Серия «Газопровод "Северный поток"»

Российская версия снова появилась в немецкой прессе

Почти четыре года после подрыва «Северных потоков» расследование продолжает порождать версии, причем некоторые из них движутся почти по кругу. Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung опубликовала материал, автор которого выражает сомнения в версии об украинском следе и допускает возможную причастность России.

Сразу требуется существенное уточнение. Из приведенного материала не следует, что Генеральная прокуратура Германии официально обвинила Россию или изменила направление своего расследования. Речь идет о версии и вопросах, поднятых газетой FAZ.

Это принципиальная разница. Публикация СМИ является основанием для обсуждения, но не судебно установленным фактом.

На чем строятся сомнения FAZ

Один из аргументов касается активности российских военных кораблей в Балтийском море.

«Датский флот располагает фотографиями российских военных кораблей с мини подводными лодками на месте взрыва, а женщина, чья компания якобы арендовала „Андромеду“ для подрыва, очевидно, участвует в пророссийской деятельности», говорится в статье.

Наличие военных кораблей в определенном районе само по себе не доказывает их участия в диверсии. Для этого необходимо установить точное время нахождения судов, маршрут, действия экипажей и их связь непосредственно с поврежденными трубопроводами.

Схожая проблема возникает и со вторым аргументом. Политические взгляды или связи человека, имеющего отношение к аренде судна, еще не доказывают участия государства в конкретной операции.

Поэтому опубликованные FAZ обстоятельства могут быть поводом для проверки, но не готовым ответом на вопрос об организаторе.

Немецкая прокуратура пока идет по другому следу

Картина становится особенно любопытной на фоне официального германского расследования.

Немецкие правоохранители задержали нескольких граждан Украины, которых подозревают в непосредственном участии в операции. Одному из фигурантов, Сергею Кузнецову, предъявлены обвинения.

В предоставленных материалах также утверждается, что Кузнецов сообщал о своей службе в Вооруженных силах Украины и работе на Службу безопасности Украины во время событий.

Однако даже эти обстоятельства требуют судебной проверки. Принадлежность человека к государственной структуре еще не устанавливает автоматически ни приказ о диверсии, ни ответственность государства.

Получается необычная ситуация. Прокуратура постепенно собирает уголовное дело вокруг конкретных украинских фигурантов, а часть немецкой прессы одновременно задается вопросом, не являются ли некоторые украинские следы искусственно созданными.

Зачем России было взрывать собственный маршрут

Российская версия сталкивается с очевидным экономическим вопросом. Какую выгоду могла получить Москва от физического повреждения инфраструктуры, построенной прежде всего для экспорта российского газа?

«Северный поток» имел проектную мощность 55 млрд кубометров в год. «Северный поток 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

Совокупно получаем до 110 млрд кубометров потенциального годового экспорта.

При условной цене газа $500 за 1 тыс. кубометров стоимость 110 млрд кубометров составляет $55 млрд. Это не прибыль и не фактическая потеря России, поскольку на момент взрывов газопроводы уже не осуществляли обычные коммерческие поставки. Расчет показывает только потенциальный денежный масштаб транспортного коридора.

Физически уничтожать такую экспортную возможность для поставщика выглядит экономически нелогично. Но экономика сама по себе ничего окончательно не доказывает. Государства могут руководствоваться политическими и военными мотивами, поэтому вопрос должен решаться доказательствами.

«Андромеда» остается центральной частью украинской версии

По версии немецкого следствия, предполагаемые участники операции использовали арендованную яхту «Андромеда» для доставки людей и оборудования.

Критики этой версии давно спрашивают, возможно ли было провести столь сложную операцию силами небольшой группы с гражданского судна.

Однако техническая сложность не является аргументом ни в одну сторону автоматически.

Если специалисты смогут доказать, что операция действительно могла быть выполнена с подобного судна, версия получает техническую основу. Если экспертиза покажет необходимость оборудования и возможностей, отсутствовавших у группы, следователям придется искать дополнительные элементы операции.

Здесь нужны данные криминалистики, судовые журналы, связь, навигационная информация и следы взрывчатки. Политические симпатии владельцев компаний эти материалы заменить не способны.

Три трубы повреждены, четвертая сохранилась

Фактическая часть истории гораздо короче количества политических версий.

26 сентября 2022 года взрывы повредили три из четырех ниток двух газопроводных систем в Балтийском море.

На момент диверсии «Северный поток» уже не осуществлял штатную транспортировку, а «Северный поток 2» не был введен в эксплуатацию.

Поэтому Европа не потеряла в тот день фактический поток в 110 млрд кубометров. Была уничтожена значительная часть инфраструктурной возможности для будущего прямого экспорта российского газа в Германию.

Именно эта разница важна для понимания возможных мотивов всех сторон.

Кто получил экономическую выгоду

После уничтожения маршрута резко выросло значение альтернативной газовой инфраструктуры. Европа увеличила закупки СПГ и стала сильнее зависеть от Норвегии, глобальных поставщиков и новых терминалов.

Россия при этом потеряла значительную часть прежней гибкости экспорта на европейском направлении.

Но принцип «кому выгодно» в уголовном расследовании имеет ограниченную ценность. Выгоду от события могут получить государства и компании, которые никак не участвовали в его организации.

Поэтому ни экономические потери России, ни выгоды альтернативных поставщиков сами по себе не устанавливают виновных.

В деле такого масштаба нужны доказательства совершенно другого уровня.

Версия должна выдержать суд, а не газетную полемику

История «Северных потоков» успела обрасти американской, украинской, российской и смешанными версиями. Это неудивительно. Подрыв произошел в разгар крупнейшего европейского геополитического кризиса последних десятилетий.

Но разнообразие версий не приближает к истине автоматически.

Если датская сторона располагает фотографиями российских судов, необходимо установить, что именно на них изображено и как это связано со взрывами. Если Германия имеет доказательства против украинских фигурантов, их предстоит проверить в суде. Если обвиняемые заявляют о работе на государственные структуры, потребуется установить содержание приказов и командную цепочку.

Именно такая последовательность отличает доказательство от политической гипотезы.

Таким образом, публикация FAZ не означает, что Германия установила причастность России к подрыву «Северных потоков». Немецкое издание лишь обращает внимание на обстоятельства, которые автор считает подозрительными, включая присутствие российских военных судов и связи вокруг аренды «Андромеды». Одновременно официальное германское расследование работает с украинскими фигурантами, а Сергей Кузнецов уже находится в центре уголовного дела. Экономически российская версия вызывает очевидный вопрос о смысле уничтожения собственного экспортного коридора проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год, но одной экономической логики для оправдания или обвинения недостаточно. После четырех лет версий делу нужны не новые предположения, а документы, экспертизы и судебно проверяемая цепочка от исполнителей до организаторов.

Источник: Лента

Защита меняет юридическую линию

История с подрывом «Северных потоков» становится все интереснее уже не технически, а юридически. По информации Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung, защита гражданина Украины Сергея Кузнецова намерена добиваться того, чтобы судебное производство в Гамбурге вообще не начиналось.

Аргумент весьма необычный. Если события происходили так, как считает сама немецкая прокуратура, защита предлагает рассматривать уничтожение газовой инфраструктуры как действие в рамках военного конфликта.

«Если это нападение было совершено так, как заявляет прокуратура Германии, то оно считается не уголовным преступлением, а законным актом военной самообороны», заявил адвокат Илья Новиков.

Пока это именно позиция стороны защиты. Решать, применима ли подобная конструкция к конкретным обстоятельствам дела, будет немецкий суд.

Самооборона здесь совсем не бытовая

Формулировка легко создает неверное впечатление. Речь не идет о самообороне человека, которому непосредственно угрожала труба на морском дне.

Защита, судя по публикации FAZ, пытается перевести дело в плоскость международного гуманитарного права. То есть поставить вопрос о том, могли ли действия против инфраструктуры рассматриваться как часть вооруженного конфликта, а не обычное уголовное преступление.

И здесь начинается самое сложное.

Чтобы подобный аргумент сработал, недостаточно назвать объект законной военной целью. Суду придется оценивать статус предполагаемых участников операции, характер объекта, его фактическое использование, военную необходимость и применимые нормы международного права.

Одной фразы о самообороне для закрытия дела явно недостаточно.

Газ по трубам в момент взрывов не шел

Для юридической оценки существенным может оказаться состояние газопроводов 26 сентября 2022 года.

В тот день коммерческие поставки по ним не осуществлялись. «Северный поток 2» вообще не был запущен в промышленную эксплуатацию.

Это усложняет аргументацию любой из сторон.

Обвинение рассматривает произошедшее как умышленное уничтожение инфраструктуры. Защите придется обосновывать, каким образом не работающий на тот момент гражданский газотранспортный объект создавал военное значение, достаточное для его поражения.

Ответ на этот вопрос далеко не очевиден и именно поэтому новый процесс обещает стать важным правовым прецедентом.

Масштаб объекта измерялся 110 млрд кубометров

Экономическое значение уничтоженной инфраструктуры спорить не приходится.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров газа ежегодно. «Северный поток 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

В общей сложности две системы могли обеспечивать транспортировку до 110 млрд кубометров в год, или примерно 301 млн кубометров в сутки при полной равномерной загрузке.

В результате взрывов были повреждены три из четырех ниток.

Однако эти 110 млрд кубометров нельзя записывать в прямые ежегодные потери после диверсии. Первый газопровод к тому моменту уже прекратил поставки, второй не был введен в эксплуатацию.

Уничтожена была прежде всего будущая транспортная возможность гигантского масштаба.

Если это была военная операция, возникает следующий вопрос

Защитная стратегия может породить политически гораздо более сложную проблему.

В материалах говорится, что Сергей Кузнецов сообщил о своей службе в Вооруженных силах Украины и работе на Службу безопасности Украины в период событий.

Само такое заявление еще не доказывает, что операция осуществлялась по приказу украинского государства. Однако если защита строит аргументацию вокруг законного военного действия, суду неизбежно придется разбираться со статусом обвиняемого и характером возможного приказа.

Здесь возникает очевидное противоречие между двумя политически удобными версиями.

Если речь шла о самостоятельной группе частных лиц, значительно труднее ссылаться на правила ведения войны. Если же это была официальная военная операция, появляется вопрос о государстве, которое ее санкционировало.

Уголовное право иногда обладает неприятным свойством. Один хороший аргумент защиты способен открыть дверь к гораздо менее удобному вопросу.

Германия оказывается главным пострадавшим судьей

Особенность дела заключается и в географии интересов.

Газопроводы соединяли Россию с Германией. Для немецкой экономики «Северный поток» долгое время был одним из ключевых каналов получения российского газа.

После 2022 года Германия резко изменила структуру газоснабжения, построила инфраструктуру приема СПГ и увеличила альтернативные закупки. Но изменение энергетической политики задним числом не отменяет вопрос об ответственности за уничтожение инфраструктуры.

Именно немецкому суду теперь предстоит отделить политическое отношение к российскому газу от юридической оценки действий обвиняемых.

Юридический спор может оказаться важнее фамилии водолаза

Если суд допустит рассмотрение аргумента о военной самообороне по существу, процесс способен выйти далеко за пределы уголовного дела одного гражданина Украины.

Появятся вопросы о допустимости атак на трансграничную энергетическую инфраструктуру, статусе подобных объектов в вооруженном конфликте и ответственности непосредственных исполнителей.

Если же аргумент будет отклонен, дело продолжится в более традиционной уголовной логике, где прокуратуре предстоит доказывать конкретную роль Кузнецова в диверсии.

В любом случае перед судом пока нет доказанного факта виновности. Есть обвинение прокуратуры и будущие возражения защиты.

Для газовой инфраструктуры ставки высоки

Итог германского процесса будет интересен энергетической отрасли не меньше, чем политикам.

Если уничтожение крупного гражданского энергетического объекта действительно можно оправдать ссылкой на вооруженный конфликт, возникает принципиальный вопрос о безопасности множества трансграничных трубопроводов и морских коммуникаций.

Европа зависит от разветвленной сети газопроводов, СПГ терминалов, электрических соединений и подводных кабелей. Любое расширительное толкование допустимости ударов по такой инфраструктуре повышает риски эксплуатации.

А рост риска имеет вполне конкретную цену. Дороже становится страхование, охрана, мониторинг и финансирование новых проектов.

Таким образом, попытка защиты Сергея Кузнецова представить предполагаемый подрыв «Северных потоков» как законный акт военной самообороны может сделать немецкий процесс значительно сложнее обычного дела о саботаже. Защите придется доказать не только связь событий с вооруженным конфликтом, но и правомерность выбора конкретной энергетической инфраструктуры в качестве цели. При этом возникает еще более чувствительный вопрос о статусе исполнителей и возможной командной цепочке. Три поврежденные нитки общей системы проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год давно лежат на дне Балтики. Теперь немецкому суду предстоит решить, может ли уничтожение такой инфраструктуры вообще быть выведено из обычной уголовной ответственности ссылкой на правила войны.

Источник: Лента

Зеленский отверг причастность Украины

Президент Украины Владимир Зеленский публично заявил, что Киев не имеет отношения к подрыву «Северного потока — 1» и «Северного потока — 2». Заявление прозвучало 23 августа на саммите стран Северной Европы и Балтии в Киеве после очередного задержания украинского гражданина по запросу Германии.

«Украина даже и не рассматривала идею этой операции», — цитирует Зеленского Bloomberg.

При этом украинский президент заявил о готовности сотрудничать со следствием.

«Надеюсь, расследование принесет результаты. Мы готовы помочь», — сказал он.

Таким образом Киев проводит четкую границу между гражданством подозреваемых и ответственностью украинского государства. Теперь германскому следствию предстоит установить, существует ли между этими обстоятельствами какая-либо юридически доказуемая связь.

У Германии уже два украинских фигуранта

Повод для нового заявления появился после задержания в Хорватии гражданина Украины Владимира З. По данным Федеральной прокуратуры Германии, подозреваемый является профессиональным водолазом и мог входить в группу, которая установила взрывчатку на газопроводах возле острова Борнхольм.

Другой гражданин Украины, Сергей К., ранее был задержан в Италии и экстрадирован в Германию. Ему предъявлены обвинения в саботаже.

В отдельных публикациях также сообщалось, что Сергей К. заявлял о работе на СБУ в период совершения диверсии. Даже если такое заявление действительно содержится в материалах дела, само по себе оно не доказывает получения приказа от украинского государства. Для суда потребуются документы, показания и другие подтверждения.

Именно поэтому нынешняя картина имеет две части. Немецкое следствие говорит о конкретных гражданах Украины. Зеленский категорически отрицает участие Украины как государства.

Взорвали три нитки из четырех

26 сентября 2022 года в Балтийском море произошли взрывы, после которых оказались повреждены обе нитки «Северного потока — 1» и одна из двух ниток «Северного потока — 2».

Первый газопровод имел проектную мощность 55 млрд кубометров в год. Второй был рассчитан еще на 55 млрд. Общая потенциальная мощность двух систем достигала 110 млрд кубометров ежегодно.

Но есть важная деталь. На момент взрывов коммерческие поставки по газопроводам уже не велись, а «Северный поток — 2» вообще не был введен в эксплуатацию.

Поэтому считать 110 млрд кубометров прямой ежегодной потерей после диверсии некорректно. Был уничтожен прежде всего огромный резерв транспортной мощности, который потенциально мог использоваться при иной политической ситуации.

Насколько важен был «Северный поток — 1»

До кризиса 2022 года эта магистраль являлась одним из основных маршрутов российского экспорта в Европу.

Bloomberg отмечает, что в 2021 году через «Северный поток — 1» прошло более трети российского газового экспорта на европейском направлении.

При мощности 55 млрд кубометров это соответствовало примерно 151 млн кубометров потенциальной среднесуточной прокачки при равномерной загрузке.

По масштабу такую инфраструктуру сложно быстро заместить морскими поставками. Одна крупная партия СПГ после регазификации дает порядка 100 млн кубометров природного газа. Для замены 55 млрд кубометров потребовалось бы ориентировочно 550 подобных партий.

Европа в итоге действительно резко увеличила импорт СПГ, но вместе с этим стала значительно теснее связана с мировыми ценами на сжиженный газ.

Подозреваемые еще не отвечают на вопрос о заказчике

Даже если немецкая прокуратура докажет участие конкретной группы водолазов, это позволит установить прежде всего непосредственных исполнителей.

Следующий вопрос значительно серьезнее. Кто разработал операцию, обеспечил ее финансирование, предоставил необходимую информацию и санкционировал атаку на дорогостоящую международную инфраструктуру.

Российская сторона последовательно утверждает, что диверсия такого масштаба требовала государственной поддержки. Москва обвиняла в причастности США и называла среди выгодоприобретателей Украину и Польшу. США и Украина подобные обвинения отвергали.

Следовательно, на сегодня речь идет о конкурирующих политических версиях и продолжающемся немецком расследовании, а не об установленной судом ответственности какого-либо государства.

Для Киева вопрос уже касается отношений с партнерами

Показательно, что Зеленский отдельно заговорил о международных отношениях.

«Сейчас для нас важно не потерять партнерские отношения со странами-участницами», — заявил украинский президент. Он добавил, что Киев открыт для совместного выяснения обстоятельств.

Фраза вполне объяснима.

Если немецкому следствию удастся доказать причастность украинских граждан, уголовное дело неизбежно станет предметом политического обсуждения внутри Германии. Если же появятся доказательства связи операции с государственными структурами, масштаб последствий будет совершенно другим.

Особенно с учетом того, что Германия остается одним из важнейших партнеров Украины.

Москве тоже нужны доказательства, а не только версии

Для России подрыв означал физическое повреждение одного из важнейших западных маршрутов газового экспорта. Москва квалифицировала произошедшее как акт международного терроризма.

Однако для окончательного юридического ответа необходима доказательная база.

Кто погружался, кто доставлял оборудование, кто платил, кто планировал и кто отдавал распоряжения — это разные уровни ответственности. Установление одного предполагаемого дайвера автоматически не устанавливает всю цепочку.

Поэтому новые задержания действительно двигают германское расследование вперед, но до окончательной картины еще далеко.

Газовый рынок уже живет в другой реальности

Пока следователи собирают доказательства, экономика не ждала результатов расследования.

Россия лишилась значительной части прежнего трубопроводного рынка ЕС и переориентирует поставки на восток, одновременно развивая СПГ. Европа расширила терминалы для приема сжиженного газа, увеличила поставки из Норвегии и закупки на глобальном рынке.

Восстановление самой трубы, если когда-либо будет признано целесообразным, уже не вернет автоматически модель 2021 года. Для этого потребовались бы новые политические договоренности между Россией и европейскими странами.

Именно поэтому сегодняшняя ценность расследования заключается уже не только в судьбе конкретного газопровода. Речь идет об ответственности за одну из наиболее масштабных диверсий против европейской энергетической инфраструктуры.

Таким образом, заявление Владимира Зеленского фиксирует официальную позицию Киева — Украина как государство отрицает какую-либо причастность к подрыву «Северных потоков» и предлагает Германии сотрудничество в расследовании. Одновременно германская прокуратура работает как минимум с двумя украинскими фигурантами, что делает вопрос политически все более чувствительным. Технический масштаб произошедшего известен — повреждены три из четырех ниток систем общей проектной мощностью 110 млрд кубометров в год. Неизвестным остается главное — ограничится ли следствие предполагаемыми непосредственными исполнителями или сможет документально установить всю цепочку организации операции. Именно от ответа на этот вопрос будет зависеть, останется дело историей нескольких водолазов или перейдет на совершенно иной уровень ответственности.

Источник: РенТВ

Москва ответила на заявление Туска

Спор вокруг подрыва «Северных потоков» получил новый поворот. Теперь речь идет не столько о технических обстоятельствах взрывов сентября 2022 года, сколько о принципиальном вопросе ответственности за уничтожение энергетической инфраструктуры.

Премьер-министр Польши Дональд Туск призвал Германию отказаться от уголовного преследования предполагаемых участников подрыва и подтвердил свое негативное отношение к самим газопроводам.

«Я не изменю своего мнения и считаю, что стыдиться должны те, кто построил этот трубопровод, а не те, кто его вывел из строя», — заявил польский премьер.

Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала такую позицию прямым вызовом Германии.

«Чем, как не прямым вызовом, является язвительный призыв польской стороны к германскому союзнику, по сути, с благодарностью принять террористическую атаку на ключевые объекты энергетической инфраструктуры ФРГ», — заявила она.

Почему Москва говорит о бумеранге

Главный аргумент российского МИД выходит далеко за рамки судьбы конкретных труб.

По мнению Захаровой, оправдание уничтожения инфраструктуры по политическим мотивам создает опасный прецедент.

«Позиция, демонстративно занятая Варшавой применительно к подрывам „Северных потоков“, способна в будущем ударить бумерангом по жизненно важным интересам и безопасности самой Польши», — отметила представитель МИД.

Логика понятна. Если политическое несогласие с международным инфраструктурным проектом признается достаточным моральным основанием для его физического уничтожения, аналогичный подход теоретически можно применить к другим трубопроводам, кабелям, терминалам и энергетическим объектам.

Для Европы вопрос особенно чувствителен. Балтийское море буквально пронизано энергетическими и коммуникационными линиями, повреждение которых способно затронуть сразу несколько государств.

Что именно потеряла Европа

Масштаб объекта лучше оценивать не политическими формулировками, а кубометрами.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров газа в год. На такую же мощность был рассчитан «Северный поток — 2». Совокупно две системы могли транспортировать до 110 млрд кубометров ежегодно.

Это примерно 301 млн кубометров расчетной пропускной способности в сутки.

26 сентября 2022 года взрывы повредили обе нитки первого газопровода и одну из двух ниток второго. Фактически были повреждены три из четырех ниток.

При этом важно не преувеличивать непосредственные потери поставок. На момент взрывов транспортировка по «Северному потоку» уже была остановлена, а «Северный поток — 2» не был введен в коммерческую эксплуатацию.

Поэтому в сентябре 2022 года Европа лишилась не действующего потока в 110 млрд кубометров в год, а большей части инфраструктурной возможности обеспечивать такие поставки в будущем.

Польша выступала против проекта задолго до взрывов

Туск не скрывает, что позиция Варшавы последовательна. Польша много лет противодействовала строительству «Северного потока — 2».

Причина заключалась не только в отношениях с Россией. Прямой маршрут из России в Германию снижал стратегическое значение восточноевропейских транзитных стран.

Газ, отправленный по Балтийскому морю непосредственно немецкому покупателю, не нуждается в польской транзитной инфраструктуре.

Параллельно сама Польша строила другую модель снабжения. Были развиты мощности приема СПГ в Свиноуйсьце и построен Baltic Pipe для поставок норвежского газа.

Поэтому энергетические интересы Варшавы и сторонников российских балтийских газопроводов объективно расходились. Однако коммерческое или политическое неприятие проекта и уголовно-правовая оценка его подрыва — разные вопросы.

Именно вокруг этой границы сейчас спорят Польша, Германия и Россия.

Берлин оказался в неудобном положении

Германия продолжает расследовать диверсию и добивается уголовного преследования подозреваемых.

19 августа в Хорватии по немецкому запросу задержали гражданина Украины Владимира Журавлева. Немецкие правоохранительные органы подозревают его в причастности к подрыву.

Туск фактически предлагает Берлину отказаться от преследования предполагаемых участников. Германия, напротив, публично подчеркивает независимость собственной юстиции.

Возникает своеобразная европейская юридическая конструкция. Одна страна ЕС расследует уничтожение многомиллиардного энергетического объекта, а глава правительства другой страны ЕС считает, что предполагаемых участников преследовать не следует.

Песков увидел в позиции Варшавы поддержку саботажа

Резко отреагировал и Кремль.

«Конечно, если Туск выступает за подобные террористические акты саботажа и поддерживает их, кроме изумления и непонимания это ничего вызывать не может», — заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.

Россия квалифицировала произошедшее как акт международного терроризма. Российские власти также неоднократно критиковали ход западных расследований и заявляли о недостаточном обмене информацией.

При этом уголовное расследование в Германии развивается по собственной правовой процедуре. Задержанные и разыскиваемые фигуранты остаются подозреваемыми до соответствующего решения суда.

Опаснее самой трубы может оказаться прецедент

В экономическом отношении Европа уже во многом приспособилась к отсутствию «Северных потоков». Вырос импорт СПГ, увеличилась роль Норвегии, появились новые приемные мощности.

Россия также перестраивает экспортную систему, развивая восточное направление и СПГ.

Но аргумент Захаровой касается другого. Газовый рынок способен найти альтернативные маршруты, тогда как нормализация физического уничтожения неугодной инфраструктуры создает совершенно другой уровень риска.

Трубопровод сегодня может принадлежать российской компании, кабель завтра — польской, терминал послезавтра — немецкой. Национальность объекта не меняет базового требования к инфраструктурной безопасности.

И здесь начинаются уже вполне материальные расходы. Чем выше риск диверсий, тем дороже охрана, страхование, ремонт и финансирование новых объектов. Политический конфликт довольно быстро превращается в дополнительную строку тарифа.

Следствию все равно придется искать организаторов

Даже если немецкие правоохранители докажут вину конкретных подозреваемых, дело не обязательно будет закончено.

Остаются вопросы о подготовке операции, финансировании и возможных организаторах. Российская сторона последовательно утверждает, что диверсия такого масштаба требовала государственной поддержки, хотя конкретная ответственность государств германским судом пока не установлена.

Именно поэтому новые задержания важны, но не дают окончательного ответа.

Исполнитель отвечает на вопрос, кто мог установить взрывчатку. Организатор отвечает на гораздо более серьезный вопрос — кто решил, что газопровод стоимостью в миллиарды евро вообще должен оказаться уничтожен.

Таким образом, это касается уже не только судьбы «Северных потоков». Мария Захарова предупреждает, что политическое оправдание уничтожения инфраструктуры может создать опасный прецедент и в конечном счете затронуть безопасность самой Польши. Варшава действительно десятилетиями выступала против российско-германских газопроводов, но политическое неприятие проекта не отменяет масштаба произошедшего. Три из четырех ниток систем совокупной проектной мощностью до 110 млрд кубометров газа в год были повреждены. Германия теперь ищет предполагаемых исполнителей, Польша ставит под сомнение необходимость их преследования, а Россия требует установить всю цепочку ответственности. На этом фоне главный вопрос уже шире российского газа — может ли Европа считать свою критическую инфраструктуру защищенной, если уничтожение неугодного проекта начинают публично оправдывать политической целесообразностью.

Источник: Лента

Туск снова выступил против «Северных потоков»

Задержание в Хорватии украинца, подозреваемого немецкими следователями в причастности к подрыву «Северных потоков», неожиданно проявило серьезное расхождение между Варшавой и Берлином.

Премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что не изменил отношения к уничтожению газопроводов и напомнил о многолетнем противодействии Варшавы проекту.

«Я не изменю своего мнения по этому поводу, и я считаю, что стыдиться должны те, кто построил этот трубопровод, а не те, кто его вывел из строя», — заявил Туск в приведенной TVP World цитате.

Формулировка жесткая. Однако распространенное в некоторых публикациях утверждение, будто Туск буквально призвал «не наказывать террористов», шире его прямой цитаты. Корректнее говорить, что польский премьер выступил против уголовного преследования подозреваемых Германией и фактически оправдал вывод газопроводов из строя.

Германия арестовывает, Польша спорит с самим подходом

Поводом для заявления стало задержание 19 августа в Хорватии гражданина Украины. По сообщениям СМИ, речь идет о Владимире Журавлеве, которого немецкая прокуратура подозревает в участии в операции против газопроводов.

Берлин занимает принципиально другую позицию. Глава МИД Германии Йоханн Вадефуль уже подчеркнул, что немецкая юстиция обладает полной самостоятельностью и возможные уголовные последствия не должны зависеть от гражданства фигурантов.

Получается редкая для ЕС ситуация. Немецкие правоохранительные органы пытаются установить и привлечь предполагаемых участников диверсии, тогда как премьер соседней Польши публично ставит под сомнение саму целесообразность такого преследования.

И это уже не спор о цене газа. Это спор о том, можно ли политическое неприятие инфраструктурного проекта считать оправданием его физического уничтожения.

Почему Польша десятилетиями была против

Позиция Варшавы появилась задолго до сентября 2022 года. Польша последовательно выступала против строительства газопроводов по дну Балтийского моря.

Причина понятна.

«Северные потоки» позволяли России отправлять большие объемы газа непосредственно в Германию, минуя традиционные транзитные государства Восточной Европы. В результате снижалось стратегическое значение сухопутных маршрутов через Польшу и Украину.

У проекта существовала и внушительная экономическая составляющая. Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров в год. «Северный поток — 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

Вместе — до 110 млрд кубометров ежегодно.

Для сравнения, это приблизительно 301 млн кубометров пропускной способности в сутки при равномерной полной загрузке.

Поэтому Польша рассматривала проект не только как коммерческую трубу между Россией и Германией, но и как изменение энергетической архитектуры Центральной Европы.

Что уничтожили 26 сентября 2022 года

В результате взрывов были повреждены обе нитки «Северного потока» и одна из двух ниток «Северного потока — 2». Из четырех труб три оказались выведены из строя.

На момент диверсии газ по системам в коммерческом режиме не транспортировался. Первый «Северный поток» уже прекратил поставки, а второй так и не был запущен.

Следовательно, говорить, что Европа в тот день мгновенно потеряла 110 млрд кубометров фактических ежегодных поставок, неверно.

Она потеряла инфраструктурную возможность транспортировать такие объемы в будущем.

И возможность была дорогая. Строительство двух систем обошлось ориентировочно в €17 млрд. Поэтому перед нами не просто повреждение нескольких стальных труб на морском дне, а уничтожение значительной части одного из крупнейших газотранспортных комплексов Европы.

Польский интерес тоже измеряется кубометрами

После сокращения российского направления роль Польши в региональной газовой инфраструктуре изменилась.

Страна располагает СПГ-терминалом в Свиноуйсьце и получила доступ к норвежскому газу через Baltic Pipe. Польская стратегия теперь строится вокруг собственной диверсифицированной системы поставок и меньшей зависимости от российского топлива.

Экономическая логика вполне прозрачна. Если российский газ идет непосредственно в Германию по Балтийскому морю, транзитные государства получают меньше рычагов и меньше потенциальных транспортных доходов. Если морского маршрута нет, возрастает значение других трубопроводов, СПГ-терминалов и региональных соединений.

Это не доказывает причастность Польши к взрывам. Таких выводов из заявления Туска сделать нельзя. Но оно хорошо объясняет, почему Варшава никогда не воспринимала уничтожение «Северных потоков» исключительно как потерю европейского инфраструктурного актива.

Правовой вопрос неприятнее политического

Как бы Польша ни относилась к проекту, уголовное расследование должно установить конкретные обстоятельства подрыва.

Германия расследует случившееся как умышленную атаку на газовую инфраструктуру. Россия возбудила уголовное дело об акте международного терроризма. Москва неоднократно заявляла, что не получила запрашиваемых материалов западных расследований.

При этом разные государства могут по-разному юридически квалифицировать одно событие. Поэтому политическое употребление слова «теракт» не заменяет конкретной уголовно-правовой квалификации немецкого суда.

То же относится к предполагаемым исполнителям. Задержанный украинец остается подозреваемым, пока его виновность не установлена в судебном порядке.

Даже найденный водолаз не закроет дело

Главный вопрос давно состоит не только в фамилиях людей, которые могли устанавливать взрывчатку.

Если немецкое следствие докажет причастность конкретной группы, следующим этапом станет установление организаторов, источников финансирования и командной цепочки.

Российские власти утверждают, что столь сложная операция требовала государственной поддержки. Владимир Путин называл произошедшее актом международного терроризма. Российская сторона также выдвигала обвинения в адрес США. Эти утверждения остаются позицией Москвы и не установлены немецким судом.

Показательно другое. Прошло почти четыре года, появились конкретные подозреваемые, а вопрос о предполагаемом заказчике по-прежнему остается центральным.

Россия тоже заплатила высокую цену

С российской точки зрения уничтожение трех ниток стало потерей огромного инфраструктурного актива и еще одним фактором разрушения прежней модели торговли газом с Европой.

Но сводить последующее падение российского экспорта исключительно к взрывам также неправильно. Газовые отношения России и ЕС уже находились в глубоком кризисе, поставки по первому «Северному потоку» к моменту подрыва остановились, а второй не был сертифицирован.

После 2022 года ЕС ускоренно увеличивал прием СПГ и закупки у альтернативных поставщиков. Россия расширяет восточные направления и собственную СПГ-логистику.

Быстро заменить прежнюю систему не получилось ни у одной стороны. Европа получила другую структуру импорта и новые расходы, Россия — необходимость строить маршруты к новым покупателям.

Таким образом, заявление Дональда Туска показывает, что спустя почти четыре года «Северные потоки» остаются линией политического разлома уже внутри самой Европы. Польша не скрывает, что считала проект угрозой своим стратегическим интересам, тогда как Германия продолжает уголовное расследование уничтожения инфраструктуры стоимостью в миллиарды евро и проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год. Задержание очередного подозреваемого приближает следствие к предполагаемым исполнителям, но не отвечает на главный вопрос об организаторах. А тезис о том, что строителям трубы следует стыдиться больше, чем тем, кто ее разрушил, теперь предстоит проверять не политическим заявлениям, а германской юстиции.

Источник: РЕНТВ

Подозреваемого нашли на съемочной площадке

Спустя почти четыре года после взрывов на «Северных потоках» немецкое расследование получило новый поворот. Как сообщает немецкое издание Legal Tribune Online, 19 августа в хорватской Пуле задержали гражданина Украины Владимира З., которого немецкие следователи подозревают в непосредственном участии в диверсии.

Обстоятельства получились почти кинематографическими без всякой помощи сценариста. Задержание состоялось во время съемок фильма, сюжет которого связан с группой украинских дайверов.

«Владимир был задержан в Хорватии прямо во время съемок фильма о подрыве газопроводов», — приводит LTO.

Арест проводился по европейскому ордеру, выданному по запросу Генеральной прокуратуры Германии.

Важно уточнить, что речь пока идет именно о подозреваемом. Его виновность должна устанавливаться судом.

Что ему вменяет немецкое следствие

По версии следствия, Владимир З. является квалифицированным водолазом и входил в группу, которая устанавливала взрывные устройства на «Северном потоке» и «Северном потоке — 2» в районе датского острова Борнхольм.

Это уже не первый украинский фигурант германского расследования. Генпрокуратура ФРГ ранее предъявила обвинения Сергею К., которого следствие считает одним из организаторов операции. По версии немецкой стороны, в группу входили профессиональные дайверы, шкипер и специалист по взрывчатке.

Таким образом, расследование постепенно переходит от общей версии о группе водолазов к уголовному преследованию конкретных лиц. Однако вопрос о том, кто санкционировал операцию и существовал ли государственный заказчик, этим автоматически не закрывается.

Что именно взорвали в сентябре 2022 года

Взрывные устройства сработали 26 сентября 2022 года в Балтийском море в исключительных экономических зонах Дании и Швеции.

Повреждения получили три из четырех ниток двух газопроводных систем. Были выведены из строя обе нитки «Северного потока» и одна нитка «Северного потока — 2».

Масштаб объекта хорошо виден по проектным цифрам. «Северный поток» был рассчитан на транспортировку 55 млрд кубометров газа ежегодно. «Северный поток — 2» имел сопоставимую проектную мощность.

В сумме две системы потенциально давали до 110 млрд кубометров в год.

Это примерно 301 млн кубометров среднесуточной пропускной способности при теоретически равномерной полной загрузке. Разумеется, к сентябрю 2022 года реальная коммерческая ситуация была иной. «Северный поток» уже не осуществлял нормальные поставки, а «Северный поток — 2» так и не был введен в коммерческую эксплуатацию.

Поэтому подрыв уничтожил прежде всего огромную физическую транспортную возможность, а не работающий на полной мощности поток в 110 млрд кубометров.

Цена вопроса измеряется миллиардами

Две системы представляли собой одни из самых дорогих объектов газотранспортной инфраструктуры Европы. Стоимость строительства первого «Северного потока» оценивалась примерно в €7,4 млрд, второго — примерно в €9,5 млрд.

Совокупно получается около €17 млрд первоначальных инвестиций, хотя эти суммы нельзя напрямую приравнивать к стоимости поврежденных участков или текущему экономическому ущербу.

Отдельно идут страховые претензии. В Лондоне рассматривался иск оператора Nord Stream AG к страховщикам примерно на €580 млн.

Вот почему вопрос об ответственности имеет не только политическое значение. Когда повреждается инфраструктура стоимостью в миллиарды евро, следом неизбежно приходят страховщики, владельцы активов, юристы и суды.

Германия ищет исполнителей, Москва требует ответа о заказчиках

Российская позиция по делу значительно шире немецкой уголовной версии. Владимир Путин называл произошедшее актом государственного терроризма и утверждал, что операция такого масштаба требовала государственной поддержки. Российские официальные лица также выдвигали обвинения в адрес США.

Это позиция Москвы, а не установленный германским судом факт.

Немецкое расследование, судя по опубликованным материалам, сосредоточено на украинской группе и конкретных предполагаемых участниках. Даже если причастность отдельных дайверов будет доказана, останется принципиальный вопрос о происхождении приказа, финансировании операции и возможных организаторах более высокого уровня.

Именно здесь уголовное дело пересекается с большой политикой.

Для газового рынка последствия давно наступили

Пока следователи устанавливают участников операции, европейская газовая система уже перестроилась.

После 2022 года ЕС резко сократил импорт российского трубопроводного газа, увеличил закупки СПГ, расширил регазификационные мощности и нарастил роль альтернативных поставщиков. Россия, в свою очередь, ускорила переориентацию экспорта и развитие СПГ.

Но экономическая особенность «Северных потоков» никуда не исчезла. Это уже построенная система с проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год.

Чтобы заменить такие потенциальные объемы СПГ, потребовались бы сотни партий газовозов ежегодно. При условной вместимости современного танкера около 170 тыс. кубометров СПГ один груз после регазификации дает приблизительно 100 млн кубометров природного газа. Для получения 110 млрд кубометров понадобится около 1100 таких партий.

Расчет приблизительный, но хорошо показывает преимущество крупной магистральной трубы в транспортировке огромных стабильных объемов.

Даже ремонт еще ничего не гарантирует

Техническое восстановление поврежденной инфраструктуры и возобновление российского экспорта по ней — совершенно разные вопросы.

Даже если поврежденные участки когда-нибудь будут отремонтированы, для коммерческого запуска потребуются политические решения, сертификация, договоренности поставщиков и покупателей, а также соответствующий спрос.

Поэтому возвращение «Северных потоков» нельзя воспринимать исключительно как инженерную задачу. Сварить новую секцию трубы потенциально проще, чем восстановить прежнюю модель российско-европейской торговли газом.

Однако и считать сами газопроводы экономически несуществующими преждевременно. На дне Балтики остается дорогостоящая инфраструктура, судьба которой будет зависеть от политической и коммерческой ситуации.

Задержание дает следствию человека, но пока не дает всей картины

Новый арест важен прежде всего потому, что Германия получила еще одного предполагаемого непосредственного участника операции. Если экстрадиция и последующие процессуальные действия состоятся, следствие сможет проверять его роль, связи с другими фигурантами и обстоятельства подготовки подрыва.

Но между доказательством участия водолаза и установлением всех организаторов существует большая юридическая дистанция.

Почти четыре года после взрывов главный вопрос поэтому остается прежним. Не только кто физически опустил взрывчатку на дно Балтики, но кто принял решение атаковать один из крупнейших объектов европейской энергетической инфраструктуры.

Таким образом, задержание Владимира З. в Хорватии становится существенным эпизодом германского расследования, но не его финалом. По версии немецких следователей, он непосредственно участвовал в подводной операции, однако виновность подозреваемого еще должен установить суд. Экономический масштаб дела заметно шире судьбы отдельных фигурантов. Три поврежденные нитки относятся к системам совокупной проектной мощностью до 110 млрд кубометров газа в год, в строительство которых были вложены около €17 млрд. Европа за четыре года серьезно перестроила газоснабжение, а Россия потеряла значительную часть прежнего западного рынка. Теперь следствию предстоит ответить на вопрос, который одной фамилией водолаза не закрыть — где заканчивается ответственность предполагаемых исполнителей и начинается ответственность организаторов операции.

Источник: Регнум

Северный поток 2 снова появился в энергетических прогнозах

История «Северного потока 2», казалось бы, давно перешла из категории энергетических проектов в категорию политических памятников эпохи дешевого российского газа в Европе. Однако на фоне низкой заполненности европейских хранилищ и высокой стоимости альтернативных поставок вокруг трубопровода снова возникают сценарии возможного возвращения к эксплуатации.

Один из наиболее необычных вариантов предполагает появление американского собственника или инвестора. Международный эксперт рынка нефти и газа Владимир Демидов допустил в беседе с URA.RU, что при изменении политической ситуации американская сторона могла бы приобрести две нитки «Северного потока 2», восстановить поврежденную инфраструктуру и фактически выступить посредником между российским поставщиком и европейскими покупателями.

Схема получается занятная. Газ остается российским, море Балтийским, покупатель европейским, но в середине появляется американский коммерческий интерес. Правда, между красивой схемой на бумаге и реальной прокачкой лежит внушительная стопка санкций, разрешений и технических заключений.

На кону стоят 55 миллиардов кубометров ежегодно

Сначала о цифрах. Проектная мощность «Северного потока 2» составляет около 55 миллиардов кубометров газа в год. Трубопровод включает две морские нитки протяженностью примерно 1230 километров каждая.

При полной проектной загрузке это около 150 миллионов кубометров в сутки и примерно 6,3 миллиона кубометров каждый час.

Для понимания масштаба можно сравнить этот показатель с европейским потреблением. При условных 300 миллиардах кубометров в год одна система мощностью 55 миллиардов теоретически соответствует более чем 18 процентам такого объема.

Разумеется, это не означает, что запуск СП 2 автоматически покроет 18 процентов спроса ЕС. Для этого необходимы разрешения, контрактные объемы, техническая готовность и достаточный спрос. Однако именно масштаб объясняет, почему название давно остановленного проекта периодически возвращается в энергетическую дискуссию.

В каком состоянии находится трубопровод

Здесь необходимо отделить два Северных потока друг от друга.

Во время взрывов 26 сентября 2022 года были серьезно повреждены три из четырех ниток двух систем. При этом одна нитка «Северного потока 2» осталась физически неповрежденной взрывом.

Это существенное обстоятельство.

Теоретически оно означает, что для частичного восстановления маршрута необязательно сначала ремонтировать всю систему. Однако после почти четырех лет простоя требуется полноценное техническое обследование.

Необходимо проверить герметичность, состояние труб, арматуры, береговой инфраструктуры и систем управления. Поэтому утверждение, что сохранившуюся нитку достаточно условно повернуть ключом и пустить газ, было бы слишком оптимистичным.

Сколько может дать одна уцелевшая нитка

Полная мощность двух ниток составляет 55 миллиардов кубометров ежегодно. Следовательно, номинальный порядок мощности одной нитки можно оценить примерно в 27,5 миллиарда кубометров в год.

Это около 75 миллионов кубометров в сутки.

Даже половина проектной мощности СП 2 является крупным объемом для нынешнего европейского рынка.

Для сравнения, в 2025 году поставки Газпрома через турецкое направление в Европу, согласно приводившимся ранее отраслевым данным, составляли около 18 миллиардов кубометров.

То есть одна нитка СП 2 теоретически способна транспортировать объем, превышающий этот показатель.

Зачем американцам российский газопровод

Идея американского участия возникает не впервые. Американский инвестор Стивен Линч ранее проявлял интерес к возможности приобретения активов Nord Stream 2 AG.

Экономическая логика потенциального посредника вполне понятна. Купить проблемный актив с большим дисконтом, добиться снятия юридических ограничений, восстановить коммерческую эксплуатацию и получать доход от транспортировки или перепродажи газа.

Если Европа готова платить условно на 50 долларов за тысячу кубометров больше закупочной стоимости, то на объеме 27,5 миллиарда кубометров валовая разница составляет около 1,375 миллиарда долларов в год.

При разнице в 100 долларов получается уже 2,75 миллиарда.

Это не прогноз прибыли, поскольку из этих денег необходимо оплачивать транспортировку, эксплуатацию, ремонт, налоги и другие расходы. Расчет лишь показывает, почему инфраструктура на десятки миллиардов кубометров в принципе способна заинтересовать инвестора.

Что получит Россия

Демидов обращает внимание на важную особенность возможной схемы.

«В этом случае мы будем продавать газ на границе своей экономической зоны. Экономическое влияние на Германию сохранится лишь частично, поэтому вероятная продажа "Северного потока 2" американцам вызывает много вопросов», — отметил эксперт.

Для российского поставщика преимуществом могло бы стать возвращение крупного экспортного направления без необходимости самостоятельно решать весь комплекс европейских торговых вопросов.

Однако появляется посредник, который закономерно захочет получать собственную маржу.

Если Россия способна продавать газ напрямую, посредник экономически не нужен. Если же прямые поставки блокируются политическими ограничениями, но допускается американская схема, тогда вопрос перестает быть чисто экономическим.

А что получает Европа

Главное потенциальное преимущество для Европы очевидно. Трубопроводный маршрут возвращает крупный и относительно стабильный источник поставок.

СПГ отличается большей гибкостью, но вместе с ней приходит конкуренция с Азией, зависимость от морской логистики, фрахта и ситуации на ключевых проливах.

Трубопровод после сооружения работает иначе. Газ идет непрерывным потоком, а транспортные затраты меньше зависят от стоимости танкерного флота.

Именно эта особенность десятилетиями являлась одним из факторов конкурентоспособности европейской, прежде всего германской, промышленности.

Однако низкая цена сама по себе больше не определяет энергетическую политику ЕС. После 2022 года политические и стратегические соображения получили существенно больший вес.

Главная проблема находится не на морском дне

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин считает сценарии возвращения СП 2 преимущественно спекулятивными.

«Главное препятствие не техническое состояние труб, а жесткая политическая воля европейских элит», — отмечает эксперт.

Именно это принципиально.

Даже если инвестор завтра приобретет необходимые корпоративные права, послезавтра трубы автоматически не заработают. Потребуются изменения европейского регулирования, сертификация оператора, урегулирование санкционных вопросов и политическое согласие государств.

На это потенциально могут уйти годы.

Европа одновременно собирается отказаться от российского газа

Особенно противоречиво идея СП 2 выглядит на фоне нынешней стратегии Евросоюза. Брюссель движется в противоположную сторону и готовится к дальнейшему отказу от российских энергоносителей.

Это фундаментальное противоречие для любого покупателя газопровода.

Сам по себе актив имеет ценность только тогда, когда по нему можно транспортировать товар и существует покупатель этого товара.

Труба мощностью 55 миллиардов кубометров без разрешения на поставки газа остается чрезвычайно дорогой металлической инфраструктурой на морском дне.

Поэтому потенциальный инвестор должен сначала понимать, изменится ли законодательство ЕС, и только после этого рассчитывать экономику приобретения.

Покупка самого СП 2 тоже юридически непроста

Оператором является зарегистрированная в Швейцарии Nord Stream 2 AG. Компания связана с Газпромом и прошла сложную процедуру реструктуризации.

Поэтому фраза «США купят Северный поток 2» значительно упрощает ситуацию.

Покупателем может выступить частный американский инвестор или компания, но сделка потребует урегулирования корпоративных прав, требований кредиторов, санкций и разрешений сразу нескольких юрисдикций.

Даже наличие денег не решает эти вопросы автоматически.

Газовая инфраструктура такого масштаба вообще редко продается как обычный коммерческий объект. Здесь договор купли продажи способен оказаться самой простой частью процесса.

Есть ли смысл ремонтировать поврежденную вторую нитку

Демидов допускает, что американские компании обладают компетенциями для ремонта поврежденного морского участка примерно в течение года.

Технически ремонт газопроводов на глубине около 100 метров возможен. Однако сначала требуется обследование.

После четырех лет простоя необходимо понимать состояние не только места повреждения, но всей магистрали.

Если восстановить обе нитки, проект вновь получает потенциальную мощность 55 миллиардов кубометров. Если использовать только уцелевшую, речь идет примерно о половине этого объема.

Экономическое решение зависит от будущей загрузки. Нет смысла вкладывать большие деньги в ремонт второй нитки, если рынок способен принять только 10 или 15 миллиардов кубометров ежегодно.

Российский газ может оказаться дешевле посреднической конструкции

Здесь появляется еще одна ирония предполагаемой схемы.

Если американская компания покупает газ у России и затем продает его Германии, конечный потребитель оплачивает и российский ресурс, и стоимость транспортировки, и американскую маржу.

Поэтому физически тот же самый газ становится дороже исключительно из за изменения коммерческой цепочки.

Для Вашингтона подобная конструкция потенциально выгодна. Для России она имеет смысл при отсутствии лучшего варианта. Для Европы появляется вопрос, почему нельзя было покупать тот же ресурс напрямую дешевле.

Ответ находится уже не в энергетике, а в политике.

Пока это сценарий, а не переговорный процесс

Важно не превращать экспертный прогноз в состоявшуюся сделку.

Нет подтвержденной информации о согласованных переговорах России, США и Евросоюза по передаче СП 2 американской стороне и последующему запуску.

Есть интерес отдельных инвесторов, экспертные оценки и объективный факт существования дорогостоящей инфраструктуры, часть которой потенциально пригодна для эксплуатации.

Этого достаточно для обсуждения сценария, но недостаточно для утверждения, что газ скоро снова пойдет по Балтийскому морю.

Таким образом сценарий с приобретением «Северного потока 2» американским инвестором имеет определенную экономическую логику, но сегодня сталкивается прежде всего с политическими и юридическими препятствиями. Проект способен транспортировать до 55 миллиардов кубометров газа ежегодно, а одна сохранившаяся после взрывов нитка теоретически соответствует мощности порядка 27,5 миллиарда кубометров. Для России возвращение маршрута означало бы дополнительный экспортный канал, для американского посредника потенциальную прибыль, для Европы крупный источник трубопроводного газа. Но без изменения курса ЕС даже технически исправный газопровод останется невостребованным. Поэтому сегодня наиболее дефицитным ресурсом для возобновления СП 2 является не газ и даже не оборудование для ремонта, а политическое решение.

Источник: Лента