Cемеркет Бессмертный⁠⁠

Что чувствует человек, проживший пять тысяч лет? На что способен тот, кто первым открыл секрет бессмертия?

Он может переступить через многое и через многих, положить на жертвенный алтарь собственную семью и преодолеть неисчислимое множество препятствий, сокрушив всех своих врагов.

Но сделает ли его бессмертие - совершенно непобедимым?

Детство я помню очень смутно. Как и большую часть своей бесконечной жизни. За тысячи лет происходит столько всего, что события неизбежно меркнут на фоне друг друга. Потери, победы, предательства и первая любовь – всё это оставило после себя лишь смутные образы. Даже смертные, спустя жалкие десятилетия, не способны вспомнить и половины своей жизни, чего уж говорить о том, что спустя тысячи лет воспоминания неизбежно истираются. А то, что вспоминаешь чаще всего – каждый раз, по песчинке, искажается и со временем в пустыне воспоминаний всё обращается в грязную ложь.

Ложью, скорее всего, являются и мои воспоминания об отце и матери, как о любящих и невероятно добрых людях, ибо, если верить словам их современников, столь же позабытым мною – отец и мать были жестокими воителями, пролившими немало крови и свершившими множество злодеяний.

Лишь одно совершенно точно – рождённый Воинами, я с малых лет практиковался в воинском искусстве, чтобы унаследовать право сражаться в рядах Владык.

Горячий нрав и стремление подчинять всех своей воле тянули меня к дракам. Я помню первую победу. Это была мальчишеская драка с тем, кто был старше и сильнее меня – я серьёзно побил его, придя к победе не самым честным способом – при помощью палки и ударов в горло. Тогда я впервые почувствовал вкус крови, а мальчишка чуть не отправился в царство мёртвых.

С тех пор я грезил о сражениях. Везде, где не оказывался бы, я становился сильнейшим, а силу замечают, сила у людей всегда была в почёте – ничего кроме неё они не уважают.

Владыка Аджиб ценил мою отважность и силу. Он сделал меня главарём небольшого отряда, чем я тоже гордился больше всего и что надёжно отпечаталось в моих воспоминаниях. Являясь дотошным главарём и безжалостным воином в первых же стычках я заслужил славу, обратив врагов в позорное бегство, и со временем Владыка Аджиб взял меня в свою свиту – мы берегли его жизнь и выступали в роли советников.

Но вот свита была перебита. Перебиты были и восставшие, правившие в Абидосе и выдвинувшиеся против Владыки. Случилась самая страшная битва, мы все оказались на грани гибели. Восстание было жестоко подавлено, но и мы понесли большие потери.

Оглядываясь назад, я мог увидеть лишь горы трупов и раненных, истекающих кровью, многие из которых были убиты лично мною. Восставшие прошлись по всему царству своими тысячами, нам было невероятно тяжело им противостоять, но с ними бились мы – лучшие воины Владыки Аджиба, правителя Двух Земель, потомка великого Хор-Нармера. И его лучшие мертвецы.

Древние мумии, иссохшиеся под лучами палящего солнца, разваливались от древности. Чтобы подавить это восстание, нам пришлось выводить армию Владыки из подземелий мрачного некрополя, что располагался по западную сторону Реки – с самой близкой к царству мёртвых стороны. Великая орда нежити, однако, не испугала восставших – они были к ней готовы, они знали, против кого идут. Давно не случалось большой войны, а поэтому армия мертвецов обветшала и не представляла той же угрозы, что и четыре сотни лет назад.

Разодрав на кусочки предателей, Мудрый Владыка Аджиб обратился ко мне со словами, которые я помню невероятно ясно – это, по достоинству, можно назвать одним из первых моих воспоминаний.

– Я наделяю тебя высочайшей властью. В твоём распоряжении окажутся все воины Абидоса. Все, кого я здесь оставлю для защиты самого большого города на Чёрной Земле. Все они будут обязаны подчиняться тебе и выполнять любые приказы. Тебе предстоит не допустить мятежа, пока я занят подавлением восстаний внизу по течению Нила! Убей любого, кто посягнёт на Мою власть. Помни, что жестокость и несправедливость ведут к восстаниям. Ты, Семеркет, нужен мне здесь. Я знаю, что ты способен навести порядок, выявить предателей и подавить мятежников!

Владыка Аджиб отдал в мою власть Абидос – величайший город из когда-либо построенных людьми. Город на берегу священной Реки. Я – единственный, на кого он мог положиться в тот день, потому что все остальные его союзники – были мертвы. И я был этому невероятно рад, я был невообразимо счастлив.

Радость от приобретения власти затмила мне глаза и я не видел опасностей, которые неизбежно приобретались вместе с ней.

– Убивай предателей, – наставлял Владыка Аджиб, а я, преклонившись, внимал каждому его слову. – Кровь из их тел – приноси в жертву Богу Смерти, что благосклонен к нам. Пусть он будет благосклонен и впредь! Окропи кровью предателей символы и знаки с его Именем. И тогда… – Владыка Аджиб выплеснул из кувшинов кровь, и только что убитые восставали, поднимались на ноги и были готовы исполнить любой приказ. – И тогда Бог Смерти подарит тебе войско, которым ты будешь поддерживать его власть на Чёрной Земле.

Аджиб даровал мне свой золотой браслет. И я сам уподобился Владыкам, отныне повелевая мёртвыми. Боги выбрали меня. Ветры судьбы впервые показали мне дорогу, для которой я был создан.  

Власть опьянила меня. Пусть я и владел всего несколькими десятками поднятых, но Владыка Аджиб, после той отчаянной битвы, в ходе которой я не раз спас его жизнь от врагов, признал меня равным себе. Он обучил меня мастерству воскресительства.

Владыка Аджиб ушёл по Нилу, и больше увидеться с ним мне было не суждено. Великий царь, которого я уважал, которого я любил всем сердцем, был убит, попав в засаду на реке. Все его лодки, сожжённые горящими стрелами из зарослей на берегу, потонули, вместе с ссохшимися мумиями.

***

За четыре сотни лет до моего рождения Владыка Хор-Нармер объединил множество городов и племён под своей властью – он завоевал землю Пчелы и землю Тростника, что никому до этого не удавалось. Бог Смерти даровал ему армию мёртвых, чтобы Хор-Нармер сделался Первым Царём. Его свирепые покойники были способны сокрушить любого врага.

Поэтому когда голову Аджиба притащили к стенам Абидоса – я не сдался и даже не испугался. Напротив, я загорелся жаждой мести, загорелся ненавистью. Я поклялся покарать всех, кто убил Владыку Аджиба.  

Началась осада, которую, однако, восставшие не могли вести долго, ибо все они были отлучены от своих полей. Мои покойники же могли стоять на защите вечно, не нуждаясь в пропитании. Они даже не гнили, особенно после того, как ссохлись на палящем солнце.

Мятежники ушли на период сбора урожаев, ожидая, что имея маленькое войско, я не ринусь по их стопам. Но я, жаждущий мести, битв и ещё большей власти, покинул Абидос. Убивая всех, кто вставал у меня на пути, я следовал завету Аджиба – поливал имя Бога Смерти кровью наших врагов, и тот даровал мне всё больше и больше сил.

Я без труда разорял города на своём пути, порабощая восставших. Никто не мог остановить войско мёртвых под моим незыблемым предводительством. Так я добрался до северного моря, полностью подчинив себе обе Земли.

Имея к концу похода огромное войско мёртвых, я обрёл могущество Владык. И никто уже не был способен остановить меня. Ужас, который я внушил во врагов, держался ещё многие годы, отбивая охоту к восстаниям.

Когда я вернулся в Абидос, то маленькие наследники Аджиба были убиты по моему приказу, и я захватил власть. Бело-красная па-схемти была слишком хороша, чтобы её утерять – и я водрузил её на свою голову, прирезав всех, кто пытался мне возразить.

Бог Смерти отныне был благосклонен только лишь мне.

***

Власть держится на силе и страхе. Но даже Владыке удержать её было непросто. Каждый раб стремится к свободе, и чем больше у тебя рабов, тем сложнее за ними всеми уследить.

Восстания не прекратились тотчас, они продолжились, но не в прямых противостояниях. Знать в городах по Реке и вожди многочисленных племён уклонялись от выплаты дани, мешали торговле и не думали выступать единой силой, когда с севера надвигались дикари, желавшие грабежа богатой и плодородной долины.

Придворные лгали мне, преследуя свои цели. Каждый гнался за личным богатством, за личным превосходством, и пытался вырвать из моих рук хотя бы кроху власти.

Моя рука рубила предателей, но сколько бы их не было убито – появлялись новые, словно ложь и обман – такое же неотъемлемое свойство человека, как и ходьба на двух ногах.

И всё же мне удавалось удержать власть. Удавалось наслаждаться богатством. Любого, кто смел обронить неприятное слово в мою честь, я тут же раздирал на части, наслаждаясь своей всесильностью. Мне принадлежали все женщины, на какую только падал глаз, я мог отнять у любого всё, что захочется. Я жил в роскоши богатого дворца, и сотни рабов подчинялись мне.

Однако сколько бы не имелось власти, сколько бы самых красивых, стройных женщин не рожали мне детей, сколько бы не стекалось в сокровищницу драгоценностей, и какими бы мощными не были армии – всё это отнимает в конечном итоге смерть.

Умирали возлюбленные, разрывая сердце. Погибали от болезней лучшие из наследников. Верные друзья гибли в военных походах и травились ядом, что подмешивали им те, кто пытался ослабить мою власть.

В конце же каждый потеряет всё и сразу.

Болезни настигали людей. Страшные эпидемии выкашивали деревни. Умирали не только рабы и земледельцы – умирали и богатые торговцы и правители. Все одинаково старели. Все одинаково гибли в войнах или умирали во сне от старости.

Я слишком любил жизнь, чтобы вот так просто её отдавать Богу Смерти, или тому, чем он являлся на самом деле.

Знания, накопленные Владыками, хранились на папирусах в гробницах Некрополя, что располагался вблизи Абидоса. Мрачные и загадочные сооружения простирались посреди сухой пустыни – там мумии хранились лучше всего. Там Владыки хранили армию мёртвых, там же Владыки извлекали из свежих трупов внутренние органы, сливали кровь, бальзамировали и туго обматывали тела тканями для большей прочности. Там же Владыки хранили свои скудные знания.

И я знакомился со всеми папирусами, пытаясь отыскать нужную мне мудрость, позволившую бы обмануть Бога Смерти.

Тщетно.

Древние предки, жившие ещё до Великого Хор-Нармера, вели изыскания, словно бы, наугад. Некто прозревал в сакральные смыслы фигур, линий и углов. Не встречавшееся среди животных, присущее человеческому разуму, сотканному Богами – именно из этого люди строили дома, хижины и храмы правильных форм, и это было нечто большее, чем просто мысль и стремление к идеальному. В этом «нечто» содержалось трансцендентное послание, к которому и прислушивались предки первых Владык. Прислушивались особым образом.

Они копнули гораздо глубже, чем просто круги или прямоугольники, применявшиеся архитекторами. Они сумели заговорить с Богами. Они научились поднимать мёртвых.

Я искал способы поговорить с Богами и просить у них желаемое. Обычные поклоны перед каменными истуканами явно никуда не годились – ни один жрец, кроме меня, не мог обещать, что его просьба будет услышана. Я рассудил, что лучший способ связываться с ними – лить человеческую кровь на их имена. Остальное – обман.

Легенда гласила о сновидениях, посланных первым Владыкам. Но все мои собственные поиски велись, в сущности, вслепую. Я перебрал невероятное множество вариаций и способов обращения к ним, выводя всё новые символы, чередуя узоры и фигуры и загубив тысячи рабов на фальшивых алтарях.

Безнадёжно. Бесполезно.

Это было то же самое, что и научиться говорить на языке священных кошек – можно лишь подражать их звукам, но как понять, что именно те означают?

Как узнать, каким образом необходимо выводить на песке или высекать в граните очередное имя Бога Смерти? И даже жрецы не знали этого – их уделом были поклоны и употребление в пищу напитков на основе Семян Озарения, завозимых северными торговцами.

– Пей. И задавай вопрос, что интересует тебя, о, могущественный Семеркет… – молвил старец, когда подавал мне первую чашу, которую я, в священном трепете, осушил до дна.

– Хочу знать, что будет после смерти.

И после смерти творились невероятные ужасы. После смерти не было забвения, после смерти никто не отвозил души на лодке в царство мёртвых. По ту сторону существовали только невыносимые страдания. Необъяснимые видения привели меня в ужас. Они внушили мне ещё больше страха перед умиранием. Я не только лишусь всего, но и буду обречён на вечные муки.

Это ещё сильнее подтолкнуло меня к поискам метода. Теперь я метался в отчаянии, и те, кто хорошо знал меня, удивлялись переменам в моём воинственном характере.

Я боялся вечности на Той Стороне.

Я боялся беспредельности посмертия.

Однако, если Бог Смерти был способен поднять на ноги умерших, то он был способен и даровать вечную жизнь своему избраннику.

На долгие недели я запирался во дворце с чашами Семян Озарения, пытаясь постигать сыпавшиеся на меня истины, которые я пытался вычленять из дурмана. Когда я выходил в люди, чтобы решить неотложные дела, то придворные пугались моего вида – им казалось, что я сам скоро стану мумией.

Невозможно постигнуть истину умом смертного. Уму нужны были помощники, коими и выступали для меня семена.

Я чертил имя Бога Смерти раз за разом на песке перед собой и осушал чашу. Я вглядывался в его имя. И символы искажались, переворачивались, раскладываясь на составные части, невидимые глазу смертного – они плыли по реке, более могущественной, чем Нил, они горели огнём, более свирепым, чем огонь Солнца. Это было не имя Бога Смерти. Это была просьба. Написанная, на языке, чуждом человеческому пониманию.

– Как попросить у тебя бессмертия?! – вопил я, пытаясь докричаться до Бога Смерти.

Я сводил себя с ума Семенами Озарения, потому что каждый раз мне казалось, что я уже приблизился к истине вплотную.

Но каждый раз это оказывалось лишь миражом, иллюзией. Дурманом.

И когда на Чёрную Землю пришли странные люди со странной Верой, то я вызвал их ко двору, и они даровали мне Корень Зла.

Мои слова были наконец облечены в сложнейший узор, непостижимый разуму.  

Я страстно желал силы и бессмертия – больше мне ничего не было нужно. Ради этого я принёс в жертву свою первую жену и всех своих детей, отдав самое дорогое, что у меня было. Их части тел и потроха усеивали кошмарный алтарь, а я рыдал от ужаса и сожалений, рыдал от того, что сотворили мои трепыхающиеся руки. Но именно эти жертвы требовала Смерть, которой я боялся больше всего.

Именно так я стал первым из вампиров.

***

Первая ночь была страшна. Кровь затопила дворец.

Клыки распахивали придворным шеи.

Против обезумевшего правителя пошла даже стража.

Но я оказался столь силён, что был способен расправляться с многочисленными врагами. Я с безумным хохотом пробивал тростниковые щиты кулаками. И копья отважных воинов, пронзавшие меня насквозь, не были способны меня убить.

Меня вела первая жажда. Я хлебал кровь из оторванных голов. Я торжественно смеялся, и раны мои затягивались, когда я напивался вдоволь.

Я получил и силу и бессмертие. Отныне не было никого способного сразиться со мною. Стража была сокрушена. Придворные в ужасе разбежались, распространяя кошмарные слухи о правителе, что сделался демоном.

Но забрезжил первый рассвет.

Ра выплывал из царства мёртвых, чтобы подарить жизнь всем существам. Небо светлело, а меня одолевал новый, доселе неизведанный, ужас.

Отдавшись Богу Ночи, я стал уязвим для солнечного сияния Бога Света. Не менее сокрушающим для меня стало известие о том, что мертвецы более не подчиняются мне. Я принадлежал Богу Ночи, а значит не мог подарить ему большего – у него отныне не было причины слушаться меня.

Мумии не сразились за меня, когда ко дворцу подошло целое войско перепуганных бойцов. И власть моя могла бы пошатнуться в тот день, если бы я не сделался воином, способным в одиночку сокрушить целую армию.

Я скрывался в тенях и убивал всех, кто счёл меня демоном.

И если раньше Владыки были богоподобны, но оставались человечными, то я забрался намного выше них.

Армии мумий отныне вели подчинявшиеся мне полководцы – я раздал все свои браслеты тем, кому доверял, и фараоны теперь стерегли Чёрную Землю от моего имени. Каждого из фараонов я наделял великой властью, какую они боялись потерять.

Мумии возводили для меня огромные дворцы, внутрь которых не проникал солнечный свет, а по ночам я выходил на кровавую охоту.

Непобедимый воин-правитель, что был способен в одиночку обратить вспять армии врагов, внушал подданным ещё больше ужаса. Я был неуязвим, меня считали Богом. Я был бессмертен. И я требовал жертвоприношений.

Я перестал стареть, что было самым непоколебимым доказательством моей божественности, и в этой вечной молодости я прожил свою первую сотню лет.

За продолжением следить можно здесь: https://author.today/work/586227