Жанрооборотень
Когда луна наконец скрылась, он смог безнаказанно обернуться, и теперь стоял перед потемневшим серебряным зеркалом (не забыть спрятать, какой удар по имиджу), яростно скребя отросшую щетину непонятно откуда взявшейся одноразовой бритвой (вроде как торговец был откуда то из Утопинска, но это не точно). Саму процедуру он ненавидел, до скрежета зубовного буквально, но в Романовске на щетину, а тем более на бороду, смотрели косо. А как не обрастать, если Луна никак не хочет менять фазу, издевательски изображая из себя желто-белый фонарь, на который так хорошо воется — и не менее хорошо поются серенады и прочие любовные песнопения (Благо у него была парочка знакомых поэтов, которые, едва завидев оскаленные клыки, начинали кропать любовные стишки в массовых количествах) — только это и спасало, когда дело доходило до очередной мадемуазель, припершейся на мокрый луг в вечернем платье и на двадцатисантиметровых каблучищах. (Он уже перестал пытаться внушить мысль, что бегать за оборотнем лучше всего в непромокаемых ботинках и в брезентовой робе, и желательно со шляпой-накомарником. Редкие случаи, когда дамы готовились заранее, у него начинали вызывать уже эстетический оргазм)
Наконец, надоевшая процедура бритья закончилась, он опрокинул на себе ведро с водой, смывая сбритую шерсть, встряхнулся, разбрызгивая во все стороны воду — после этого приходилось отмывать всю комнату, чтобы никто не засек — но блин, как это приятно, несмываемой краской подновил шрам — никто не верил, что процедура трансформации обновляет кожу — а шрамы, по мнению некоторых, украшают — ух, перегрыз бы глотку за эту глупость. Пока солнце еще не встало, он забрался на крышу — эта львиная привычка была куда ближе (но почему то общество признавало только волков), в очередной раз раздумывая, что надо бежать. Но куда? Далеко на востоке мерцали искры костров — там был Шаманск (десны при этой мысли сразу стало покалывать, клыки буквально лезли наружу). Там можно не ждать луну, лишь нож, пень, волчий пояс — и можно мчаться во главе стаи, пожирая кровавое горячее мясо, можно колдовать, превратившись в человека, отпустив бороду, отбросив мачо образ — и жить нелюдимо. Туда из Романовска явно никто не поедет. Но беда в том, что там придется объединиться с крылатым собратом, у которого клыки только сверху — и которого надо признать, он недолюбливал, тот временами излишне блистал. На западе, наоборот, свет был холодно — белый, почти лунный. Солнце над Нуаровском не вставало никогда, всегда шел дождь — и редкие фонари отражались на мокрых тротуарах. Там клыки не нужны почти никогда, хотя смертей и хватало. Зато ценился чувствительный нос, не теряющий зоркости ночью глаз, хитрый хищный ум. Клыками сверкать полагалось исключительно в тенях (он никогда не мог понять, как можно сверкать чем то в темноте. Но говорят, там этому учат). Совсем рядом стоял Обычинск (жители Романовска порой даже набегали туда, от чего портилась демография. Туда не хотелось совсем — какой прок скрываться по подвалам и помойкам, чтобы тебя никто не ценил, принимая максимум за бомжа. Да, там можно было охотиться почти безнаказанно — никто не верил в оборотней — но какой смысл в охоте, если есть только мясо — а как же страх? Здесь хотя бы ахали, закатывали глаза, кормили супом и чертовыми овощами (шпинат всегда застревал меж зубов). Изредка находились те, кто даже в Обычинске ухитрялся устроить шум — но в этом плане зомби оказались вне конкуренции, и соперничать было неприятно — тьфу, жрать тухлятину… Можно было, конечно, податься к сестре, в Юморчанку, та вышла замуж и воспитывала детей — спокойно, без паники и истерик, - но поселок был маленький, место немного — хоть и красиво, и почти никто не бегает за тобой с вилами… Но туда с Романовска тоже набегали — хоть и реже.
Он улегся на крышу, глядя на звездочку — Хардовск, в очередной раз пролетающий на недосягаемой высоте. Больше всего хотелось туда. Те, кто побывал там, рассказывали невероятное — там близко звезды, там ты не ограничен парой обликов, в которые приходится идти через боль, ужас, через веру в мистику. Ты строишь свое тело сам, делая, то что нужно в данный момент, создавая нужные органы через проектирование и программирование. Сам отвечаешь за свои поступки, не обвиняя луну, проклятья и колдунов. И там ты не один, там такие все — ты равный среди равных.
Снизу послышался шум. Он осторожно заглянул за край крыши, и с ужасом понял — все, не успел! Сотни женщин шли к дому, матери вели заплаканных дочерей, сами придерживая животы (и явно не от булочек). Он встал на четвереньки и завыл на невидимую Луну...