Ахилл действительно моложе большинства ахейских вождей, но Гомер не сообщает, сколько ему лет. Поздние предания ещё сильнее запутывают его биографию. Парис судит трёх богинь на свадьбе Пелея и Фетиды, когда Ахилл ещё не родился. После этой свадьбы Ахилл успевает родиться, вырасти, пройти обучение, пожить на Скиросе, стать отцом Неоптолема и отправиться под Трою. Война продолжается десять лет, а после гибели Ахилла его сын прибывает к ахейцам и участвует во взятии города как взрослый воин. Если Ахиллу в начале похода было пятнадцать лет, Неоптолему к концу войны должно быть около десяти.

Такое противоречие появилось потому, что рассказы о суде Париса, юности Ахилла, Скиросе и Неоптолеме складывались в разное время. Авторы этих преданий добавляли новые события и не согласовывали возраст каждого героя со всеми остальными версиями. Поэтому из Троянского цикла нельзя извлечь точные даты рождения и составить непротиворечивые биографии всех участников войны.

Смерть Александра Македонского в тридцать два года тоже ничего не доказывает. Он умер молодым. Из возраста одного умершего царя нельзя установить обычную продолжительность жизни взрослого мужчины ни в Македонии IV века до нашей эры, ни тем более в микенском мире, существовавшем почти за тысячу лет до него.

Небольшие доспехи не превращают их владельцев в детей. Люди бронзового века в среднем были ниже современных европейцев, а панцири изготавливали под конкретного человека. Среди находок есть и крупные тяжёлые комплекты для взрослых воинов. Чтобы назвать какой-либо доспех детским, необходимо исследовать его размеры, устройство и обстоятельства находки. Одного впечатления, что он выглядит маленьким, для такого вывода недостаточно.

Правдивая экранизация могла бы показать молодых воинов и людей, которые начинали взрослую жизнь раньше нас. Однако превращать Одиссея, Менелая, Агамемнона и всю ахейскую армию в детей нет никаких оснований. Эта версия появилась из неверного понимания демографической статистики и попытки рассчитать возраст персонажей, точный возраст которых древние авторы вообще не называли.

Отсутствие современной стоматологии тоже не означает, что каждый взрослый человек ходил с одними «гнилыми пеньками». Состояние зубов зависело от возраста, питания, происхождения и перенесённых болезней. У кого-то действительно могли отсутствовать зубы, кто-то страдал от воспалений, а кто-то сохранял большую часть зубов до зрелого возраста. Если же всем героям заранее выдать одинаково разрушенные челюсти, получится не достоверность, а ещё один условный костюм эпохи — только вместо белоснежных туник теперь используется обязательная гниль.

С бронзовыми мечами ситуация та же. Да, для конца Бронзового века железные клинки были бы анахронизмом. Но бронза — это не мягкая медь, из которой оружие случайно согнули руками. Качество клинка зависело от состава сплава, литья, обработки и формы. Экспериментальная археология показывает, что бронзовыми мечами действительно сражались, причём сохранившиеся следы ударов позволяют говорить о продуманной технике боя. Клинок мог получить зазубрины или деформироваться, особенно при неудачном ударе, однако обязательное выпрямление меча ногой после каждых трёх столкновений — комический номер, а не установленный археологами порядок ведения боя.

Превращать Полифема в человека с генетическим заболеванием тоже совершенно необязательно. Такая версия ничего не объясняет ни в его поведении, ни в самом конфликте. Гораздо убедительнее представить изолированную пастушескую общину, живущую по собственным правилам. Вооружённые чужеземцы входят в пещеру, берут приготовленную пищу и ждут, что хозяин вручит им положенные гостям дары. Хозяин, не признающий их обычаев, видит перед собой людей, вторгшихся в его жилище. Здесь уже есть конфликт, для которого не требуются ни врождённое уродство, ни образ «грязного дикаря». Последний вообще больше говорит о взглядах современного рассказчика, чем о населении древнего Средиземноморья.

С сиренами автор высказывания случайно приближается к античной традиции, но тут же от неё отказывается. В древнегреческом искусстве сирен действительно изображали существами с женскими головами и птичьими телами. Однако сам Гомер их внешность не описывает. Главное в его эпизоде — прекрасное пение и обещание поведать обо всём, что произошло под Троей и совершается в мире. Это не жирные чайки, мучающие Одиссея ультразвуком. Ультразвук человек вообще не слышит, поэтому плакать от него, как от особенно громкой песни, Одиссей не смог бы. Птичий облик можно сохранить, но опасность сирен связана с голосом, знанием и желанием героя услышать собственную историю, а не с акустической пыткой.

Отсутствие компаса также не превращало каждого древнего моряка в человека, который десять лет кружит вокруг одного острова. Моряки знали очертания берегов, направление господствующих ветров, расположение островов, сезонные условия и морские маршруты. Они могли ориентироваться по небесным светилам и получать сведения о дальнейшем пути в прибрежных поселениях. Конечно, буря могла отнести судно далеко от знакомых берегов, а гибель опытных кормчих серьёзно осложняла возвращение. Но десятилетние скитания Одиссея включают плен, долгие остановки, потерю кораблей и многолетнее пребывание у Калипсо. Это не история человека, который каждую весну снова по ошибке прибывает на Сицилию.

Рацион героев тоже не обязан состоять из одной ячменной каши и полусырого козлёнка. Ячмень действительно занимал важное место в хозяйстве, но в Эгейском мире выращивали также разные виды пшеницы, бобовые, виноград, инжир и оливки. Люди употребляли хлеб, вино, масло, сыр, рыбу и мясо, хотя доступность продуктов зависела от положения человека и местности. Поэтому исторически правдоподобный пир не должен напоминать меню современного ресторан, но и повторять одно блюдо на протяжении всего фильма нет никаких оснований. Это просто впадение из крайности в крайность, но никак не историчность.

Самая слабая часть предложенной версии — обязательное объяснение богов скисшим вином и спорыньёй. Это привычная современная попытка свести любую древнюю религию к галлюцинациям. Для Одиссея ветер, волны и человеческие решения не исключали участия богов. Он мог понимать, что корабль разбила буря, и одновременно считать эту бурю наказанием Посейдона. Мог получить совет от незнакомца и увидеть в этой встрече помощь Афины или Гермеса. Чтобы показать такое мировоззрение, не нужны ни сияющие фигуры в небе, ни отравленный хлеб. Достаточно показать жертвоприношения, сны, предзнаменования, неожиданные встречи и то, как сами герои объясняют произошедшее.

Получается не исторически точная «Одиссея», а пародия в духе «в прошлом всё было грязным и плохо приготовленным». Настоящая историческая реконструкция начинается с других вопросов: от чего зависела власть правителя, как принимали вооружённых чужеземцев, почему корабль месяцами не мог выйти в море, что происходило с предводителем после гибели его отряда и каким образом люди объясняли вмешательством богов события, причины которых они прекрасно видели. Именно это делает древний мир необычным и интересным. Гнилые зубы сами по себе не делают его ни тем, ни другим.

Сирены: Это не соблазнительные девы, а жирные морские птицы с получеловеческими головами

Агась... я напомню что перед этим они гостили у Цирцеи, с фирменного бухла которой, команда Одиссея упоролась натурально до поросячьего визгу (так по тексту!!!). То что Одиссей после резкого выхода "в завязку" начал видеть какую-то нечисть, пытался выпрыгнуть с корабля и был в итоге связан, один-в-один повторяет анамнез больных белой горячкой. Разумеется жене потом рассказывали совсем другое...

Никаких изысканных фруктов. Весь фильм герои едят только два блюда: полусырое, обугленное на костре мясо козлятины и ячменную кашу

Простите, а куда делся хлеб, сыр, виноград, оливы и целый табун местных фруктов, включая инжир? Слышал про "фиговые листочки", которыми у статуй прикрывали причинные места? Так вот это он и есть.

Боги являются Одиссею исключительно после того, как он неделю пьет неразбавленное скисшее вино.

Экхм.... гражданин. Если вы не знали, то "скисшее" вино называется "винный уксус".