zaytceva96

Масс маркет, автор: Андрей Лошак

Здесь - 1 часть большой и любопытной статьи: http://pikabu.ru/story/mass_market_3809639. 

2 часть: http://pikabu.ru/story/mass_market_2_chast_3848326

Третья и последняя!

Не политики ради, а интереса для.

Сиденья без спинок, дискриминация стариков, аплодисменты у Петра Толстого, каша на митингах ЛДПР, утрата веры в людей и другие вещи, которые больше всего волнуют рядовых участников массовок и их бригадиров.

Виктория, директор кастингового агентства

О профессиональной деформации и социофобии

Работа бригадиром очень сильно и очень негативно повлияла на мою личность. Я лет десять уже в этой профессии. Начинала с того, что собирала «публику» — тех, кто ходят на программу бесплатно, из интереса. Сейчас программ стало очень много, и публику вытеснила массовка. За деньги людей набирать, конечно, намного проще, масштабы росли, массовку приходилось отсеивать. Ну и пошли ссоры: люди, которых не пускаешь, возмущаются, начинают давить, и все, я не выдерживаю. 

Социофобия развилась. Желание жить на диком острове подальше от людей. Когда из-за дня в день ты вынужден смотреть программы, которые показывают по нашему телевидению, это не повышает твой уровень. А мы же еще ухом подключены к аппаратной и слышим, что режиссер, ассистенты, операторы говорят — а там стеб идет сплошной. Это, наверное, единственный способ не сойти с ума , если работаешь на таких передачах. И в какой-то момент я поняла, что надо отдать часть функций модераторам, бригадирам, и теперь у меня агентство, в котором работают десять человек.

О массовке

Если человек ходит в массовки изо дня в день в течение долгих лет, у него просто образуется клеймо на лбу: «Массовка». Я видела очень хороших людей, очень качественных, которые приходят из другой сферы. Видно, что человек свеженький, общаешься с ним, все хорошо. Через пару месяцев приходишь и думаешь: «Так, что-то с человеком уже не то. Он все еще здесь? Уже два месяца прошло. Нет, ребята, уходите отсюда, пока не поздно».

Эти свеженькие обычно приходят целенаправленно: получить какой-то опыт в жизни, что-то увидеть своими глазами, что-то понять, но они очень быстро «вымываются». Или, что еще хуже и печальнее, они становятся как все. Они перестают причесываться, следить за собой, потому что видят: «Смотри, ему можно. У него тоже башка грязная, рубашка неглаженая». Такие постепенно из первых рядов перемещаются на задние, и у них уже нет никаких сожалений: «А зачем мне лишний раз светиться?»

Есть, наоборот, пенсионеры, которые идут, потому что у них избыток энергии. Лень дома сидеть. Они приходят не из-за денег. Эти люди гораздо лучше выглядят, хорошо одеваются. Чем инертнее человек, тем он хуже выглядит. Таких и среди молодых много. У них, как правило, запросы слишком высокие. «Ой, я туда не пойду работать, потому что мне там не платят миллионы. И я буду ходить в массовки, потому что здесь не надо ничего делать». Это от лени. Такие еще и заснуть на съемках любят — надо следить, чтобы они в первых рядах не оказались.

Больше всего, конечно, пенсионеров, и, что обидно, на них почти нет спроса. Кризис: очень много людей, очень мало съемок. И приезжает много лишних людей. Это у нас называется «попасть в перебор».

Об управляемости

Массовка должна быть управляемой — независимых и самодостаточных мы не любим.  Заведомо неуправляемый человек будет качать права. Я юрист по образованию. Понимаю, что свои права надо знать и отстаивать, но здесь я не заинтересована, чтобы кто-то это делал. Да, я понимаю, что человек прав, но у меня другая задача в данный момент — уговорить его досидеть до конца программы. Это хорошо для человека — знать себе цену. Очень часто самые управляемые люди — те, кто не знают себе цену. К сожалению. Для них это плохо. Но для нас, как для бригадиров, это удобно. Это удобные люди.

О политике

Я сама выросла в России, но родители у меня живут в Киеве. И когда начался Майдан, то мне не понравилось, как об этом здесь рассказывали, и как реагировали люди. Я перестала посещать политические ток-шоу, потому что там надо хлопать в тех местах, где мне совсем не хочется хлопать. В общем, мне не нравится вращать это колесо пропаганды. Хотя… Наверное, если обратится ко мне какой-нибудь Соловьев и скажет, что запускает новое супершоу с огромным бюджетом, я возьмусь. Но сама ходить не буду — отдам сотрудникам. Это как бы такие двойные стандарты получаются, что, конечно, не очень хорошо.

Единственное, от чего я твердо отказываюсь, — это митинги. Мне уже прямо горы золотые предлагали, но для меня это too much. Потом недавно совсем было празднование захвата Крыма. Это вообще просто пляски на костях. Там были очень большие деньги — я сказала: нет, это, ребята, без меня.

О благотворительности

Я в какой-то момент вообще в благотворительность ушла. Уже год активно этим занимаюсь. С детьми-отказниками, в основном. Дети — они другие. Они не такие испорченные. Фонд «Вера», фонд «Дети наши». И есть еще фонд «Гражданское содействие». Я прихожу туда и просто занимаюсь с детьми, которым надо учить русский — это дети беженцев. В последнее время, по-моему, я переволонтерила малость: целыми днями могла заниматься только делами фондов. Для меня благотворительность сейчас, как глоток свежего воздуха.

Иван, владелец кастингового агентства

О карьере

Я раньше вообще никак не связан был с телевидением, работал в страховой компании. Когда был первый кризис — в 2008-м, мы с другом уволились и решили открыть кастинг-агентство.

Я зарегистрировался на сайте massovki.ru, сразу же записался на какую-то политическую передачу. Месяц ходил, изучал, чтоб понять, кто выделяет деньги, к кому надо подходить. Потом начали вот так, потихонечку, брать заказы сначала у других бригадиров, потом нас заметили продюсеры, стали предлагать проекты, ну и через год у нас уже был нормальный оборот, большой офис на Электрозаводской, и так мы проработали три года. Потом случилось неожиданное: моего партнера посадили. Мы до этого очень крупно поругались, никак не могли посчитать, кто сколько вложил и т.д. Началось разделение агентства, видимо, ему не хватало денег на зарплату сотрудникам, в общем, он то ли под наркотиками, то ли еще под чем, накрасил лицо белилами, нацепил сверху маску и пошел грабить съемочный павильон канала «Россия». Ладно бы, я понимаю, пришел к незнакомым. А он пришел к нашим партнерам, связал, значит, женщину-продюсера, приставил какой-то игрушечный пистолет, начал угрожать ножом: «Где деньги?». Ну, женщина, естественно, его сразу узнала, говорит: «Илья, ты че?» Он перепугался, попытался уйти, но охрана его скрутила и вот он уже третий год в тюрьме. В новостях даже сюжет про это был. С тех пор у меня самостоятельная фирма, которая занимается набором людей на какие-то мероприятия. Это не обязательно съемки. Реклама, сэмплинг, лифлетинг, раздача листовок, политические какие-то мероприятия.

О ситуации на рынке

Рынка массовки, грубо говоря, нет. Здесь такая чернь творится, потому что он никак не регламентируется, никаких профсоюзов нет, у массовки нет никаких прав. Особенно, если останкинскую массовку взять. Останкинские бригадиры считают себя какими-то властелинами мира, пытаясь всячески унизить ту же массовку, тех же коллег, с которыми сидели день назад там же, какие-то крестики им ставят, в туалет не выпускают. Вызывают людей больше, чем требуется, в общем, ужас творится там полный. Там и с националистическими призывами: «Ты, чернота, я тебя раскатаю в асфальт», — такие фразы бригадир говорила одной женщине. Полное бескультурье. Ну, мы выложили видео на сайте massovki, ее выгнали с того проекта, но тут же взяли на другой.

О митингах

Политикой, конечно, заниматься выгоднее. Митинги и короче по времени, и прибыльнее. Но тут часто образуются огромные змейки из посредников, особенно смешно, когда змейка зацикливается. Это когда тебе поступает заказ, например, 600 рублей за человека. Ты забираешь 100, передаешь 500 следующим посредникам, те — следующим, и через несколько звеньев тебе звонит кто-то и предлагает тот же заказ, но уже по 300 р. за человека. 

У нас такое было, когда мы на предвыборную компанию одной из партий работали. Мы очень смеялись. В результате до людей доходит, бывает, 150-200 рублей.

На больших митингах ты даже не знаешь, на самом деле, кто заказчик. Звонит какой-то человек, говорит, вот у нас есть такой-то заказ — возьметесь? Бригадир знает, что лучше не задавать лишние вопросы, но по своим каналам выясняет, официальный это митинг или неофициальный, дано разрешение или не дано.

Потом приходит человек — приносит деньги. Деньги всегда живые, естественно, неофициально. Если мы знаем, что митинг одобрен, тогда начинаем работать. Платные несанкционированные митинги — это, как правило, коммерческие истории. Например, кто-то хочет закрыть какой-то завод. Привозит массовку с плакатами, приглашает телевидение. Или надо построить какой-то дом быстрее, но максимальная этажность — 9 этажей, а они построили уже 15. Местные жители против, и у них общественные слушания проходят. Застройщику надо сделать так, чтоб на общественных слушаниях сидела целая куча народу, которая начинает орать: «Мы хотим этот дом, вы что, это развитие нашего района!». Мы тоже поначалу, как слепые котята, влезали в эти истории, но потом поняли: нет, это не наше. Но есть порядка 4-5 бригадиров, которые занимаются только этой грязью. Бывает, кто-то из массовки рассказывает: я, говорит, вчера стоял «за», а сегодня там же стоял «против». Я спрашиваю: а почему ты теперь «против» стоишь? А тут на двести рублей больше платят, отвечает.

О любви массовки к ЛДПР

Мне лично близка позиция либерал-демократическая партии. Я в ней состою. Они близкие к правительству, то есть я хорошо отношусь к президенту, настроен довольно патриотично.

Массовка действительно очень любит ЛДПР. Ну, потому что компенсация проезда, во-первых, хорошая — это мы так оплату за митинг называем, просто звучит более нормально. Ну и потом их еще накормят кашей, подарят мороженное, или какие-нибудь подарки. Естественно, они довольны, многие хотят потом вступить в партию.

О Майдане

Мы в Киеве работали, как раз перед Майданом, на предвыборную компанию одной партии. Там бригадиры, мальчишки совсем, платили и тем, кто ходил постоять внизу на Майдане, и тем, кто стоял сверху на Антимайдане. Я считаю, что там стравили между собой платных людей.

У нас разносили листовки люди, которые и на Майдане работали, и они говорили: «Вот, нам там не заплатили, зачем мы в это вписались..» А проходит пять дней, я спрашиваю: «Ты куда?» — «Я пойду на Майдан» — «Зачем?» — «Ну как, я же должен защищать свою страну?!». Я ему говорю: «Тебе же деньги платили только что! Зачем ты идешь туда уже забесплатно?»

В итоге, народ, который у нас работал на митингах против Майдана, вдруг начал прыгать и кричать: «Слава Украине!» и так далее. Мы говорим: «Ну вы че? Включите мозги, мы же вам деньги платим». Очень быстро все там зажглось. Наверное, ресурс большой был.

О концерте в поддержку присоединения Крыма

В Москве на концерте в поддержку Крыма не работал, кажется, только ленивый. Сколько там заявлено? Сто тысяч или сто десять тысяч человек было. Даже те бригадиры, к которым давно не обращаются, те, которые кидают постоянно, всё равно они звонили и говорили: «Ой, а мне там заказ на сто человек». 

Нам тоже делали заказ туда, но мы не стали работать, потому что когда такие массовые мероприятия, очень легко можно оказаться в ситуации, когда ты не можешь найти человека, который деньги платит. И что ты тогда массовке скажешь?

О скандале с НТВ

В 2012 году нас подставил НТВ. Помните, был митинг на Болотной? Они тогда обратились к бригадиру, попросили собрать массовку и крупно снимали, как им раздают деньги. А потом в передаче «Анатомия протеста» представили белое черным, черное белым. Мол, оппозиционеры получают деньги, хотя люди на ту акцию в основном бесплатно ходили. А бригадир, Лена Коновалова вообще не знала о том, что так покажут. И вот ее подставили. При том, что она с НТВ — на новогоднем шоу работала. То есть они еще и своего человека подставили. Потом люди как-то узнали, что это она набирала, и на сайте massovki начали ее травлю. Писали, что отрежут ей голову и все такое. Все соцсети были полны угрозами. Ей даже из Москвы пришлось на пару месяцев уехать. Я потом снимал сюжет: «Анти-анатомия протеста», где брал интервью у бригадиров, которые засветились в той передаче и которых подставили, очернили. Мы даже акцию «Похороны НТВ» устраивали.

О вере в людей

Вообще теряется. Тяжело, на самом деле, потом верить, что есть что-то искреннее и не за деньги. Виктория, с которой вы говорили, ходила на тренинг личностного роста, потом мне посоветовала. Я тоже отходил туда. Встряхнули, взбодрили там. Нужно было поверить в людей, в то, что есть какая-то искренность, есть благотворительность. Поэтому мы занимаемся все благотворительностью и так далее. Мы, например, помогаем дому ветеранов кино, Вика помогает детям. Хочется найти что-нибудь настоящее и светлое, потому что когда ты видишь постоянно вот так, ты уже начинаешь не замечать, что помимо черного, есть еще что-то белое.