки я — Серый, пусть пьяный и слегка не в себе.
На циферблате осталось двенадцать двадцать пять. Нужно спешить. У самого входа за плечо хватают чьи-то цепкие пальцы. Узна́ю двух старых и давно позабытых корешей — длинный Гендос и Лёнька Щербатый.
— Тормози, Серый, Пал Палыч заболел, две пары отменили. Думаем заодно и английский похерить. По пивку в парке? — Лёнька щедро протягивает твёрдую пачку LM, — Ты как, при бабле?
— Звиняй, пацаны, план отличный, но я пас. Срочно порешать кое-что нужно, просто позарез, — я уклоняюсь от протянутой пачки, отдаляясь, складываю молитвенно ладони, прошу ещё раз прощения у позабытых друзей юности.
— А вроде б я его уже на лестнице видел, — Гендос не отпускает с меня подозрительный прищур взгляда.
Я не могу сдержаться и буквально выплескиваю из себя:
— Лёньк, твои родаки в Израиль собрались. А ты там вряд ли счастливым станешь, сначала депрессия, потом психиатры, потом контакт с тобой пропадёт. Подумай, хочешь ли ты? Тебе самому это надо? А ты, Гендос, сядешь за взлом очередного комка, два-три раза удачно прокатит, затем уйдёшь паровозом за всю компанию.
Убегая, отмечаю периферийным взглядом, как Щербатый сплёвывает сквозь зубы, а длинный Гендос, разводя руками, превращается в сутулый вопросительный знак.
— Я из будущего, робя! Просто поверьте и сделайте выводы! — отчаянно кричу, смешиваясь со спешащей на занятия толпой.
Таймер на смартвотч показывает уже девять минут тринадцать секунд. Чья-то рука мягко подхватывает меня за локоть.
— Серёженька, как не посмотрю на тебя, так сразу маму твою вспоминаю. Как будто вчера она здесь «бухучёт» заканчивала. Жаль, что твоих детишек уже не доведётся обучать. Со следующего года на заслуженную пенсию выхожу.
«Ну и слава Богу», — в сердцах говорю я сам себе, стараясь вежливо выкрутиться из её хвата. В самое неподходящее время нарвался на директрису техникума Альбину Маратовну в минутку её ностальгического настроения.
— Простите, очень спешу, — вырываюсь я.
— Всё вот спешите, а будущее оно само по себе придёт. Сейчас трудно, но тебя, Серёжа, ждёт прекрасное будущее!
— Так себе, — возразил я. — А вот Вы лучше противопожарной безопасностью вашего дачного домика озаботьтесь. А то пенсией долго наслаждаться не придётся, задохнётесь от угарного газа следующей осенью.
Оставив директрису в замешательстве, я внаглую распахнул двери учительской, но там её не было. Добежал до кабинета — тоже пусто.
Шесть минут и девять секунд на смартвотч.
Наконец, нашёл её у гардероба, она уже накинула лёгкую шубку и поправляла косую чёлку у зеркала. Явно спешит к кому-то. Такая девушка не может оставаться без внимания.
— Кристина! — кричу я, — Кристина, подождите, очень срочное дело!
— Кристина Олеговна, — на автомате поправляет она, затем увидев меня, слегка раздражённо закатывает глаза, — Опять ты, Серёжа… Мы вроде бы только что всё с тобой подробно и чётко обговорили. Тебе девятнадцать, мне двадцать четыре, и я преподаватель английского в вашем техникуме. Надеюсь, ненадолго, в конце года уеду на стажировку в США, а ты останешься здесь. Затем опять в кого-то влюбишься, в твоём возрасте это нормально, и у многих довольно часто бывает.
— Кристин, я по другому делу. Там на крыше техникума человек из-за тебя! Если в ближайшие, — я смотрю на циферблат таймера, — Три минуты тридцать секунд мы ничего не предпримем, случится большая трагедия!
— Да что же это такое?! Никакой личной жизни! — она обречённо взмахивает руками, — Давай, побежали!
Мы взлетаем по лестнице на пятый этаж, пыхтя, я открываю неподатливый люк и одновременно ощущаю запястьем вибрацию смартвотч, сообщающую, что время на таймере подходит к концу. Мы оба выбились из дыхания, втягивая воздух, осматриваемся вокруг. Наконец, у самого торца крыши обнаруживается очень знакомая фигура. Кристина тутже замечает неладное, её взгляд переходит на меня, потом снова на спину фигуры в джинсовой куртке, обвисших брюках и стоптанных найках.
— Это что? Ещё один ты?! — её глаза заметно округляются.
— Сейчас неважно! Позови его! Крикни!
— Сергей, Сереж, пост… Стой же! Чёрт! Не над…
Фигура на мгновение застывает, затем уже как бы по инерции делает шаг вперёд. Но странным образом не падает, а словно растворяется в воздухе. Вместе с Кристиной мы подбегаем к краю крыши, внизу нет никаких признаков падения тела. У Кристины смазалась ресничная тушь и абсолютно разлохматились волосы, лицо искажено целой гаммой переживаний. И всё равно, девушки красивей её, я ещё не видел за всю свою юную жизнь и последующие за ней зрелые годы!
Потом я сам удивляюсь тому, что живущий в прошлом Сергей прыгнул с крыши. На моей памяти я в самом деле стоял на краю, хлюпал носом и представлял себе, как ей будет больно и жалко, когда она увидит мой труп. Но по-настоящему прыгать вовсе не собирался!
— Ты вообще можешь мне сейчас объяснить, что сейчас произошло, и почему я видела тебя в двух экземплярах?
— Здесь кое-что непонятно мне самому, — задумчиво начал я, — Ты только дослушай меня и не спеши убегать или звонить в дурку. Я и есть Сергей, только из двадцать пятого года, две тысячи двадцать пятого, в оптическом обрамлении, соответствующему двухтысячному. За четверть века технологии скакнули, вот я открыл у себя на новых умных часах такое приложение, ну типа программы «верни себя на 15 минут в прошлое». Программа платная, экспериментальная, я, конечно, сначала не поверил. Хотя потом думаю, просто рискну, коли в прошлое попаду, то один такой ключевой момент хотелось бы переиграть. Он мне навсегда в память врезался. Вернее, тот день, когда решился признаться одной девушке, что по уши в неё влюбился, но обстоятельства и она сама были против. Тут я и подумал, может, появляюсь на этом перекрёстке судьбы ещё раз, и может в этот раз получиться лучше... А то у меня к середине жизни как-то уже всё уныло…
Брови Кристины сдвинулись, а на лбу появилась скептическая складка, губы замерли, словно не зная, растянуться ли в улыбке или грустно опустить кончики вниз.
— Вот смотри — это смартвотч "гэлэкси восемь", — я оголил рукав, вещественно подкрепляя свои аргументы. Но запястье оказалось голым, — Проклятье!
Я на секунду замолчал, затем хлопнул себя по лбу — ответ казался вполне очевидным.
— Значит, реальность не терпит присутствия обоих экземпляров в течение более пятнадцати минут. Там и в мелко написанных правилах пользования что-то подобное стояло. Поэтому он, собственно, и не прыгнул, а растворился в матрице времени. Кто же читает, это всё мелко написанное?!
Я снова огляделся вокруг себя:
— Теперь я здесь остался один, в единственном уникальном экземпляре. Это ж надо такое! Двадцать пять лет жизни, как кассету отмотали обратно!
В это время Кристина, похоже, приняла решение:
— А меня вот уже здесь тоже нет, — она решительно отряхнулась, собираясь направиться к люку для спуска с крыши. — Это какие-то дурные и нечестные психологические игры, которые ты разыгрываешь, Серёжа! Никому я об этом не скажу, но и ты не подходи ко мне ближе десяти метров, от английского тебя освобождаю.
— Стой же! — я ухватил её за локоть. — Тебя волновала разница в возрасте? Тебе двадцать четыре, а мне — сорок четыре, просто я в теле девятнадцатилетнего плюс у меня знания о будущем на четверть века вперёд! Ты знаешь, лет через десять появится такая интернет-валюта, поначалу будет стоить три цента, к двадцать пятому — сто тысяч баксов. Ты можешь стать женой первого на Земле триллионера! Не хочешь ждать? Да я все результаты всех ближайших футбольных Чемпионатов Мира вспомню. В две тысячи втором победит Бразилия, затем Италия, мы на одних спортивных ставках на свой остров в Индийском Океане заработаем. Будем жить с бесчисленными слугами, поварам и ангаром с десятикомнатным лайнером, чтобы улетать от скуки в любой город мира. Ты знаешь, что такое акции? Газпром, амазон, нетфликс и яндекс! В США будет такой весёлый президент с рыжим чубом, а у нас всё время — тот же останется, прикинь? Да я все войны, путчи, землетрясения и наводнения наперёд расскажу и скажу, чем кончится любой известный сериал до его премьеры, буду консультировать правительства, монархии, шейхов и ООН. Все забудут про бабу Вангу, Нострадамуса, все главные мировые религии возведут меня в ранг величайшего пророка.
— Вот ты, как супернострадамус, этого предсказать не можешь? — Кристина вырвала из моей хватки локоть и треснула меня сумкой по плечу. Затем ещё раз, и ещё…
— Хватит, что ль! — встрепенулся я. Рука, только что держащая локоть Кристины, выпустила из хватки бутылку виски, та грохнулась об пол и покатилась. Моё же плечо теребила жена с отчаявшимся выражением лица.
— Обещал же после дня рождения не пить! Часы вот тебе подарила, чтоб за здоровьем следил! А ты снова вдрабадан! Да храп такой, что с кухни услышала. Мы же к моей маме сегодня собирались!
— Прости Юль, там просто совсем чуток вискаря после праздника оставался, вот я и добил, чтоб искушений больше не возникало.
— Э-э-эх, горе ты моё, — Юлька смотрит на меня влажными от накативших слёз глазами. — И где мы с тобой не туда повернули?
— Юль, а помнишь, что за Арутюняна хотела выйти?
— Чего уж ты старое копнул? — недоумённо переспрашивает она.
Мне тут же хочется услышать, "что она счастлива, что стала моей". Но судя по тому, как Юлька замолчала, я подозреваю, что она как раз проигрывает в мыслях другой вариант. Дурочка не помнит, что он разбился на бэхе.
— А я какое-то время в англичанку нашу был влюблён, Кристину Олеговну. Но шансов никаких не было, потом понял, что ты — моё единственное счастье, — откровенно вру я в надежде, что польщённая Юлька пойдёт к маме одна и освободит меня от похода к тёще. В антресолях затарена ещё едва початая бутылка коньяка.
Смартфон вздрагивает от сообщения:
Благодарим Вас за тестирование нашего бета-приложения "На пятнадцать минут в своё прошлое". Будем благодарны за отзывы и оценку. Попробуйте нашу другую новинку: «Полна симуляция собственных похорон. То, что вы не увидите никогда. Пятнадцать минут с вашими близкими, когда вас не стало!»