Ответ на пост «Конкурс рассказов "Вам и не снилось!"»
Никогда не ругайтесь с неизвестными
Я вздрогнул от резкого звука и открыл глаза. На экране телевизора полицейская машина с сиреной требовала от кого-то немедленно прижаться к обочине и остановиться. Я потёр глаза, посмотрел на часы — без двадцати одиннадцать, отхлебнул из стоящей на подлокотнике кружки остывший чай и, поморщившись, поставил её обратно.
— Надо ложиться, — потянулся я за пультом и застыл. Звук повторился — кто-то настойчиво пару раз нажал на кнопку звонка. — Кого ещё принесло? — я поднялся с кресла и, стараясь ступать бесшумно, подошёл к двери. Освещённая лестничная клетка, искривлённая глазком, была пуста. Я постоял несколько минут, но, так никого и не увидев, открыл дверь и выглянул на площадку. Прислушался — тишина, дом спал. — Кхм. На грязном прорезиненном коврике лежала книга. Вернее, её остатки: обложка отсутствовала, а в начале торчали куски вырванных листов. Я ещё раз высунулся в коридор, нагнулся, быстро поднял находку и, закрыв дверь на замок, прислонился к ней спиной. Вверху на первой странице значилась дата: «2 сентября». Это же сегодняшнее число. Ниже шло несколько предложений. «Жить ему оставалось пять дней. А если быть точным — четыре дня, двенадцать часов и тридцать семь минут. Но он ещё не знал об этом. Сейчас он просто стоял в прихожей, держа в руках странную находку, и искренне верил в чью-то глупую шутку». Я перелистнул страницу — чисто, следующую, ещё одну. Ничего. Абсолютно белая бумага. Только в самом конце большими печатными буквами было написано: «КОНЕЦ».
— Глупая шутка, — смахнув выступившие на лбу капельки, я захлопнул книгу и тут же закричал. К тексту добавилась пара строк: «Он пролистал книгу в надежде найти сам не зная чего. Смахнул со лба предательски выступивший пот. Крик наполнил квартиру».
***
Звук собственного голоса, ударивший по ушам, подействовал как пощёчина на истеричку. Так! Сердце учащённо заколотилось, сонливость сняло как рукой, «шестерёнки в голове бешено закрутились».
Вся моя жизнь с размеренным распорядком, вся эта игра по понятным и предсказуемым правилам обрушилась в один момент, будто внезапно оказалось, что настоящие правила в ней совсем другие. И в эту новую игру мне предложили сыграть в такой форме, что варианта отказаться нет. Я почувствовал себя так, словно вышел на поле поиграть в обычный футбол за команду Италии или Бразилии, а игроки вдруг начали доставать из карманов «Беретты» и «Таурусы».
— Так! — ещё раз подумал я. — Что мы имеем? Книга, в которой отражается то, что со мной происходит прямо сейчас, и указано то, что должно произойти в будущем… и эта… эта неприятность через четыре дня. Я тщательно подобрал слово, избегая слова «смерть».
Написано то, что должно произойти в БУДУЩЕМ… Ещё раз мысленно повторил я… Так… в БУДУЩЕМ…
А что если…
Я схватил ручку и быстро написал:
«В дверь позвонили ещё раз. Курьер протянул коробку. В коробке было…»
Дописать не успел, потому что в дверь позвонили…
— Доставка, — буркнул курьер и передал коробку. Закрыв дверь, я с нетерпением надорвал картон…
— Стоп! — скомандовал сам себе и бросился обратно в кабинет.
…сто миллионов долларов, — дописал я.
— БАБАХХ! — громкий хлопок в прихожей разбудил тех оставшихся соседей, что ещё не успели проснуться от крика несколько минут ранее.
Метнулся в прихожую: «Вот же я осёл! Хорошо, что не написал миллиард». Перед глазами возвышалась огромная куча американских долларов в стодолларовых пачках. Обёртку части пачек разорвало, и разлетевшиеся купюры медленно кружили вниз, как осенняя листва. Оказалось, что сто миллионов долларов — это не чемоданчик и не коробочка, а огромная груда почти с меня ростом.
«Если жизнь вам подсовывает лимоны — сделайте из них лимонад», — всплыла в моей голове заезженная фраза из каких-то ободряющих роликов по саморазвитию.
Но радости обладания несметным богатством я не почувствовал, проблема никуда не исчезла. Наоборот, произошедшее в очередной раз показало, что я имею дело не с глупой шуткой, а с чем-то хоть и странным, но максимально реальным, при этом время неумолимо тикало, и оставалось его не так уж и много.
Быстро собравшись, я накидал с полрюкзака стодолларовых пачек, положил сверху загадочную книгу и, с трудом разгребая груды валюты, пробрался к выходной двери и вышел…
Прежде всего, думал я, нужно понять, что происходит. Если я никогда не сталкивался ни с чем подобным, если я ошарашен, это значит, мне просто нужен человек, который разбирается в данном вопросе лучше меня…
— Ты совсем сбрендил? Заявляешься без звонка, посреди ночи… — Наталия распахнула дверь. Впрочем, выглядела она не столько раздражённой, сколько удивлённой и заинтересованной.
— Случилось что?
— Да, — ответил я, проходя на кухню.
Наталия включила чайник. Сейчас она достанет чашки, заварит чай, насыпая заварку прямо в чашки — она не признавала заварных чайников, а ещё поставит на стол вазочку с печеньем или конфетами. Я знал её, наверно, «сто лет», с самого первого класса школы, и если и был человек, с которым можно было посоветоваться в моей ситуации, то, безусловно, это была она. Наталия Викторова без особых усилий рано получила степень кандидата исторических наук, опубликовала несколько работ, благосклонно воспринятых научным сообществом, преподавала в университете и могла бы рассчитывать на блестящую карьеру, но внезапно уволилась и перешла из столичного вуза в какой-то странный провинциальный исследовательский институт где-то глубоко за МКАД. Занималась там, по её же словам, историческими явлениями, которые не совсем укладываются в привычный контекст — что бы это ни значило.
— Вот, — сказал я, протягивая ей книгу.
Наталия внимательно повертела в руках вырванный кусок книги, осмотрев его со всех сторон, и углубилась в чтение.
— Доллары? — её брови поползли вверх.
— Да, — сказал я. Достал из рюкзака и положил перед ней пару пачек стодолларовых купюр.
— Это тебе. На булавки там и заколки.
Наталия не взглянула на пачки, а вновь погрузилась в книгу…
— «Он пришёл к женщине, к которой продолжал испытывать нежные чувства все эти годы?» — прочитала она вопросительно.
Я смутился.
— Это не читай, это, видимо, только что проявилось.
Наталия отложила книгу и задумалась. Обычно насмешливое выражение лица исчезло. Она стала необычайно серьёзной.
— Ну, что скажешь? — не выдержал я, прервав молчание. — Тебе о чём-то это говорит, может быть, сталкивалась с чем-то подобным или что-то знаешь?
— Что-то знаю, да. Впрочем, ты ведь и сам о таком знаешь.
— Я???
— Только не говори, что не смотрел фильмы о юном волшебнике и ничего не слышал о дневнике Тома Реддла.
— Эээ… — припомнил я. — Да, но ведь это же всего лишь детская сказочка.
— Видишь ли, писатели хоть и выдумывают свои произведения, но обычно всё же пишут о том, что слышали, что знают и что имеет место быть.
— То есть, — собрался я с мыслями, вспоминая сюжет, — перед нами… этот… как его… крестраж?
— Да, — просто ответила Наталия. — Вот только вопрос, чей он?
— Может, просто спросить? — осенило меня. Я схватил карандаш и написал: «Кто ты такой?»
И тут же у меня зазвонил телефон.
— Да, алло?
— Это кто? Где Галя? Кто ты такой? — раздался в трубке нетрезвый голос.
Немедленно в книге начатое мною предложение проявилось целиком: «Кто ты такой?» — вопрошал будущую жертву по телефону пьяный незнакомец.
— Тьфу ты, — расстроился я, причём не столько из-за неудавшегося общения, сколько от того, что меня назвали будущей жертвой. — В конце концов, — психанул я, — а какая разница, чей это крестраж? Мы же можем это всё как-то прекратить? Может быть, уничтожить книгу? Что там для этого нужно — меч Гриффиндора, клык василиска? У тебя есть что-нибудь из этого?
Наталия пристально посмотрела мне прямо в глаза и покачала головой.
— Полагаю, тот, кто тебе это оставил, не сильно опасался за сохранность. В нашем мире по улицам не ходят василиски. Но, знаешь, как ни странно, кое-что у меня есть.
Она вышла в комнату, поскрипела дверцами шкафа и тут же вернулась, держа в руках короткий изящный меч. Серебристый металл с чуть заметным свечением украшала искусная гравировка загадочных рун.
— Вот, — протянула она мне клинок, — эльфийская работа, при приближении орков светится синим.
— Откуда это у тебя? Впрочем, сейчас не до того, чтобы выяснять. Думаешь, стоит?
— Подожди, — Наталия предостерегающе подняла палец. — Во-первых, мы не знаем, поможет ли. Во-вторых, это успеется, ещё есть время.
— Что же делать? — растерялся я.
Наталия снова посмотрела мне прямо в глаза, ещё более пристально.
— Почему ты? Почему эта книга оказалась именно на твоём пороге? Подумай. Что ты мог такого натворить, кому перейти дорогу?
— Никому, — растерялся я. — Ничего я не совершал и ни с кем не конфликтовал. Я даже не помню, когда в последний раз хоть с кем-то ругался. Разве что в интернете, но это так, ерунда…
— Так. Выкладывай.
— Да не о чем говорить, сцепился в обсуждении с каким-то чудиком в теологическом споре. Я указал ему на противоречие почти всех религий. Если бог всеведущ и знает всё заранее, значит, будущее предопределено и у человека нет свободной воли. А этот невежда утверждал, что противоречия тут нет. Ну, совершенно необразованный тип, ещё и ник себе взял такой пафосный, будто имя славянского князя — «Родотвордослав».
— Родотвордослав?
— Ну да, а что?
Наталия задумалась.
— Ну и дубина же ты!
— Почему?
— А ты не улавливаешь, что происходящее с тобой — продолжение вашего спора о свободе выбора и предопределённости? И ещё… Если переставить буквы в имени «Родотвордослав», получается «Лорд ВодаВоротс».
— Тшш… — прошипел я. — Разве мы не должны опасаться произносить имя вслух?
— Опасение правильное. Знать имя — всё равно что знать номер телефона. Произнёс — считай, позвонил. Но… — глаза Наталии сверкнули. — Не в этот раз…
Она вновь открыла книгу и написала: «И тут Лорду Водаворотсу поплохело… В груди болезненно заныло, холодный пот выступил на лбу, дышать стало тяжело…»
Вновь зазвонил телефон.
— Что вы хотите? — раздался сдавленный хриплый голос.
— Прежде всего… — Наталия вновь гневно сверкнула глазами.
— Подожди, — остановил её я.
— Прежде всего… — я взял трубку и продолжил: — Я бы хотел извиниться. Я был неправ и признаю, что вы куда лучше разбираетесь в вопросе нашего спора.
— Эти слова выражают твою свободную волю?
— Да. Вы знаете, у нас есть варианты действий, но я выбираю извинения без всякого давления.
— Хорошо. Извинения приняты, — лорд положил трубку.
И тут же книга начала меняться. Одна за другой строчки стали расплываться и исчезать…
Наталия выхватила книгу, нашла нужную ей строку, улыбнулась, а затем нахмурилась.
— Женщина… Это ж надо было меня так назвать. Может, всё-таки прикончить эту книгу эльфийским клинком?
Я приобнял её и отвлек уста поцелуем, пока она не наговорила ещё что-нибудь лишнего…
