Я в упор не понимаю, как можно контролировать сахар у кота ежедневно (а уколы инсулина - это уже серьёзно, это - уже диабета I типа у кота), но при этом класть настолько огромный хер на банальную БЕЗОПАСНОСТЬ любимого питомца. Серьёзно - средний срок выживаемости уличного кота - около 2 лет. Поэтому вероятность, что кота (тем более, 11-летнего) на самовыгуле там нахрен убьют, в разы выше статистически, чем то, что его там покормят неправильной диетой. Поэтому сорри, но когда я слышу истории "ой, мы так нашего котика любили, а потом его на самовыгуле съела соседская собака, убили какие-то дети, сбила машина и пр." - мне ни на секунду не жалко таких людей. Мне жалко кота, которому достались хозяева-долбоёбы.

P.S. И отдельного котла просят долбоёбы, которые лебезят "ну, котик так привык, котик просился". У котика, блеать, интеллект 4-летнего ребёнка. Задайте себе вопрос - вы 4-летнему ребёнку позволите себе самому определять диету или решать, где и до скольки гулять? Нет? А почему? Может, потому, что он ещё недостаточно умный, чтобы не жрать одно мороженое (вкусненько) и не прыгать на заброшках в сугробы с припорошенной снегом арматурой (да всё нормально будет)?

Выскажу пару очевидных вещей:

1. Любого кота вместо нормального корма будет больше тянуть к дешёвому корму с усилителями вкуса (ой, нашему котику не понравился Ямс/Акана/Грандорф, котик привык к ***касу, котик лучше знает, хи-хи)

2. Кот в природе в многоэтажках не жил, он не осознаёт, что если сигануть из окна 10 этажа за пролетающей птичкой, будет бо-бо (ой, да зачем эти сетки "антикошка", наш котик умный)

3. Кот на самовыгуле = кот, который в один день гарантированно не вернётся домой (ой, да наш всегда возвращается)

Любой вменяемый котовод даже молодого и здорового кота кормит согласно рекомендациям ветеринара, держит строго в помещения со специальными сетками на окнах и не выпускает дальше порога. Потому что при таком уходе кот и живёт 15 лет в среднем, причём качественно живёт. У долбоёбов же обычно 5-6 лет. Выбор за каждым

Мама вату не катала - в сумку его и к ветеринару, купировать органы размножения.

Ну кот немного изменил режим дня - вычеркнул секс, остальное осталось при нем.

Прошло полгода, летом я вернулась, забрала обоих животных привезла за город в сумке, открыла сумку - первой вылезла пожилая кошка, увидела дом, узнала, запрыгнула на крыльцо, проявила радость. А кот вжался в дно сумки, а когда я подошла его достать - как вырвался и с бешеной скоростью сквозанул в обратном направлении. Я расстроилась, ну думаю лето есть лето, вернётся.

На следующей день я отправилась в магазин, а ближайшая ко мне соседка ехала на машине, предложила подвести, пока ехали он спрашивала что меня не видно было, я ей рассказала, что уезжала. Спрашиваю у нее что нового, она - да так, ничего, только КОТ ВЕРНУЛСЯ, представляешь?! Полгода не было, а он у нас в коровнике жил, домой не пускали - пакостный был, а щас - другой человек, уже и при кухне .. Вот я ржала, рассказала, что моя мамка ему яйца отчекрыжила.

Теперь, когда я иду мимо из двора и вижу кота, а он здоровый видный, гордый такой, я ему тихо так: "Миша, Бэтмен, кс-кс-кс" - кот от страха в пол вжимается и так ползком, локтями кверху бежит от меня подальше.

Он приходил каждое утро, никогда вечером, и я считала, что вечером он ищет еду в других местах, и мне было его жалко до такой степени, что я один раз зимой всерьёз обсуждала с мужем, не взять ли его домой. Муж был против, у него аллергия, и я до сих пор считаю, что это меня спасло.

К марту Борис стал широкий. Не чуть-чуть, а вот прямо как подушка, и прыгать на подоконник ему стало тяжело, он сначала залезал на перила, потом перебирался. Я решила, что он наконец-то отъелся на моём корме, и, честно, мне было приятно, я это признаю.

Двадцать второго апреля в чате дома появилось сообщение. Женщина из четвёртого подъезда, зовут Светлана, выложила фотографию и текст: кота зовут Персей, ему одиннадцать лет, у него диабет, два месяца назад поставили, прописана строгая диета и уколы по часам, за три месяца он набрал почти три килограмма, и «я умоляю того, кто его кормит, перестать, он не бездомный, он ходит гулять».

Я открыла фотографию. На фотографии был мой Борис, в ошейнике, на диване, с видом человека, которого оторвали от важных дел.

А дальше в этот чат по очереди, в течение примерно двадцати минут, написали ещё пять человек.

Выяснилось следующее, и вот эта часть до сих пор вызывает у меня уважение. У кота было расписание. Ко мне он приходил утром, в начале девятого, через козырёк. Потом шёл к Нине Васильевне из двенадцатой квартиры, которая кормила его варёной курицей с одиннадцати, потому что она в это время готовит обед. Днём его подкармливали охранники на парковке, туда он ходил есть кашу с тушёнкой из кастрюли, и они были уверены, что он живёт на парковке. Около пяти вечера он поднимался на третий этаж к парню по имени Костя, который давал ему тунца из банки, потому что Костя сам ест тунца и просто делился. Вечером, часов в восемь, он приходил к женщине из первого подъезда, которая оставляла ему сухой корм в тамбуре. И после всего этого он шёл домой к Светлане, где ему строго по граммам отмеряли диетический корм, и где он всем своим видом показывал, что его морят.

Все шестеро, включая меня, считали его бездомным. Каждый из нас видел его один раз в сутки, в своё время, и ни у кого не возникло вопроса, потому что он приходил голодный и уходил сразу после еды, никогда не задерживался, никогда не лез в руки. Я два года мечтала его погладить, он мне не разрешал, и я считала, что он просто дикий. Он, как я теперь понимаю, просто был по графику.

Светлана с мужем сделали объявления и расклеили в четырёх подъездах: фотография Персея, крупно «МЕНЯ НЕ НАДО КОРМИТЬ», ниже про диабет и телефон. На объявлении в моём подъезде кто-то через день дописал ручкой снизу: «а он просит». Я не знаю, кто это сделал, но я этого человека понимаю.

Потом Светлана ходила по квартирам. Ко мне зашла в субботу, с ветеринарной выпиской, и я, тридцатишестилетняя женщина, стояла в коридоре и оправдывалась, как школьница. Она была не злая, скорее очень уставшая. Сказала, что уколы два раза в день, что замеры сахара, что она уже год не может уехать никуда дольше чем на выходные, и что всё это время её кот ел тунца у Кости.

— Я ему говорю, Персей, ты понимаешь, что ты инвалид? А он сидит и смотрит.

Для него создали отдельный чат, он так и называется — «Персей». Туда добавили всех шестерых, охранников тоже, им Светлана отдельно объясняла и отдельно показывала выписку. В чате она пишет, когда он выходит гулять и когда его ждать домой, а мы отвечаем, приходил или нет. За первые две недели он похудел на шестьсот граммов, за три месяца — почти на два килограмма. Сейчас он снова нормально прыгает на подоконник.

Ко мне он больше не ходит, и вот это, если честно, задело. Пару недель после всей истории он ещё появлялся на козырьке, я ему ничего не давала, он сидел, смотрел, потом разворачивался и уходил. Потом перестал. Я его вижу только во дворе, он идёт по своим делам и меня в упор не узнаёт.

Миска оранжевая до сих пор стоит у меня на балконе, я её почему-то не убираю. Корм, который остался, я отдала Нине Васильевне из двенадцатой, она его скормила другим, уже настоящим, которые живут в теплоцентре за домом. Вот этим, кстати, никто не носил год еду, потому что они не садятся в метре от тебя и не смотрят в глаза, они боятся и убегают, и это немножко обидная для меня мысль, я её обдумываю до сих пор.

Подписывайтесь, если вам такое читать интересно, я буду писать по мере того, как у меня будет время и настроение.