Жизнерадостный клоун, в экстазе шаманя,
Облизал вековой и нетронутый лёд.
Ну а летом сакральные воды Байкала
Обнажили накопленный срам и налёт.

Та вода, что когда-то прозрачно дышала,
Превратилась в зелёный и странный бедлам.
Тут сошлись воедино цензура и лилия —
Как положено здешним глухим временам.

Шоу крутится в тесном московском кармане...
Тут и Лебедев с матом, и святость без слов,
Чайки брезгуют жрать этот тухлый улов,
Что гниет на песке в приозёрном тумане.

Толпа ищет восторг, рукоплещет обману,
Продает этот лёд на Авито за нал...
Только мёртвая рыба плывёт по туману,
Означая сакральный финал.