Серия «Семеркет Бессмертный»

После «десяти казней» ещё долго не случалось невероятных потрясений. Боги больше не вмешивались в судьбу Чёрной Земли. Они дали хорошую передышку – перед чудовищной катастрофой, что переплюнет даже Великую Засуху и, тем более, пришествие Худо.

Наступили времена небывалого расцвета. Родилось много людей, земля приносила великие урожаи, животноводство процветало, армия моя была непобедима, а некромантов, как опоры для мятежей, не существовало. Люди теперь не могли восстать и при том оказать серьёзное сопротивление, а потому смиренно служили вампирам.

Единственным серьёзными врагом моей непобедимой империи – было царство Хеттов, далеко на севере. Царство, возглавляемое молодыми вампирами, возрастом всего по пять сотен лет – они могли лишь отбиваться от моих могучих армий, и никогда они не переходили в серьёзную атаку. Однако они были достаточно сильны, чтобы я не смог их покорить, поэтому  мои завоевания упёрлись в малую Азию и дальше уже не могли разойтись дальше, чем обыкновенный грабёж дворцов и порабощение земледельцев.

На полях сражений в те времена решающее значение имели, если не читать вампиров, колесницы. Скоростные и маневренные, на них могли стоять лучники, осыпавшие врагов стрелами – до тех пор, пока колёса не разваливались на кочках.

Сражения становились всё более масштабными. Людей родилось много и не было жаль вести их в бой. Битва при Кадеше была кошмарна и этим прекрасна – на поле воцарилось торжество смерти, возглавляемое сотнями колесниц и тысячами вампиров. Люди в той битве были разменной монетой, что была принесена в жертву богам. Новая способность сделала меня непобедимым – в той битве я чуть не погиб несколько раз подряд, но обернул передряги себе на пользу.

Грандиозная битва, однако, не принесла перелома в невероятно долгой войне – она лишь ослабила обе стороны. Тогда и было решено – прекратить бесполезное противостояние и заключить вечный мир.

Тогда и начался небывалый расцвет. Мудрые вампиры вели человечество к процветанию и ничто не предвещало беды – всем казалось, что достигнута та самая точка мирового равновесия, после которой грядёт лишь вечное процветание, пропитанное счастьем. И вот, минули уже тысячи лет, а я всё так же вспоминаю те времена с теплом – человечество больше никогда с тех пор не знавало того равновесия и мира, что было достигнуто мною и мудрыми вампирами-правителями иных царств. Все наши царства прекратили войны, однако мы были объединены выгодным обменом в одно над-царство и стали единым целым и взаимосвязанным.

Торговые артерии связали между собой всё Средиземноморье, они дотягивались даже до Атлантиды и вновь возрождённой Индии. Караваны с медью и оловом, с зерном, золотом и изысканной утварью шагали по всему свету, дотягиваясь до земель дикарей, что тоже постепенно развивались, возводя собственные города. Учёные изучали звёзды и Изнанку, а люди, при помощи замысловатых механизмов, были способны и безо всяких мертвецов возводить циклопические сооружения, коим суждено было простоять вечность.

Но все цивилизации неизбежно терпят крах. Какими бы развитыми они ни казались. На иное надеются только смертные, ни разу не видавшие зловещую цикличность мира.

Первыми пали города Микенского царства.

Их смели так быстро, что никто и не понял, в чём дело. Лишь несколько десятков купцов и аристократов в ужасе бежали на юг и восток. Они предупредили остальных. Вот только никто их слушать не стал.

Затем могучая Хеттская Империя содрогнулась. Все свои несметные полки она вывела против неизвестных врагов, приплывших к её берегам. После нескольких поражений – армии хеттов отступили назад и объединились для решительного сражения. Тогда властитель хеттов стал первым, кто вышел на разговор с предводителями безумных варваров.

Оба предводителя были вампирами – одного звали Костлявым, а другой величал себя Даном – то был дикий и необычайно древний безумец, жаждавший только битв. То были сильнейшие вампиры, взявшиеся невесть откуда и возвещавшие о том, что они – самые Первые, древнее даже, чем я, Великий Семеркет, и поэтому они считали, что вольны отобрать у нас все драгоценности, а так же и людей.

Никто не знал, откуда взялся этот Дан. Он пришёл с севера, с диких неизведанных лесов. Должно быть, он был первым из людей, что провёл ритуал вампиризма – во времена, когда не существовало ещё даже самых первых Владык. Тогда он должен был оказаться невероятно тяжёлым противником, что он и доказывал своими победами.

Разумеется, я не поверил в то, что он – истинно Первый. Ведь если бы он стал вампиром так давно, то вампиры с севера уже давно бы захватили весь мир! Однако я правил тысячи лет и ничего подобного не видел. Ни я, ни купцы, забредавшие в северные дебри. Я был уверен, что Дан – подлый лжец.

Как бы то ни было, его армии дикарей сметали армии цивилизаций.

Хеттский царь, не пожелавший признать власть Дана, пал в той же битве – Костлявый отрезал ему голову и трахнул её в обрубок шеи прямо перед стенами столицы, пугая подданных и горожан, а потом вторженцы пробились на стены и вырезали всё население, устроив пир на костях убитых. Вскоре орды дикарей опустошили хеттское царство и не прошли на юг сразу по одной лишь причине – они были безумными дикарями, не знавшими ни алфавита, ни праведных религий; они остановились в городах, которые непрестанно грабили и разрушали – потому что не умели созидать и править.

Это было великое зло, пришедшее с севера. Их армии передвигались по морям и рекам на кораблях и всегда приходили на Чёрную Землю по воде, а поэтому их прозвали «народами моря».

Они были первыми, кто противопоставил колесницам – тяжело бронированную пехоту с выставленными вперёд копьями. Колесницы против такого были бесполезны – лошади напарывались на пики.

После Хеттов была разгромлена Ассирия, запертая в двух городах, на стены которых вторженцы не смогли взобраться; за ними пали вавилоняне, были уничтожены города на Крите – всё население дикари-вампиры вырезали подчистую, устраивая беспредельное пиршество. Никто не выдержал свирепых ударов.

У меня же – было время подготовить своё царство к столкновению.

Лишь уничтожив все империи вокруг Чёрной Земли – Костлявый приспешник Дана направил свои орды на юг. На сирийской земле встретились Армии Ночи с армиями дикарей. Случилось серьёзное побоище, которое обратило вторженцев вспять – мои полководцы, пользуясь рассказами купцов и соседских беженцев, изменили тактику боя, приспособив её под противостояние варварам, о которых уже были наслышаны. И нам удалось победить, использовав свои сильные и их слабые стороны.

После боя на суше – случилась битва на воде. Дан направил свой флот в дельту Нила. Чтобы разграбить все богатейшие города земли. Однако там его поджидал в засаде мой флот, вполне ожидавший подобного хода.

Мои корабли перегородили реку. Они были крупнее кораблей дикарей – и были способны, наезжая на них высоким носом, давить и топить, ломая их хрупкие и примитивные лодчонки пополам. Многие из них отправились на дно Реки, а те, что приняли битву, были уничтожены – тысячи отрезанных запястий врагов мои полководцы возложили на алтарь богам после победы в знак благодарности.

Это были великие победы, но давшиеся трудом – сильны и необычны были армии вторженцев.

Однако на этом война не закончилась. Она только началась.

Варваров было несметное множество. Кажется, Дан объединил всех дикарей северных лесов воедино и направил на юг ради небывалого в истории грабежа и уничтожения. Вампиры в его лесах заполнили всё пространство и у них попросту закончилась еда – потому они ломанулись к нам. Чтобы спастись от жажды. Чтобы уничтожить и наш мир так же, как они уничтожили свой. Воистину – жадные глупцы уничтожат этот мир, как и предрекали абидосские оракулы!

Их были несметные полки. Народы Моря умели ковать оружие не из бронзы, а из неизвестного нам тогда железа. И пусть оно было хуже качеством, но оно было гораздо легче в добыче. А значит и дешевле. Поэтому вооружённых врагов было гораздо больше.

Вдобавок ко всему этому враги лишили нас бронзы, ведь они разгромили хеттов и города на Крите, которые и поставляли моему царству олово и медь для отливки оружия из бронзы… у меня не было возможностей остановить вторжение, создав ещё больше оружия. Моим воинам приходилось отбирать его у убитых врагов или беречь своё собственное, что зеницу ока.

Впервые за сотни лет мне пришлось прибегнуть к почти забытой некромантии, воссоздав Владык заново, и это спасло положение. Ненадолго.

После длительной истощающей войны Царство всё беднело. На полях сражений побеждали мои армии, но большой ценой, а окончательной победы всё не было – ведь враги бежали с опустевшего голодного севера и победить их можно было лишь полностью истребив. Голод – причина по которой разгораются все войны и рушатся империи, принадлежи они людям или вампирам. Они бежали сюда всем своим народом, сделавшись несметной армией, тогда как противостоять им могли лишь мои, сравнительно немногочисленные, воины-аристократы.

В конце концов мне приходилось вооружать своих воинов обычными кольями и дубинами. Ставить под копьё обычных жителей. Ведь аристократы-воины вскоре попросту закончились. Лишь бы выжить...

Но народов моря было так много, и они так стремились захватить наши плодородные земли, что города наши постепенно разрушались от набегов и запустевали.

В этих непрестанных стычках проходили десятилетия.

Людей становилось всё меньше, всё меньше становилось и вампиров. Люди уходили из разграбленных городов и больше в них не возвращались.

Способность возвращаться на пять мгновений назад позволяла мне выходить из любой передряги живым. Я ни с кем не делился этим секретом. Поэтому скоро я прослыл Непобедимым. Однако то касалось дуэлей, поединков и случаев, когда я попадал в окружение. Целую войну на свои плечи взвалить мне было не по силам. А войска мои поредели.

Я искал боя с Великим Даном. Искал боя и с его костлявым соратником, но, столкнувшись на поле битвы, мы все просто смертельно ранили друг друга, и соратники растащили нас в пылу битвы, спасая своих Повелителей. Противостояние ничем не кончилось. Дан и Костлявый были великими воинами, что хоть и бились вдвоём против меня, но им удалось даже преодолеть мои пять мгновений своими невероятно длинными и продуманными атаками. Тогда я поверил, что если они и не Первые, то уж точно – одни из первейших. Обычные бессмертные не могут настолько хорошо развить своё мастерство.

Бесконечная война приводила к чудовищному упадку, однако и мы серьёзно потрепали варваров. Костлявый от безнадёги провёл некий неведомый мне ритуал – он призвал в мир чёрных демонов. Он видел, что им уже не победить, а поэтому он решил погрузить во тьму весь мир.

И это было бедствие, подобное Худу, но тьму населял сам Бог Смерти, бесконечно порождавший чудовищ сколь бы мы их не убивали во мраке и мороке. Лишь волею случая один из отважнейших людей, даже не вампир, сумел изгнать его – только благодаря тому, что жрецы когда-то совершенно случайно подарили ему хопеш с символами, способными уничтожать злых духов – моему мечу Бог Смерти был не по силам.

Через пятьдесят лет бесконечной войны на истребление – начались тёмные века, которые поглотили и Египет.

Моя могучая армия источилась. Однако и дикарей погибли – сотни тысяч, а, вероятно, и целые миллионы. Их трупы усеяли поля. Мир был обращён в руины, когда дикари разбежались, кто куда. Часть из них осела и в моём царстве, сделавшись моими подданными и поклявшись жить в мире, а часть рассеялась по соседним землям.  

Города опустели, от разрушенных каналов оскудели посевы, почти все сгинули в войне.

Из древнейших вампиров остались в живых немногие. Все родные мне, все тысячелетние наследники от сотни наложниц – погибли. Вампиры тоже были не застрахованы от смерти… И я корил себя за то, что позволил себе создать вампирский мир, который меня же и сокрушил. Я не верил, что снова скрывшийся в лесах Дан – Первый. Я думал, что он – самозванец, унаследовавший силу от моих подданных, совершавших путешествие в северные леса во времена древности.

И теперь, боявшийся одиночества, я сделал себя одиноким – своими же руками. Таково было моё проклятие. Все равные сгинули.

Даже бессмертные были не способны предотвратить крах своих империй, сколь бы они крепко не держались за власть.

Война угасла, но вместе с ней угас и весь мир.

Чёрная Земля была отброшена на два тысячелетия назад, утеряв множество ремёсел. Отныне я сам стал их изучать, чтобы сохранять в себе крупицы достижений великих мастеров на случай очередного коллапса. Как бессмертный, я намеревался сохранить знания, чтобы затем воскрешать их вновь, ведь империи терпят крушение, строятся вновь, а затем – снова рушатся. И так – бесконечность времён. В этом мне ещё предстояло убедиться, причём не раз.

Новые люди, не видевшие иной жизни и одичавшие, вертели головами, стоя среди великих достижений прошлого: среди каменных стен, дворцов и пирамид – и им они казались немыслимыми творениями, очевидно, созданные Богами.

Лишь через три сотни лет, когда я, Семеркет, ступил в своё третье тысячелетие, всё стало возвращаться на круги своя. Вновь оживились ремёсла, вновь расплодились люди. Были восстановлены каналы и вновь осушена дельта Нила.

Я долго занимался восстановлением земли, но построению столь же могущественной империи теперь мешало множество разрозненных кланов, борьбой с которыми я был слишком долго занят.

Пока на руинах опустевшего Египта я выстраивал новую империю, пытаясь воссоздать вновь великое царство – на востоке восстановилась мощная Ассирия, чьи города Ашшур и Ниневия прятались от народов моря за непролазными пустынями. Ассирия украла у варваров секрет выплавки железа, устояла под их ударами благодаря своей удалённости от средиземноморья, хоть и серьёзно ужавшись в границах, и теперь, пережив тяжёлые времена, наращивала могущество.

О моём захвате Ассирии не шло и речи. Тигр и Евфрат породили больше людей, чем Нил. Напротив – мне пришлось готовиться к обороне.

В конце концов жестокие ассирийцы разгромили мои армии, когда дело дошло до войны. В войне с народами моря я потерял слишком многих лучших вампиров, и теперь у меня не имелось былого преимущества над соседями – всё даже стало наоборот, ведь под властью Ассирии находилось больше древних.

Войска Ассирии захватили Чёрную Землю, чего не удалось сделать Дану и Костлявому, а мне пришлось бежать, чтобы затаиться с отрядом верных и собраться с силами. Бегство, казалось бы, позорное, оказалось единственно верным решением – жестокие ассирийцы не умели удерживать власть, они могли её лишь захватывать. Не всем бессмертным дано властвовать. Кровожадные ассирийцы потерпели множество крахов, связанных с их жестокостью и тщеславием, и на место их империи пришли вавилоняне, коих я даже разгромил в нескольких битвах. Но затем из восточных гористых пустынь явились персидские дикари, что не были затронуты Народами Моря, а потому были многочисленными...

Я вернул себе власть над Египтом, воспользовавшись бесконечной чехардой власти у своих соседей. Однако вскоре Персия превзошла всех своих нестабильных предшественников. От неё отбиться уже не получилось бы – мне пришлось смириться с поражением, с тем, что Чёрная Земля теперь не была лучшей и богатейшей землёй мира. Привести Египет к былому могуществу оказалось невозможно.

Я подчинился Дарию – древнему персидскому вампиру, возглавившему Великую Персию, что теперь казалась несокрушимым государством даже мне – столь велики были её силы, что даже вернись Народы Моря вновь – они потерпят крах.

Власть вампиров вновь установилась над миром. За исключением греческих полисов, отстоявших свою независимость благодаря странным способам увеличить силу людей без обращения их в вампиров.

Эллины изобрели первых Воителей. Люди не слабы – просто силы всех живых существ ограничены природой, чтобы не себе не навредили. Физические силы людей ограничивались нервами и болью, но их можно было высвободить, если обратиться к силе мира сновидений, куда путь вампирам был закрыт. Из мира снов греческие жрецы приводили паразитов и прикрепляли их к душам лучших бойцов, и паразиты, взамен на годы жизни, давали силу и ловкость, порой превосходящие вампирские, хоть и сокращавшие жизненный срок.

Таким образом три сотни «симбионтов» Леонида остановили вражеское войско в Фермопильском ущелье, куда кровожадный полководец Ксеркс согнал на убой десятки и сотни тысяч персов. Спартанцы одерживали победу ровно до тех пор, пока в бой не были введены Бессмертные – и персы всё равно прорвались и разграбили земли эллинов, однако вскоре они были вынуждены уйти, так и не сумев покорить полисы-государства свободолюбивых горцев.

Эллины изменили миропонимание многих. Их подход был совершенно необычен – никто до них не задумывался над свойствами реальности под подобным углом. Своим праздным любопытством они сумели взрастить философов, что смотрели в суть вещей гораздо глубже любых абидосских жрецов. Тогда ещё никто и не думал, к чему всё это может привести через несколько сотен лет…

Вампиры Дария оказались сильней моих соратников. В ходе жестокого противостояния с ним я, проглотив свою гордость, стал одним из сатрапов, правителем египетской провинции, обязанным во всём Дарию подчиняться. Я – Великий Семеркет, постепенно делался его рабом.

Однако власть могущественного Дария не продержалась так же долго, как когда-то продержалась моя. Мир утратил равновесие и был обречён на войны. Тупица-Дарий был могущественен, но ему недоставало дальновидности. Род человеческий никогда доселе не достигал подобной ненависти к вампирам, как при его жестокой власти.

Дарий допустил крах своей империи, когда позволил грекам долго пребывать в распрях, что ослабили их перед доныне безвестным северным соседом, всё это время процветавшим и углублявшим мировые познания своих лучших философов, собранных со всего мира. Филипп объединил земли греков, объединив всех лучших мыслителей, а затем великие философы мудрого царя создали Непобедимого.

В Малую Азию переправилась армия Александра Македонского. Человеческого Царя, Одарённого Некроманта, коему было предречено владеть мёртвыми и неживыми – всеми, кого породил Бог Смерти.

Он уничтожал вампиров одним лишь взглядом, отпуская их души в загробный мир. Вечные вампирские империи столкнулись с непобедимым врагом.

За продой можно следить здесь: https://author.today/work/586227

Моиш-шах ударил днём, когда солнце не позволяло Армии Ночи развернуться в полную силу. Ему удалось и заручиться поддержкой горожан, что тотчас схватились за косы и мотыги, ринувшись ко дворцу своего кровавого повелителя, возомнившего себя Богом.

Мертвецы ворвались в тёмные коридоры. Они обматывали колонны верёвками и, при помощи систем блоков, опрокидывали их, обрушая своды и крыши, и придворные вампиры сгорали в пронзительных криках. После короткого противостояния мертвецы окружили меня и моих стражников в последних закутках обрушенного дворца.

Победить покойника – сложнее, чем человека. Последнему чаще всего достаточно одной небольшой раны, чтобы впасть в панику, тогда как мертвеца приходится рассекать на части, и даже эти части будут продолжать пытаться тебя убить.

Орудуя двумя хопешами сразу, я то и дело вырывал из своего тела сыплющиеся отовсюду стрелы. Оружие моё тупилось, и я отнимал его у мертвецов. Когда же я, сразивший целую армию мумий, схлестнулся с ворвавшимися во дворец горожанами – Моиш-шах обрушил последние своды, в попытке похоронить меня под обломками, и сбежал в неизвестном направлении, воспользовавшись суматохой и скрывшись в огромных тучах пыли.

Армия Ночи, дождавшись вечера, вырвалась из мрака подземелий и сокрушила восстание, утопив Мемфис в крови. Владыка же бежал, сокрыв все свои следы – у него не получилось меня достать, но и я не смог его покарать. Всюду его вынюхивали ищейки, но он удалился в глухие края. Моиш-щах хорошо подготовился к мятежу, если знал, как пустить древних вампиров по ложному следу.

Примерно в те же годы, спустя более тысячи лет своих поисков, я нашёл способ хоть и ненадолго, но обмануть Бога Ра. На моей коже жрецы вывели красные символы, которые, окропляясь кровью врагов, были способны защищать её от воспламенения. Этими же узорами я татуировал всех своих вампиров-воинов, и мы стали менее уязвимы, хоть и не окончательно. Мой личный отряд был теперь способен разгуливать в городу в полдень, разрубая прохожих и купаясь в их крови, что было особенно полезно во время очередных мятежей или крупных сражений.

После того вторжения Моиш-шах не исчез окончательно. Он ушёл в горы и пустыни Синая. Чтобы набраться новых сил. Ушёл на несколько лет, но затем он вернулся. Рука его, ранее изуродованная неизлечимой проказой, неким невероятным образом была исцелена, а за его спиной шагало так много покойников, что приграничные Армии Ночи на его пути оказались разбиты…

Моиш-шах поднимал восстания во всех встречных городах. Люди присоединялись к нему тысячами, расправляясь со всеми вампирами, находившимися у власти. К нему же в те стремительные дни присоединился один из оставшихся Владык – Аарон. Вместе они шли по Чёрной Земле, словно ураган, сметая всё на своём пути.

Однако не все люди встали на его сторону – процветающие земли в дельте Нила были верны своему повелителю, даровавшему им райскую жизнь.

Я, отступая, соединил все Армии Ночи воедино, чтобы дать генеральное сражение. Мы вышли к нему навстречу, и встретились в одном из бескрайних зелёных полей, колыхавшихся на нежном ветру.

Перед битвой Моиш-шах выступил передо мной с требованием – отпустить всех людей. При этом он заявил, что я – вовсе никакой не Бог, а подлый зазнавшийся самозванец, и что он, в пещере на некой горе Хо́рив повстречал Истинного Бога. Истинный Бог даровал ему откровение. Пророк грозил, что высшие силы теперь на стороне людей, и угрожал, что если я, Великий Семеркет, не дарую людям свободу, то на верную мне Чёрную Землю спустится Худо – с десятью страшными казнями, что сокрушат моё порочное царство.

Разумеется, Армии Ночи тотчас же набросились на армии последних Владык. Это была величайшая битва, но люди ничего не могли противопоставить вампирам, закалённым в тысячелетних битвах, а мертвецы серьёзно глупели, если некромант не видел, как они сражаются и если не управлял битвой внимательно – на это я и сделал упор, нанеся стремительный обезглавливающий удар своим отрядом сразу после переговоров.

Аарон был настигнут и убит, его браслет – снят, мертвецы его тотчас потухли. Моиш-шах был вынужден вновь позорно бежать, избивая норовистого коня под собой, а орды его нежити тем временем были легко разбиты.

Мы неслись за «пророком», чтобы его поймать и предать пыткам, но тот скрылся в странном мраке, что опустился на землю сразу после битвы…

То была невероятная темнота.

Ни острые вампирские глаза, ни даже свет факелов не мог пронзить эту тьму. Мои воители ничего не видели на расстоянии вытянутой руки, а Моиш-шах скрылся в этой тьме с отрядом верных конников, атакуя нас из черноты и криками и хохотом напоминая, что вскоре на Чёрную Землю обрушатся десять казней.

Лучшие воители пали в том бою, а мне, непобедимому, пришлось отступить назад к объединённой Армии Ночи.

На плодородную дельту Нила и вправду опустилось нечто невероятное и необъяснимое. То, что было не по зубам ни мне, ни жрецам.

Тучи мошкары и слепней, взявшиеся из ниоткуда, закусывали людей до смерти, похлеще любого вампира.

Нашествие саранчи, невиданное доселе мною за все свои пятнадцать сотен лет, сожрало все урожаи на роскошных плодородных полях, обрекая народ на голодную смерть и приводя к народным волнениям.

Коровы, бараны и козы болели, чахли – среди скота начинался страшный мор. Телеса животных покрывались язвами и сочились гноем, а кожа их становилась, словно папирус и рвалась даже слабым касанием пальцев. Земледельцы, обречённые на голод, забивали животных и ели их скользкое мясо, но тогда мор коснулся и людей.

Неизвестный недуг поражал почти всех, за малым исключением, словно обходя тех, кто был на стороне проклятого Моиш-шаха. И в богатой дельте становилось всё меньше людей – вампирам было не до радости. По улицам городов летали чёрные миазмы, пуская свои корни в людских телах, и миазмы эти можно было вытравить лишь страшными ядами, от которых выжившие становились немощными калеками.

Но страшнейшее начиналось, когда обрушивался град, молнии и, за ними – кровавый дождь с неизбежно наступавшей тьмой.

Тогда в город приходило Худо.

И те люди, что были предупреждены зловещим пророком – помечали свои двери кровью ягнят и этим были спасены – жестокое чудовище проходило мимо них. Армии Ночи покрывались непроглядной темнотой, из которой звучал отчаянный вопль чудовища, которое затем убивало всех воинов, без остатка, ибо никто не мог от него уйти в черноте...

И это существо Моиш-шах называл – Богом.

Владыка снова поднял армию. Но не такую большую – он не стремился разбить моё войско, он собирал всех людей и пытался увести их прочь с Чёрной Земли, которую считал обречённой.

Тысячи людей уходили с ним, желая спасения и боясь Истинного Единственного Бога, противопоставленному пантеону Чёрной Земли.

Я бросил за ними в погоню одну из Армий Ночи. Сам же я занялся борьбой с «Богом», спустившимся на землю.

То был самый опасный противник из всех, когда либо встреченных мной.

От результата борьбы зависело – будет ли и дальше существовать моё тысячелетнее царство, или же оно канет в небытие так же, как и многие другие цивилизации.

Мой отряд из тысячелетних вампиров ступал по земле, залитой кровавым дождём. Стоял невыносимый гнилостный смрад. Мы шагали в полной темноте, ничего перед собой не видя во тьме египетской, но мы шли на отчаянные вопли жестокого чудовища.

Кузнецы выковали для меня самый большой и прочный хопеш, что был способен рассекать быков.

Во тьме мы столкнулись с Худо.

Многие воители, бившиеся со мной бок о бок на протяжении тысячи лет, не выдержали страшнейшего лика. Многие сошли с ума от ужаса. Они увидели то, что Моиш-шах называл Богом...

Но я, закалённый кошмарами Семян Озарения и Корня Зла, не поддался ужасу, я рассекал чудовище, уклоняясь от его ударов.

Худо лишалось рук и ног. Однако члены его отрастали заново, а я рубил их и рубил, не останавливаясь ни на мгновенье. Воители-вампиры, одни из Первых, сходили с ума от страха и безнадёжности, они обращались вспять, бежали прочь или же смертью падали, сражённые ударами существа.

Смирившись и приняв своё неминуемое поражение, я бился. Ужас, страх и отчаяние я обращал в тихую сосредоточенную ярость, что тлела спокойным огоньком три дня и три ночи. Преисполненный решимостью и непоколебимостью, как и подобает сыну Воителей – я был готов встретить смерть в бою. Мы сражались за право считаться Богом, поглощённые тьмой египетской, и у меня не было шансов на победу, ведь враг мой был непобедим. Однако на третью ночь безумного и бесконечного противостояния, ещё не виданного на Чёрной Земле, я, не поддавшийся усталости и отчаянию – увидел спину своего врага.

Оно бежало от меня.

Худо, скуля от трусости, обратилось вспять.

Оно бежало прочь, а я, словно неотвратимая судьба, нёсся следом и не думал отступать, прогоняя его с земли, мне принадлежавшей.

Все мои подданные в те тревожные недели сочли меня погибшим, ведь я не вернулся из тьмы, от которой бежали сильнейшие. Тучи расступились, а насекомые исчезли, словно их никогда и не было, лишь земля была удобрена кровью.

Тем временем по опустевшей земле бежали тысячи освобождённых людей – они убегали от стремительных колесниц Армий Ночи, пытавшихся их остановить.

Рабы прорывались к перешейку, ведущему на Синай, но Армии оказались быстрей – они преградили бегущим путь. И тогда Моиш-шах повёл людей на юг. Бежать ему было некуда – с одной стороны было Красное Море, а с другой – города Нила, находящиеся под властью вампиров. И колесницы гнали их всё дальше и дальше на юг, с кровавыми брызгами вонзаясь в их отряды. В конце концов Владыка Моиш-шах оказался прижат к морю. Больше ему деваться было некуда, Армии Ночи окружили его со всех сторон.

Вампирские полководцы, предвкушавшие лёгкую победу, отправили вперёд переговорщиков. Тысячи людей были обречены – бежать им было некуда, везде их ждал голод, либо смерть в сражениях с Армиями. Им предлагали сдаться и выдать Моиш-шаха – тогда им обещали помилование, а Владыке – кошмарную казнь.

Однако назад переговорщики вернулись со странными вестями…

Когда вампиры подобрались вплотную к берегу, то увидали, как в небе парит нечто циклопическое, могущественное, излучающее свет.

Нечто железное и невероятное вызывало в душах смертных благородный трепет и ужас одновременно. И под этим благородным сиянием – воды Красного Моря разошлись, расступились, словно стены коридора. Освобождённые Моиш-шахом люди бежали прочь по дну колоссального моря.

Вампирские колесницы пустились следом, однако увязли в илистом дне, которое размягчалось только под преследователями – бегущие рабы шагали по твёрдой поверхности, испуганно озираясь и не зная, в какую сторону глядеть – они были обескуражены происходящим ничуть не меньше преследователей.

Вампиров смыло водой, когда Красное Море сошлось, подняв волны высотой в высочайшие пирамиды. Многие утонули.

Зрелище это впечатлило вампирских полководцев настолько, что они не рискнули бросаться в преследование, погрузившись на корабли. Они позволили людям уйти, устрашившись огней, что были ярче сиянья Ра. На стороне людей и вправду был некий могущественный Бог, которому лучше было бы не перечить, тем более, когда сам Великий Семеркет бесследно исчез.

Тысячи рабов были освобождены пророком – они бежали в далёкие земли, куда власть вампиров ещё не распространилась.

Я же, неделями следовавший за густой Тьмой и за чудовищем, по-видимому, пересёк перешеек, преодолел Синай и очутился в горах, куда и пыталось сбежать Худо, в попытках спастись от меня под опекой чего-то куда более могущественного, чем оно само.

Я был непреклонен и не знал пощады, и даже когда мой огромный хопеш иступился, я побивал чудовище огромными палицами из вырванных деревьев, что так редко встречались на моём пути. Победоносная гордость распирала моё сердце и затмевала мои глаза, ведь я побеждал Бога. Тогда я ещё не знал, что Худо – лишь ручной зверёк того НЕЧТО, что обладало безраздельной властью над этим миром…

Спустя бесконечность, проведённую в этой погоне, я очутился, кажется, на той самой горе, о которой и говорил «пророк». Песчаные скалы простирались всюду, а места были безлюдны и безжизненны. Здесь скрывался Моиш-шах, когда совершил неудачное вторжение в мой дворец. Здесь же он и нашёл эту пещеру, неким непостижимым образом. Пещеру и тех, кто в ней обитал.

Я бежал в кромешной темноте, не сразу осознав, куда попал, ибо своды пещеры были огромны. Озеро я увидел, спрятанное под землёй в живительной прохладе, а за ним – начинались светящиеся рощи из неведанных причудливых растений, достойных своей красотой того, чтобы населять миры богов. Однако и не только красота была в этом логовище – были и гнилостные уродства, пропитанные нечистотами. Вязкие сияющие лужи замедляли мой бег, и Худо оторвалось от меня, но я продирался сквозь чудные заросли по гигантскому тоннелю вперёд, мимо гигантских грибов, убивая всех бросавшихся на меня уродцев, лишь отдалённо напоминавших диких зверей.

И на стенах я видел барельефы, какие не смог бы выточить ни один из лучших камнетёсов Чёрной Земли. Барельефы, на которых были изображены чуждые миры…

Тогда-то я и увидел Его.

Невероятное существо, что одним лишь взглядом раскрыло мне глаза на суть Вселенной.

Вечный.

Существующий не зависимо от чего либо.

Способный повелевать временем.

Я в ужасе бежал прочь. Я, смелейший из воинов, был опозорен трусостью, пустившись наутёк, словно дикая лань, лишь чудом выскользнувшая из пасти льва.

Это и вправду был Истинный Господь. В этом не было сомнений. Ни Ра, ни Анубис не были столь страшны и могущественны, как Он.

Несколько ночей, охваченный безумием, я нёсся по пустыне, а днём прятался в тенях ущелий, валяясь на скалах в бессилии и в попытках осознать, что же я увидел в той пещере. Любопытство было велико, но страх – был сильнее.

Если пророк Моиш-шах сумел заручиться поддержкой этого всемогущего существа, то конец Чёрной Земли был невероятно близок – даже я не способен отбить атаку Вечного. Это было за гранью возможного.

Когда в пути на меня напали пустынные разбойники, окружив меня, совершенно обессилевшего и израненного, то я уже успел распрощаться с жизнью. Раз за разом меня пронзали кинжалы врагов, раз за разом моя голова отсоединялась с плеч, но каждый раз – возвращалась на место, а кинжалы обращались вспять, возвращаясь в ножны врагов.

Из той пещеры я ушёл не проклятым, как мне казалось доселе.

Вечный, восхитившийся моему воинскому искусству, позволившему сокрушить его питомца, даровал мне власть над временем. Пусть и небольшую.

Прохожий, оказавшийся бы в тот час на соседних холмах, сказал бы, что сорок разбойников были убиты безупречным воином, покачивающимся в своих движеньях, словно пьяный, но каждый удар которого попадал точно в цель, даже если был отпущен вслепую.

Я же – со своей точки зрения – провёл целую мучительную вечность, отматывая время назад на пять мгновений каждый раз, когда допускал ошибку, коих были тысячи…

Сбежав из пещеры Истинного Бога, я обрёл дар перемещаться назад во времени – дар, который лишь укрепил мою власть. Я был способен исправлять все свои ошибки, свершённые в пределах пяти мгновений, будь то неправильный удар или неверно подобранное слово.

В Мемфис я вернулся, как величайший победитель. Народ встречал меня с триумфом и почестями, ведь я освободил народ от горя десяти египетских казней.

Моиш-шах больше никогда не возвращался назад, он увёл свой народ так далеко в пустыню, что я не смог до него дотянуться. Полагаю, все сбежавшие сделались кормом для стервятников, как и сам последний Владыка, которого я с тех пор не видел.  

Поэты слагали легенды о моём великом подвиге, а великие воины-вампиры, поддавшиеся ужасу во тьме египетской, кланялись мне, умоляя о пощаде и восхищаясь моей непоколебимостью, однако никто так и не узнал, с чем же я повстречался в той кошмарной пещере. К ней я посылал множество отрядов первопроходцев. Но те вернулись ни с чем – они ничего не могли найти. Когда я осмелился, чтобы наведаться туда лично с крупным отрядом под рукой, то увидал лишь песчаные горы.

Пещеры на горе Хорив будто никогда и не существовало.

За продолжением следить можно здесь: https://author.today/work/586227

Я был обречён на вечную жизнь, но на жизнь во мраке. Я не мог наслаждаться закатами или рассветами, не мог гулять в вечерних садах, любуясь игрой света в ветвях и пеньем птиц. Я уподобился стражам Дуата, вынужденным прятаться в тенях на окрестностях загробного мира.

Поиски способа преодоления этой слабости я начал сразу же. Однако положиться на Семена Озарения или Корень Зла теперь не мог – Боги не потребляют пищу, они питаются только кровью. Любая обычная пища стремилась вон из желудка, а поэтому привычный мне способ поиска истины оказался недоступен. Эти поиски я поручил жрецам. И они долгие столетия искали способ, который даровал бы мне победу над сиянием Ра.

Лишь плотные ткани покрывали моё тело, когда я был вынужден покидать дворец днём, чтобы расправиться с очередными мятежниками, прознавшими о моей главной слабости – среди жрецов порою находились предатели. Мстительные люди вероломно вламывались в мои покои, и я сражался с ними, облачившись в балахоны и получая болезненные ожоги.

И всё же я заполучил не только силу и бессмертие. Я получил власть. Ведь когда правитель не умирает, то его власть становится стократ надёжней, ибо молодые правители всегда ступают на зыбкую почву, в которой тонут, тогда как старинные – пользуясь нажитым авторитетом к концу своего века формируют достойный круг. Бессмертные же вовсе вольны плести любые сети – они видят далеко, гораздо дальше, чем люди. Бессмертные способны создать механизм, в котором каждое звено будет обладать строго определённым характером, дальше которого оно вряд ли отклонится, а потому бессмертный правитель со временем достигал совершенства власти, если не было серьёзной внешней силы – а её тогда не существовало, потому что моё царство было единственным. Я владел всем миром...

Самым сложным периодом была первая сотня лет, когда я ещё многое не понимал. Дальше – я стал на две головы выше любого смертного. Две сотни лет мне понадобились, чтобы изучить все без исключения человеческие характеры, прочувствовать их, вызнать все слабые места и все их сильные стороны. Люди умирают, однако всегда остаются «роли», которые необходимо играть и на которые неизбежно встают будто одни и те же – из века в век. Так я познакомился с человеческим псевдобессмертием. И впервые задумался перерождении душ – когда об этом ничего не знали даже самые мудрейшие из жрецов.

Первый дар – бессмертие. Второй дар – сила. Третьим по значимости даром Бога Смерти оказалась способность передавать силу. Одна из моих любовниц, имя которой предано забвению, стала вампиршей. Но первичный голод её был настолько страшен, что мне пришлось её тут же убить – женщины ведь не обладают развитым умом, а значит не обладают и высоким самоконтролем. Эта демоница едва ли не сгубила моих наследников, ворвавшись в их покои. Мы схватились в битве. В поединке она сумела меня серьёзно ранить – она обрела мою силу, а я позорно открылся для удара, потому что не ожидал столь яростного сопротивления, тем более от какой-то наложницы.

Это было несправедливо. Чтобы стать вампиром, ей не пришлось губить свою семью. Ей было достаточно, чтобы мой священный яд попал в её жилы. Я ужаснулся, когда осознал, к чему могут привести эти особенные укусы – к тому, что подобных мне Богов станет очень много. К тому, что моя власть тогда неизбежно пошатнётся.

Я поклялся – ни с кем не делиться даром.

Но, как водится, наши клятвы обращаются в прах, едва мы сталкиваемся с обстоятельствами.

Мои наследники старели и умирали, а я – оставался молодым и продолжал жить, больше неспособный к деторождению, ибо Жизнь отворачивается от тех, кто принадлежит Богу Смерти. Я становился всё более и более одиноким – моё племя уже давно вымерло, а новое – не было способно меня удовлетворить, они были мне не равны. Не станет же глубокий старец другом новорожденному? Меня сокрушало вселенское одиночество. В окружении глупых зверьков, коими является большинство людей даже аристократичного склада, я не находил себе утешения. Царствовать над глупцами и слабыми мне наскучило, я хотел власти над достойными.

Во-вторых – любовь. Изведав тысячи женщин, я, казалось бы, должен был пресытиться и убедиться в том, что все они имеют одну природу. Но, оказалось, истинная любовь и страсть недоступны смертным, хоть те и могут заблуждаться, что Единственная – это их жена, первая, с кем им довелось возлечь в постель и обзавестись наследниками, что они испытывают любовь к красивым и ласковым женщинам, к которым всего лишь привязываются, как корабль к первой сгодившейся пристани.

Чтобы отыскать свою Единственную, мне понадобилось истратить две сотни лет. Человеческая любовь никогда не сравнится с истинной страстью, какая посещает лишь избранных. В человеческом роду столь полное слияние и растворение доступно лишь изредка, раз в бесконечность, как наивысшее выражение Жизни о коем потом ещё многие тысячелетия слагают поэмы.

Исида, богиня любви, явилась, словно яркая звезда среди тёмной ночи. Рабыня-танцовщица, что сразила и поработила божественного правителя своим взглядом. Я возложил к её ногам всю Чёрную Землю, я был готов захватить и всё остальное, лишь бы подарить ей богатства всего этого мира, а она дарила мне улыбки, и мне было этого достаточно.

Я обратил Исиду, чтобы не потерять её молодость, чтобы сделать её красоту – вечной, чтобы оставить её около себя. Мы были божественными правителями, я – яростный бог войны, а она – добродушная покровительница слабых и обездоленных.

Одна была у нас беда – мы не могли породить потомство. Жрецы не нашли способ избавить нас от боязни солнца, а обмануть Жизнь не смогли бы и вовсе. Лишённые простой радости, мы сделались глубоко несчастными и проклинали судьбу за то, что нам было не суждено встретиться, если бы я не обрёл бессмертие.

Всё это – старо, как мир. Всё это – давно придумано Богами, обсуждено в сплетнях и описано в сказаниях, ещё более древних, чем я. Но когда ты становишься героем этих мелочных метаний, то от осознания всего этого легче не становится. Великое число моих наложниц вызывало в сердце Исиды яростную ревность, которая, год за годом, подтачивала нашу бескрайнюю любовь. Я не заметил, как она стала моим самым страшным врагом.

Может, дело и не в наложницах-любовницах, а в том, что нищим рабыням нельзя было даровать власть и горы золота – она требовала всё больше и больше, а царство нищало и обращалось в прах вечной праздности. Быть может, Исида и никогда не была той, какой я её видел или хотел видеть – и она всегда была жадной и жестокой, просто я – был ослеплён. Во всяком случае, за столетия нашей страсти, я серьёзно ослаб духом, подчинился её воле и едва не был отправлен в вечные воды Той Стороны.

Как покровительница слабых, Исида нашла немалую поддержку в избалованном ею народе, и повела людей на борьбу со мной, чтобы править безраздельно.

Мучительней были только вечные пребывания в адском посмертии. Мне пришлось отринуть любовь, с невероятным трудом отринуть самого себя, вырвать из себя огромную часть души и предать её солнечному свету. Исида была испепелена вместе с моими ладонями, прижимавшими её к земле, и слёзы мои лились на её обугленную кожу, словно Нил после сезона дождей.

Десятилетия я оставался сокрушённым правителем, не принимавшим участия в делах. Десятилетия затягивались мои душевные раны. То, что сокрушило бы смертного и всю его жалкую жизнь – было растворено бесконечностью моего времени.

Время – лучший лекарь.

Когда я пришёл в себя, то обнаружил, как мои потомки, так же наделённые даром и правившие со мною когда-то, каждый в своём городе, кратно преумножили число кровавых богов на Чёрной Земле…

Я строго настрого запрещал им обращать кого либо, но что значат словесные запреты, когда и у них на кону мельтешило такое же великое одиночество, которого не выдержал и я, отстранившийся от дел надолго?

Это происходило медленно. Почти незаметно. Всё растущее число вампиров было соткано из множества небольших уступок и компромиссов. Однако время превращает мелочи в несметные горы – случилось так, что вампиров стало слишком много.

Они требовали еды. Они охотились.

Это вызывало в людях страх и ненависть.

Люди и вампиры – враги по своей природе. Я был Богом, но одного Бога, требующего кровавых жертв, стерпеть ещё можно, однако когда их становятся сотни и тысячи… Тогда тот единственный Богом быть перестаёт.

Со временем я и мои потомки стали пить кровь лишь своих рабов или кровь пленников, но что было делать с остальными обращёнными – не знал никто. Одними рабами было не напастись.

Возмущённые люди попытались свергнуть мою власть. Ночная охота внушала в них ужас.

Но что могли поделать люди? Даже защищаемые фараонами-Владыками?

После серии жесточайших противостояний вампиры низвели земледельцев до уровня скота.

Всё это было не из их жадности или жестокости – это было ровно по той же причине, по какой человек строит высокий забор вокруг пастбища, чтобы не разбежались ягнята, коими он кормит семью. Жесток ли человек, когда заботится о своих близких, вонзая кинжал в шею брыкающегося ягнёнка?

К тому же смертные не умней буйного быка, а значит с чего бы считать их жизни – дороже? Лишь на основании того, что смертные умели приручать диких животных или были хотя бы немного способны мыслить?

Я, однако, был вынужден ввести Закон. И обязался карать любого незаконно обращённого. Дар должен оставаться привилегией. Если вампиров станет слишком много, то люди будут истреблены, а за ними исчезнет и наш род…

По-настоящему тихим и безоблачным периодом моего правления оказались последующие две сотни лет. Боль по Исиде почти растворилась в тысячах других воспоминаний, хоть я и продолжал временами стенать от осознания утери – такой же, как она, я найти не мог. И хуже всего здесь было осознание, что «такой, как она» – даже сама Исида была лишь в моих глазах, а не на самом деле.

Число вампиров замерло, когда я правильно организовал меры наказаний. Крупных войн и восстаний – не происходило. Всё было спокойно и шло своим чередом.

Абидос отошёл на второй план – крупнейшим городом сделался Мемфис. По реке Нил стало ещё больше городов. Людей становилось всё больше – они плодились, словно овцы, а мы присматривали за ними и заботились о них.

Города появлялись и не только на Реке. Междуречье начало славиться своими собственными городами. Города появились и на севере за морем. А далеко за Пустыней на восходе солнца Шумеры основали своё могучее царство, что было не менее богатым, чем моё. Я опасался, что и они станут вампирами, и ввёл строжайший запрет на передачу дара Бога Смерти, но всё это было неизбежным делом времени – в далёкие края бежали неугодные мне правители, они и положили начало власти бессмертных в дальних краях.

И если вампиризм сделался вскоре всеобщим достоянием, по моей собственной ошибке, допущенной из моей слабости, то власть Чёрной Земли ещё держалась на мумиях фараонов, а так же и на том, что на Чёрной Земле было больше всего вампиров – Армии Ночи отбивали любое вторжение. Дикари-северяне боялись вторгаться в наши земли, а через некоторое время они основали собственную империю в берегах Тигра и Евфрата.

Мир казался бесконечным.

Купцы совершали походы в самые дальние его части, и везде они находили – людские поселения. Торговцы составляли карты, изучали далёкие земли, учили многочисленные наречия… Северное море заканчивалось далеко на западе небольшим проливом, за которым начинался безбрежный океан, за которым тоже вскоре обнаружили землю – далёкую и сказочную, однако так же населённую людьми. И на востоке даже далеко за землями шумеров купцы нашли царство, в русле такой же священной, как Нил, реки – по имени Инд.

Мертвецы возводили огромные пирамиды. Мумии стаскивали огромные блоки через пустыню, а затем водружали ряд за рядом, чтобы построить огромную гору, прославившую бы своего фараона. И выше этих Пирамид были только горы.

Но жизнь была устроена так, что едва ты расправляешься с одной проблемой, как возникает другая. Жизнь – бесконечная попытка удержать неудержимое. На семисотых годах моей жизни началась засуха, каких не встречала ещё моя вечность.

Невероятное бедствие обрушилось на весь мир.

Бог солнца Ра будто бы вознамерился испепелить всех, кто ходил по земле.

Река Нил перестала разливаться высоко и урожаи, приносимые ею, оскудели. Тысячи земледельцев сгинули голодной смертью – по всему царству прокатилось бедствие длиною в сотню лет.

Империя в Тигре и Евфрате потерпела крах – города пришли в упадок, северный народ вновь одичал. И даже царство в берегах могучей реки Инд кануло в небытие.

Людям было сложнее пропитаться, а вампирам – ещё тяжелей, они сохли от голода и воевали между собою за добычу.

Владыки-фараоны тогда попытались оспорить мою власть – случилась самая тяжёлая война за последнюю тысячу лет, и благодаря ней люди оказались порабощены окончательно.

Все империи исчезли, но Чёрная Земля моя устояла.

Жрецы, при помощи символов огня, воды и ускорения роста растений позволили моим подданным пережить тяжёлые времена в относительной сытости – взамен символы на полях лишь были щедро окроплены кровью захваченных в плен рабов или тех, кто был лишним.

Царство оскудело, но не сокрушилось.

Чернокожие переселенцы с запада неслись к нам, пытаясь спастись – их земли, некогда процветавшие, содержавшие множество рек и огромных озёр, сделались бесконечной пустыней, которой не было конца – и которая вот уже несколько тысячелетий пустует, храня в своих глубоких песках сооружения древних.

Чтобы избежать последствий Великой Засухи, мертвецы копали каналы от Нила, и плодородных земель становилось всё больше. Каналы защищали и от сокрушительных наводнений – по ним утекали излишки воды из могучего Нила. Были осушены и заражённые малярией болота в дельте Нила, в которых люди издавна не могли жить – и вскоре эти земли сделались самыми богатыми и плодородными на зависть всем соседям.

Мумии были способны трудиться без отдыха, совершая чудеса, и людей на вампирских землях становилось всё больше, а вместе с ними – и вампиров.

Засуха минула, и постепенно в округе стали зарождаться империи, которые я спешил захватывать и порабощать – куда только дотягивались мои руки, а куда не дотягивались – оттуда я закупал лес, медь и олово, взамен отдавая всему миру хлеб и вскармливая всё средиземноморье.

Мир – бесконечен, вечен и подобен песку. Родительский дом, где я был рождён, уже давно разрушился, обратился в пыль, и на месте его несколько десятков раз построили новые дома – и когда я попытался отыскать ту самую хижину, то я не смог найти знакомых обломков. Даже незыблемая природа в поле, где я бегал с мальчишками, несколько раз заросло старыми пальмами, срубаемыми земледельцами.

От мира, в котором я родился, не осталось и следа. Истирались ненужные воспоминания о целых десятилетиях. Мир постоянно изменялся, и ни в чём и ни в ком нельзя было найти надёжную опору. Даже внутри самого себя. Это осознание ввергало меня в ужас.

Сами горы разрушались со временем. Горы, но не моё тело.

Владыки, порою, предавали меня, но каждый раз я выходил победителем. Со временем потребность в фараонах отпадала. Была построена последняя пирамида...

Вампиры переставали опираться на опасных людей, наделённых способностью воскрешать убитых. Мёртвые армии были опасны.

Меня встревожили предсказания. Абидосские оракулы, просачивавшиеся своими глазами в будущее, рассказывали о том, как некроманты сокрушат вампиров и освободят людей. Не было причин им не доверять. Те же абидосские старцы высекали в граните силуэты диковинных механизмов, летавших в небе, несокрушимых повозок, издающих гром, и гигантских рыб, внутри которых люди были способны жить в глубинах морей. Эти силуэты до сих пор украшают своды заброшенных храмов и стены позабытых гробниц.

Люди, распознавшие мою задумку, попытались освободиться. Их повёл за собой последний мятежный некромант, считавший себя посланником Бога и стремившийся освободить свой народ из под власти кромешной ночи – «пророк» Моиш-шах, узревший истину в глубине тревожных пещер Синая.

За продолжением следить можно здесь: https://author.today/work/586227

Ложью, скорее всего, являются и мои воспоминания об отце и матери, как о любящих и невероятно добрых людях, ибо, если верить словам их современников, столь же позабытым мною – отец и мать были жестокими воителями, пролившими немало крови и свершившими множество злодеяний.

Лишь одно совершенно точно – рождённый Воинами, я с малых лет практиковался в воинском искусстве, чтобы унаследовать право сражаться в рядах Владык.

Горячий нрав и стремление подчинять всех своей воле тянули меня к дракам. Я помню первую победу. Это была мальчишеская драка с тем, кто был старше и сильнее меня – я серьёзно побил его, придя к победе не самым честным способом – при помощью палки и ударов в горло. Тогда я впервые почувствовал вкус крови, а мальчишка чуть не отправился в царство мёртвых.

С тех пор я грезил о сражениях. Везде, где не оказывался бы, я становился сильнейшим, а силу замечают, сила у людей всегда была в почёте – ничего кроме неё они не уважают.

Владыка Аджиб ценил мою отважность и силу. Он сделал меня главарём небольшого отряда, чем я тоже гордился больше всего и что надёжно отпечаталось в моих воспоминаниях. Являясь дотошным главарём и безжалостным воином в первых же стычках я заслужил славу, обратив врагов в позорное бегство, и со временем Владыка Аджиб взял меня в свою свиту – мы берегли его жизнь и выступали в роли советников.

Но вот свита была перебита. Перебиты были и восставшие, правившие в Абидосе и выдвинувшиеся против Владыки. Случилась самая страшная битва, мы все оказались на грани гибели. Восстание было жестоко подавлено, но и мы понесли большие потери.

Оглядываясь назад, я мог увидеть лишь горы трупов и раненных, истекающих кровью, многие из которых были убиты лично мною. Восставшие прошлись по всему царству своими тысячами, нам было невероятно тяжело им противостоять, но с ними бились мы – лучшие воины Владыки Аджиба, правителя Двух Земель, потомка великого Хор-Нармера. И его лучшие мертвецы.

Древние мумии, иссохшиеся под лучами палящего солнца, разваливались от древности. Чтобы подавить это восстание, нам пришлось выводить армию Владыки из подземелий мрачного некрополя, что располагался по западную сторону Реки – с самой близкой к царству мёртвых стороны. Великая орда нежити, однако, не испугала восставших – они были к ней готовы, они знали, против кого идут. Давно не случалось большой войны, а поэтому армия мертвецов обветшала и не представляла той же угрозы, что и четыре сотни лет назад.

Разодрав на кусочки предателей, Мудрый Владыка Аджиб обратился ко мне со словами, которые я помню невероятно ясно – это, по достоинству, можно назвать одним из первых моих воспоминаний.

– Я наделяю тебя высочайшей властью. В твоём распоряжении окажутся все воины Абидоса. Все, кого я здесь оставлю для защиты самого большого города на Чёрной Земле. Все они будут обязаны подчиняться тебе и выполнять любые приказы. Тебе предстоит не допустить мятежа, пока я занят подавлением восстаний внизу по течению Нила! Убей любого, кто посягнёт на Мою власть. Помни, что жестокость и несправедливость ведут к восстаниям. Ты, Семеркет, нужен мне здесь. Я знаю, что ты способен навести порядок, выявить предателей и подавить мятежников!

Владыка Аджиб отдал в мою власть Абидос – величайший город из когда-либо построенных людьми. Город на берегу священной Реки. Я – единственный, на кого он мог положиться в тот день, потому что все остальные его союзники – были мертвы. И я был этому невероятно рад, я был невообразимо счастлив.

Радость от приобретения власти затмила мне глаза и я не видел опасностей, которые неизбежно приобретались вместе с ней.

– Убивай предателей, – наставлял Владыка Аджиб, а я, преклонившись, внимал каждому его слову. – Кровь из их тел – приноси в жертву Богу Смерти, что благосклонен к нам. Пусть он будет благосклонен и впредь! Окропи кровью предателей символы и знаки с его Именем. И тогда… – Владыка Аджиб выплеснул из кувшинов кровь, и только что убитые восставали, поднимались на ноги и были готовы исполнить любой приказ. – И тогда Бог Смерти подарит тебе войско, которым ты будешь поддерживать его власть на Чёрной Земле.

Аджиб даровал мне свой золотой браслет. И я сам уподобился Владыкам, отныне повелевая мёртвыми. Боги выбрали меня. Ветры судьбы впервые показали мне дорогу, для которой я был создан.  

Власть опьянила меня. Пусть я и владел всего несколькими десятками поднятых, но Владыка Аджиб, после той отчаянной битвы, в ходе которой я не раз спас его жизнь от врагов, признал меня равным себе. Он обучил меня мастерству воскресительства.

Владыка Аджиб ушёл по Нилу, и больше увидеться с ним мне было не суждено. Великий царь, которого я уважал, которого я любил всем сердцем, был убит, попав в засаду на реке. Все его лодки, сожжённые горящими стрелами из зарослей на берегу, потонули, вместе с ссохшимися мумиями.

***

За четыре сотни лет до моего рождения Владыка Хор-Нармер объединил множество городов и племён под своей властью – он завоевал землю Пчелы и землю Тростника, что никому до этого не удавалось. Бог Смерти даровал ему армию мёртвых, чтобы Хор-Нармер сделался Первым Царём. Его свирепые покойники были способны сокрушить любого врага.

Поэтому когда голову Аджиба притащили к стенам Абидоса – я не сдался и даже не испугался. Напротив, я загорелся жаждой мести, загорелся ненавистью. Я поклялся покарать всех, кто убил Владыку Аджиба.  

Началась осада, которую, однако, восставшие не могли вести долго, ибо все они были отлучены от своих полей. Мои покойники же могли стоять на защите вечно, не нуждаясь в пропитании. Они даже не гнили, особенно после того, как ссохлись на палящем солнце.

Мятежники ушли на период сбора урожаев, ожидая, что имея маленькое войско, я не ринусь по их стопам. Но я, жаждущий мести, битв и ещё большей власти, покинул Абидос. Убивая всех, кто вставал у меня на пути, я следовал завету Аджиба – поливал имя Бога Смерти кровью наших врагов, и тот даровал мне всё больше и больше сил.

Я без труда разорял города на своём пути, порабощая восставших. Никто не мог остановить войско мёртвых под моим незыблемым предводительством. Так я добрался до северного моря, полностью подчинив себе обе Земли.

Имея к концу похода огромное войско мёртвых, я обрёл могущество Владык. И никто уже не был способен остановить меня. Ужас, который я внушил во врагов, держался ещё многие годы, отбивая охоту к восстаниям.

Когда я вернулся в Абидос, то маленькие наследники Аджиба были убиты по моему приказу, и я захватил власть. Бело-красная па-схемти была слишком хороша, чтобы её утерять – и я водрузил её на свою голову, прирезав всех, кто пытался мне возразить.

Бог Смерти отныне был благосклонен только лишь мне.

***

Власть держится на силе и страхе. Но даже Владыке удержать её было непросто. Каждый раб стремится к свободе, и чем больше у тебя рабов, тем сложнее за ними всеми уследить.

Восстания не прекратились тотчас, они продолжились, но не в прямых противостояниях. Знать в городах по Реке и вожди многочисленных племён уклонялись от выплаты дани, мешали торговле и не думали выступать единой силой, когда с севера надвигались дикари, желавшие грабежа богатой и плодородной долины.

Придворные лгали мне, преследуя свои цели. Каждый гнался за личным богатством, за личным превосходством, и пытался вырвать из моих рук хотя бы кроху власти.

Моя рука рубила предателей, но сколько бы их не было убито – появлялись новые, словно ложь и обман – такое же неотъемлемое свойство человека, как и ходьба на двух ногах.

И всё же мне удавалось удержать власть. Удавалось наслаждаться богатством. Любого, кто смел обронить неприятное слово в мою честь, я тут же раздирал на части, наслаждаясь своей всесильностью. Мне принадлежали все женщины, на какую только падал глаз, я мог отнять у любого всё, что захочется. Я жил в роскоши богатого дворца, и сотни рабов подчинялись мне.

Однако сколько бы не имелось власти, сколько бы самых красивых, стройных женщин не рожали мне детей, сколько бы не стекалось в сокровищницу драгоценностей, и какими бы мощными не были армии – всё это отнимает в конечном итоге смерть.

Умирали возлюбленные, разрывая сердце. Погибали от болезней лучшие из наследников. Верные друзья гибли в военных походах и травились ядом, что подмешивали им те, кто пытался ослабить мою власть.

В конце же каждый потеряет всё и сразу.

Болезни настигали людей. Страшные эпидемии выкашивали деревни. Умирали не только рабы и земледельцы – умирали и богатые торговцы и правители. Все одинаково старели. Все одинаково гибли в войнах или умирали во сне от старости.

Я слишком любил жизнь, чтобы вот так просто её отдавать Богу Смерти, или тому, чем он являлся на самом деле.

Знания, накопленные Владыками, хранились на папирусах в гробницах Некрополя, что располагался вблизи Абидоса. Мрачные и загадочные сооружения простирались посреди сухой пустыни – там мумии хранились лучше всего. Там Владыки хранили армию мёртвых, там же Владыки извлекали из свежих трупов внутренние органы, сливали кровь, бальзамировали и туго обматывали тела тканями для большей прочности. Там же Владыки хранили свои скудные знания.

И я знакомился со всеми папирусами, пытаясь отыскать нужную мне мудрость, позволившую бы обмануть Бога Смерти.

Тщетно.

Древние предки, жившие ещё до Великого Хор-Нармера, вели изыскания, словно бы, наугад. Некто прозревал в сакральные смыслы фигур, линий и углов. Не встречавшееся среди животных, присущее человеческому разуму, сотканному Богами – именно из этого люди строили дома, хижины и храмы правильных форм, и это было нечто большее, чем просто мысль и стремление к идеальному. В этом «нечто» содержалось трансцендентное послание, к которому и прислушивались предки первых Владык. Прислушивались особым образом.

Они копнули гораздо глубже, чем просто круги или прямоугольники, применявшиеся архитекторами. Они сумели заговорить с Богами. Они научились поднимать мёртвых.

Я искал способы поговорить с Богами и просить у них желаемое. Обычные поклоны перед каменными истуканами явно никуда не годились – ни один жрец, кроме меня, не мог обещать, что его просьба будет услышана. Я рассудил, что лучший способ связываться с ними – лить человеческую кровь на их имена. Остальное – обман.

Легенда гласила о сновидениях, посланных первым Владыкам. Но все мои собственные поиски велись, в сущности, вслепую. Я перебрал невероятное множество вариаций и способов обращения к ним, выводя всё новые символы, чередуя узоры и фигуры и загубив тысячи рабов на фальшивых алтарях.

Безнадёжно. Бесполезно.

Это было то же самое, что и научиться говорить на языке священных кошек – можно лишь подражать их звукам, но как понять, что именно те означают?

Как узнать, каким образом необходимо выводить на песке или высекать в граните очередное имя Бога Смерти? И даже жрецы не знали этого – их уделом были поклоны и употребление в пищу напитков на основе Семян Озарения, завозимых северными торговцами.

– Пей. И задавай вопрос, что интересует тебя, о, могущественный Семеркет… – молвил старец, когда подавал мне первую чашу, которую я, в священном трепете, осушил до дна.

– Хочу знать, что будет после смерти.

И после смерти творились невероятные ужасы. После смерти не было забвения, после смерти никто не отвозил души на лодке в царство мёртвых. По ту сторону существовали только невыносимые страдания. Необъяснимые видения привели меня в ужас. Они внушили мне ещё больше страха перед умиранием. Я не только лишусь всего, но и буду обречён на вечные муки.

Это ещё сильнее подтолкнуло меня к поискам метода. Теперь я метался в отчаянии, и те, кто хорошо знал меня, удивлялись переменам в моём воинственном характере.

Я боялся вечности на Той Стороне.

Я боялся беспредельности посмертия.

Однако, если Бог Смерти был способен поднять на ноги умерших, то он был способен и даровать вечную жизнь своему избраннику.

На долгие недели я запирался во дворце с чашами Семян Озарения, пытаясь постигать сыпавшиеся на меня истины, которые я пытался вычленять из дурмана. Когда я выходил в люди, чтобы решить неотложные дела, то придворные пугались моего вида – им казалось, что я сам скоро стану мумией.

Невозможно постигнуть истину умом смертного. Уму нужны были помощники, коими и выступали для меня семена.

Я чертил имя Бога Смерти раз за разом на песке перед собой и осушал чашу. Я вглядывался в его имя. И символы искажались, переворачивались, раскладываясь на составные части, невидимые глазу смертного – они плыли по реке, более могущественной, чем Нил, они горели огнём, более свирепым, чем огонь Солнца. Это было не имя Бога Смерти. Это была просьба. Написанная, на языке, чуждом человеческому пониманию.

– Как попросить у тебя бессмертия?! – вопил я, пытаясь докричаться до Бога Смерти.

Я сводил себя с ума Семенами Озарения, потому что каждый раз мне казалось, что я уже приблизился к истине вплотную.

Но каждый раз это оказывалось лишь миражом, иллюзией. Дурманом.

И когда на Чёрную Землю пришли странные люди со странной Верой, то я вызвал их ко двору, и они даровали мне Корень Зла.

Мои слова были наконец облечены в сложнейший узор, непостижимый разуму.  

Я страстно желал силы и бессмертия – больше мне ничего не было нужно. Ради этого я принёс в жертву свою первую жену и всех своих детей, отдав самое дорогое, что у меня было. Их части тел и потроха усеивали кошмарный алтарь, а я рыдал от ужаса и сожалений, рыдал от того, что сотворили мои трепыхающиеся руки. Но именно эти жертвы требовала Смерть, которой я боялся больше всего.

Именно так я стал первым из вампиров.

***

Первая ночь была страшна. Кровь затопила дворец.

Клыки распахивали придворным шеи.

Против обезумевшего правителя пошла даже стража.

Но я оказался столь силён, что был способен расправляться с многочисленными врагами. Я с безумным хохотом пробивал тростниковые щиты кулаками. И копья отважных воинов, пронзавшие меня насквозь, не были способны меня убить.

Меня вела первая жажда. Я хлебал кровь из оторванных голов. Я торжественно смеялся, и раны мои затягивались, когда я напивался вдоволь.

Я получил и силу и бессмертие. Отныне не было никого способного сразиться со мною. Стража была сокрушена. Придворные в ужасе разбежались, распространяя кошмарные слухи о правителе, что сделался демоном.

Но забрезжил первый рассвет.

Ра выплывал из царства мёртвых, чтобы подарить жизнь всем существам. Небо светлело, а меня одолевал новый, доселе неизведанный, ужас.

Отдавшись Богу Ночи, я стал уязвим для солнечного сияния Бога Света. Не менее сокрушающим для меня стало известие о том, что мертвецы более не подчиняются мне. Я принадлежал Богу Ночи, а значит не мог подарить ему большего – у него отныне не было причины слушаться меня.

Мумии не сразились за меня, когда ко дворцу подошло целое войско перепуганных бойцов. И власть моя могла бы пошатнуться в тот день, если бы я не сделался воином, способным в одиночку сокрушить целую армию.

Я скрывался в тенях и убивал всех, кто счёл меня демоном.

И если раньше Владыки были богоподобны, но оставались человечными, то я забрался намного выше них.

Армии мумий отныне вели подчинявшиеся мне полководцы – я раздал все свои браслеты тем, кому доверял, и фараоны теперь стерегли Чёрную Землю от моего имени. Каждого из фараонов я наделял великой властью, какую они боялись потерять.

Мумии возводили для меня огромные дворцы, внутрь которых не проникал солнечный свет, а по ночам я выходил на кровавую охоту.

Непобедимый воин-правитель, что был способен в одиночку обратить вспять армии врагов, внушал подданным ещё больше ужаса. Я был неуязвим, меня считали Богом. Я был бессмертен. И я требовал жертвоприношений.

Я перестал стареть, что было самым непоколебимым доказательством моей божественности, и в этой вечной молодости я прожил свою первую сотню лет.

За продолжением следить можно здесь: https://author.today/work/586227