Это про фундаментальный конфликт непонимания — и он не про идеологию, а про разный внутренний опыт.
Возьму абсурдный пример. Есть люди, у которых нет правой руки: для них это постоянная проблема, и они ищут, как жить дальше. А есть те, кого эта ситуация вообще не касается, и те, кто просто не задаётся этим вопросом. Их миры почти не пересекаются: человек, который ищет ответ на вопрос «как жить без руки», с трудом поймёт того, кто этим вопросом не задаётся.
То же самое бывает с внутренней болью. Кто-то чувствует неразрешимую проблему, и это мучит настолько, что хочется найти хоть какой-то ответ — словно ищешь обезболивающее при сильной мигрени. А кто-то при головной боли просто терпит, идёт спать или, если совсем невмоготу, обращается за помощью. И эти два типа отношения к боли почти не понимают друг друга: человеку с мигренью сложно представить, что кто-то намеренно не снимает боль, а тому, кто терпит, не близка эта срочность.
Дело не в «правильности» одного подхода: у людей просто разная степень остроты вопроса и разные потребности в ответах. Я намеренно избегаю здесь рассмотрения того момента, когда религия часть культуры или идеологии.