За что идёт главная битва XXI века. Два проекта глобального будущего
Мальтузианская модель Давоса против концепции русского космизма
«Сторонники глобализации предлагают человечеству встроиться в строго контролируемую систему, поскольку уверены, что ресурсы Земли не безграничны и требуют жесткой экономии. Альтернативный путь, напротив, делает ставку на научно-технический прорыв и открытие новых горизонтов».
Друзья, привет! В нашей недавней трилогии «Архитектура смыслов» мы подробно разобрали путь от римских догматов до Датаизма — цифрового культа тотальных данных. Мы увидели, как человечество передает свою субъектность в аренду математическим алгоритмам. Но теперь пора поднять ставки и открыто посмотреть на глобальную шахматную доску. Старые декорации рушатся. Сегодня лицом к лицу столкнулись две абсолютно непримиримые мировоззренческие модели. И это не вопрос абстрактных публицистических дискуссий, это вопрос того, в каком мире предстоит жить нам и нашим детям.
Мальтузианская модель Давоса
Первая модель, это мальтузианская глобалистская система, чьи программные манифесты формируются на Давосском форуме. В чём её главный базовый смысл, который транслируется через вывески «зелёного перехода», заботы о климате и реформирования гендерных вопросов? Важно понимать, всё это родилось не вчера. Перед нами не спонтанные тренды времени, а запущенная в жесткую практическую реализацию программа по регулированию человечества.
Сам термин зародился еще в конце XVIII века, когда английский священник и экономист Томас Мальтус опубликовал свой знаменитый труд о народонаселении.
Его логика была математической, население растет быстрее, чем планета способна производить еду. Именно Мальтус первым спроектировал и детально расписал два главных стратегических способа борьбы с перенаселением, искусственное увеличение смертности и принудительное снижение рождаемости.
Для первой задачи он предлагал использовать и считать «необходимым благом» разрушительные войны, эпидемии, голод, непосильный изнурительный труд, нищету и высокую детскую смертность.
Для второй задачи Мальтус разработал систему жестких социальных фильтров, включающую принудительное безбрачие и так называемое нравственное обуздание. Он прямо настаивал на введении законодательных ограничений для бедных слоев населения, лишающих их права на создание семьи, если они не обладают достаточным материальным цензом. Любая благотворительность и государственная помощь малоимущим объявлялись абсолютным злом, поскольку мешали механизмам естественной очистки планеты.
Спустя столетие эти идеи легли в основу концепции мирового переустройства.
В 1928 году английский футуролог Герберт Уэллс — почётный член закрытого Фабианского общества — опубликовал свой манифест «Открытый заговор». Уэллс был убежденным неомальтузианцем и прямо заявлял, что неконтролируемый рост населения неизбежно приведет планету к ресурсному коллапсу. Он утверждал, что разрозненные суверенные нации никогда не смогут решить проблему перенаселения, поэтому мировое устройство должно быть объединено под управлением «всемирного англосаксонского синдиката». Только эта сила, по его мнению, обладала необходимым масштабом мышления, чтобы жестко контролировать рождаемость и распределение ресурсов. При этом Уэллс признавал, что лидеры национальных государств не откажутся от суверенитета добровольно, поэтому их интеграция будет происходить через экономическое давление, подкуп, обещаниями мест в новой глобальной структуре, а в случае жесткого сопротивления — через управляемые военные конфликты.
В 1972 году эта вековая доктрина получила новое, технологичное дыхание.
Влиятельная международная структура — Римский клуб — выпустила программный доклад «Пределы роста». По сути, авторы просто пересказали заветы Мальтуса на современный лад, оцифровав их и упаковав в компьютерные графики. В докладе утверждалось, физические ресурсы Земли не безграничны, поэтому мир обязан перейти к концепции «нулевого роста», искусственно остановить расширение промышленности и стабилизировать рождаемость.
В 1974 году теории Римского клуба и фабианские чертежи легли в основу официальной американской доктрины — меморандума национальной безопасности NSSM-200, составленного под кураторством Генри Киссинджера. На специальном заседании Совета национальной безопасности эта программа была утверждена на высшем государственном уровне. В документе рост населения Земли был прямо объявлен долгосрочной угрозой для американских интересов.
Причина этой государственной стратегии была сугубо прагматичной. Аналитики подсчитали темпы демографического роста и четко предвидели, что уже через поколение население Земли достигнет отметки в 8–9 миллиардов человек, собственно, именно так оно в итоге и получилось. В их логике это была катастрофа. Англосаксонские элиты прекрасно понимали, чем больше людей рождается на планете, тем больше сырья они потребляют. Чтобы обеспечивать нужды этого огромного человеческого массива, неизбежно придется открывать новые промышленные предприятия, строить заводы и тратить энергию. Соответственно, чтобы сэкономить ресурсы для себя, глобалистам нужно было пойти от обратного, кардинально сократить саму численность людей, что автоматически позволит свернуть и мировое промышленное производство.
Под председательством президента Джеральда Форда,этот меморандум стал официальной директивой. Перед нами классическая, официально узаконенная триада глобального сдерживания, депопуляция, деиндустриализация и десоциализация.
Сегодня давосские стратеги Клауса Шваба перешли к финальной фазе реализации этих планов. Нынешняя повестка с климатическими ограничениями и разрушением традиционных институтов, это инструменты по демографическому сжатию (десоциализация). А форсированный «зеленый переход» , способ свернуть классическую промышленность (деиндустриализация), чтобы законсервировать ресурсы планеты в рамках концепции «золотого миллиарда».
Идеологи Нового мирового порядка говорят об этом совершенно открыто, без малейшего стеснения.
В 2018 году, выступая на главной трибуне Давосского форума с докладом о будущем человечества, Юваль Ной Харари прямым текстом ввёл в международный оборот официальный термин «useless class» — бесполезный класс. Харари констатировал факт, стремительное развитие ИИ и роботизации сделает миллиарды людей экономически избыточными. Формула Давоса звучит бескомпромиссно «У нас для них больше нет работы». И когда Харари прямо спросили, как глобальная система планирует решать вопрос с миллиардами ставших ненужными людей, он озвучил готовый сценарий депопуляции «Решением будет сочетание наркотиков и компьютерных игр». Логика этой модели цинична до предела, человеку выдадут минимальный безусловный доход в виде цифрового пайка на еду, а вместо реальной жизни, созидания и создания семей его загонят в виртуальную реальность под психотропным дурманом. Массам просто предлагают добровольно сдать свою человеческую субъектность, тихо сидеть по домам, не размножаться и бесконечно играть в симуляторы, постепенно освобождая планету.
В этой логике Евросоюз выступает наднациональным глобалистским проектом, где суверенные институты упраздняются за ненадобностью. Евробюрократия в Брюсселе состоит из назначаемых управленцев, а делопроизводство ведется на английском языке, фиксируя англосаксонские корни матрицы. Стоит приглядеться к этим чиновникам поближе, как у всех обнаружится общее происхождение, это выходцы, топ-менеджеры и консультанты крупнейших транснациональных инвестфондов вроде BlackRock и J.P. Morgan, либо закрытых финансовых домов вроде Ротшильдов. Они представляют интересы не национальных избирателей, а глобальных инвестиционных портфелей, для которых суверенные границы лишь препятствия.
Конечная цель этого проекта, унификация человечества. Им нужен мир без жестких границ, без ярких национальных особенностей и традиций. Каток глобализации равняет всех под один шаблон, подгоняя Францию, Германию или Болгарию под единый стандарт, превращая население в управляемую, усредненную массу.
Вглядитесь в лица нынешних брюссельских функционеров, это ведь и есть те самые уэллсовские персонажи, дословно исполняющие столетний чертёж. Нас часто удивляет, почему люди на высших наднациональных постах регулярно говорят откровенные глупости, совершают абсурдные экономические ошибки, но при этом непотопляемо остаются в своих креслах. Ответ циничен, мозги и государственная мудрость им для этой работы просто не нужны. Они функционируют как обычные VIP-курьеры, задача которых привезти на места готовую давосскую методичку, послушно подписать директиву и поторговать лицом на очередной панельной дискуссии, обеспечивая сдачу суверенитета своих стран.
Более того, их ментальное состояние давно перестало быть секретом. Мировые СМИ и соцсети переполнены документальными кадрами с полей Давоса и Брюсселя, где высокопоставленные еврочиновники выступают на камеру в абсолютно неадекватном виде.
Постоянные скандалы, обвинения в употреблении психотропных веществ и откровенно пьяные спичи прямо у официальных трибун, это не выдумки критиков, а зафиксированная реальность. Для транснациональных инвестфондов BlackRock и J.P. Morgan такие кадры идеальный материал. Интеллектуально ограниченный, зависимый и дискредитированный менеджер никогда не проявит волю, не вспомнит о национальных интересах и беспрекословно пустит под нож экономику собственной нации по первому звонку кураторов
Интересно, что во время пандемии глобалисты попытались провести генеральную репетицию этого уклада. Но локдауны дали неожиданный побочный эффект, который зафиксировали аналитики ВЭФ. Оказалось, что оторванный от глобального конвейера потребления человек внезапно вернулся к корням. Оставшись в четырех стенах, люди укрепили семейные узы и остро ощутили чувство Родины и патриотизм. А для давосской матрицы семья и национальная идентичность, это препятствия, мешающие созданию усредненной массы. Именно поэтому сегодня каток десоциализации включен на полную мощность, а традиционные институты брака и суверенитета выжигаются с утроенной силой.
Спустя век эта программа перешла в самую агрессивную фазу. Тот же Генри Киссинджер открыто признавал, глобальный цифровой уклад невозможно окончательно построить, пока к нему не примкнут его главные суверенные конкуренты — Россия и Китай. По замыслу глобалистов, если бы Москва и Пекин добровольно согласились войти в эту англосаксонскую структуру, сопротивляться на планете стало бы просто некому, и мир можно было ломать окончательно.
И эта интеграция едва не состоялась. Внутренние элиты и в Китае и в России долгие годы были готовы включиться в эту матрицу. В КНР это была влиятельная прозападная фракция «комсомольцев», ориентированная на экономическое слияние с США. У нас — системные либералы 90-х, которые и сегодня видят себя исключительно частью глобальной системы.
Но этот транзит заблокирован. Россия и Китай отказались встраиваться в чужой чертёж, выбрав путь строительства собственных независимых систем. Именно поэтому по заветам Герберта Уэллса включился сценарий жесткого давления. Раз не получилось интегрировать по-доброму, глобальные элиты идут на масштабное военное и экономическое противостояние, чтобы сломать суверенную альтернативу. Все локальные конфликты на карте, это давно не примитивная драка за территории. Это прямая реализация «Открытого заговора» по принуждению мира к единым правилам. Идет цивилизационная война на выбивание суверенных игроков, попытка изолировать Россию, чтобы без нашей стратегической поддержки затем было намного легче задушить Китай и окончательно замкнуть мальтузианский контур.
Концепция русского космизма
Вторая модель — наша, российская. Наш исторический и ментальный код основан на принципиально иной логике развития.
Наша альтернатива опирается на уникальное научное и философское течение — русский космизм. Его создавали великие русские титаны мысли, философ Николай Фёдоров, естествоиспытатель Владимир Вернадский и пророк космонавтики Константин Циолковский.
Главная задача космизма — это научно-техническое преобразование материи, открытие новых источников энергии и расширение присутствия человеческого разума во Вселенной.
Мы тоже признаем, что физические ресурсы одной планеты ограничены. Но наш ответ этому вызову фундаментально отличается от мальтузианского сжатия. Вместо искусственного ограничения рождаемости, деиндустриализации и консервации ресурсов для избранных, мы предлагаем развивать производство, двигать вперед фундаментальную науку и прорываться в большой космос.
Чтобы заявить о созидательной альтернативе всему миру, нам для начала приходится преодолевать тяжелейшую внутреннюю инерцию. Давайте говорить прямо, Россия только-только выходит из тридцатилетнего состояния полуколонии. Вся экономическая и политическая архитектура, заложенная в девяностых годах, строилась под внешнее управление. Ее единственной задачей было обслуживание чужих сырьевых цепочек. Поколение компрадоров и потребителей, привыкших жить исключительно «для себя» и мерить успех объёмом вывезенного капитала, никуда не исчезло. Эти люди до сих пор сидят на финансовых потоках. Их полностью устраивает роль сырьевого придатка, и они панически боятся любых суверенных перемен.
Но время этой инерции истекло, и практический слом старой колеи уже запущен на полную мощность. На смену поколению упадка приходит совершенно другая элита — элита служения. Этим людям приходится заново отстраивать суверенную технологическую цивилизацию в условиях мирового шторма. И вопреки скепсису критиков, эта работа — давно не просто декларация намерений. На практике разворачивается масштабное возрождение базовых отраслей, от форсированного восстановления независимого авиастроения и станкостроения до абсолютного мирового лидерства в сфере атомных технологий нового поколения. Суверенитет перестал быть лозунгом, он шаг за шагом прописывается на производственных линиях, в университетских лабораториях и школьных классах.
Проекты будущего: выбор пути
В мировой истории всего два геополитических игрока доказали свою реальную способность быть глобальными цивилизационными интеграторами, способными вести за собой огромные пространства — мы и англосаксы. И пока западный проект сжимается в охранительную мальтузианскую систему, Россия уже сейчас предлагает планете дееспособную созидательную альтернативу, собирая вокруг себя сторонников суверенного развития.
Главным практическим воплощением этого альтернативного контура стало беспрецедентное расширение БРИКС. Вопреки попыткам изоляции, Россия смогла объединить крупнейшие мировые державы и развивающиеся цивилизации не желающие подчиняться давосскому диктату. Прямо сейчас идет построение полностью независимой от англосаксонского контроля глобальной архитектуры, от суверенных наднациональных платежных систем и независимых цифровых финансовых активов до создания новых трансконтинентальных логистических коридоров. Россия де-факто становится оплотом традиционной нормы, здравого смысла и центром притяжения для всех народов, отказывающихся сворачивать свое историческое развитие по неомальтузианским чертежам.
Глобальная битва XXI века идёт не за квадратные километры границ и не за объёмы ресурсов. Битва идёт за само право человечества на высокое, безграничное будущее. И если мы окончательно вернём себе право на большую мечту, мы не просто выстоим, мы заново сформулируем смыслы для всей новой эпохи.
И здесь перед каждым из нас встаёт один,фундаментальный вопрос, на который придётся ответить честно. Ведь мальтузианский проект будущего невероятно соблазнителен. Кому не покажется заманчивой идея вообще не ходить на работу, получать гарантированное пособие просто за факт своего существования, проводить дни в симуляторах и легально растворяться в психотропном тумане? Для миллионов обывателей это звучит как воплощённая мечта. Но дорога, вымощенная этими благими намерениями, ведёт к добровольному и безвозвратному вымиранию целых поколений.
Альтернатива — путь космизма — не обещает легкого комфорта. Это всегда тяжёлый труд, дерзкая наука, преодоление собственной лени и штурм неизведанного. Это тот самый исторический маршрут «через тернии к звёздам».
Перед человечеством открываются две финишные прямые. С одной стороны, комфортная виртуальная резервация, где можно беззаботно доживать свой век в качестве безликой биомассы, пока планету консервируют для её истинных хозяев. С другой — суровый, но великий путь созидания, требующий ответственности, воли и возвращения права на большую космическую мечту.
Что выберет каждый из нас, когда иллюзия прежнего мира окончательно растает? Сладкий сон угасания или трудный путь к звёздам?
