tromplier

Луи всегда был молчаливым человеком. Во-первых, рядом не было тех, с кем он мог бы просто о чем-то поговорить. Во-вторых, рядом были те, с кем не о чем было разговаривать. Жил он в однокомнатной съемной квартире на третьем этаже с выходом на балкон. Рядом с балконом была пожарная лестница, по которой мог ходить любой, кто захочет. Поэтому Луи всегда запирал окна и дверь на балконе, чтобы к нему ночью никто не пробрался. Вентиляция в квартире работала слабо, поэтому в летние знойные ночи в квартире было особенно душно. Красть у Луи было нечего, кроме старой мебели съемной квартиры. И мотоцикла, который он ставил на платной стоянке через две улицы от дома.

Но паранойя никуда не девалась. В прошлом году по такой же лестнице в соседскую квартиру пробрались два грабителя в лыжных масках с дырками на глазах. Потому что у соседа дверь на балконе была всегда открыта. Они застрелили его из самодельного пистолета. А его жене пробили голову чуть выше виска бейсбольной битой из алюминия. Она выжила, но осталась жить частично парализованной, с титановой пластиной на пол головы. Грабители взяли долларов двадцать и спустились по той же лестнице клацая ботинками по железным ступенькам. К слову их так и не нашли.

Когда Луи вспоминает об этом, ему становится не по себе. Он прокручивает в голове сценарии, где ломятся грабители не к соседу, а к нему в однокомнатную квартиру, в которой красть нечего. В него стреляют из пистолета, а битой проламывают череп.

***

Будильник.

Когда Луи просыпается по будильнику, он чувствует, как его подпирает само время. Он не может остаться в кровати, поспать ещё хотя бы десять минут. Нужно сразу вставать, идти умываться, завтракать и собираться на работу.

Эта стройка уже доканала его. Ему кажется, что она никогда не закончится. С одной стороны, он уже спит и видит, как всех сокращают и ему больше не надо вставать ни свет, ни заря, чтобы ехать таскать пятидесятикилограммовые мешки. С другой стороны, без постоянной работы он быстро останется на улице.

Луи закусил ватрушку с творогом, запил её водой и пошел обуваться.

Выйдя на площадку его встретил хозяин квартиры. Он знал, во сколько Луи идет на работу, поэтому не стал упускать возможность напомнить про оплату.

– Эй, сегодня оплата за жилье, не забыл?

– Да, я помню, вечером занесу.

– Двести долларов.

– Было сто пятьдесят.

– Теперь двести.

Луи опустил голову и начал думать, где ему набрать еще шестьдесят.

– Если цена не устраивает, я тебя не держу, найди жилье дешевле.

– Устраивает.

– Вот и хорошо. – сказал он, почесывая свой огромный живот.

Будь на месте Луи другой, он бы взбесился. Устроил истерику, в крайнем случае как-нибудь бы поборолся за себя. О таком надо заранее предупреждать, а не в день оплаты. Но не Луи. Он всегда избегает конфликтов. Возможно из-за этого он и оказался в том месте, где он сейчас находится. Один, без друзей, проживающий в чужом жилье практически без гроша в кармане. В детстве его учили не вступать в конфликты. Не лезть в драку и всегда быть вежливым с людьми. Очевидно его родители жили в своем мире, не имеющим ничего общего с реальностью.

Чтобы понять эту истину Луи заплатил огромную цену, ощутив на своей шкуре, что мир по своей природе добрым быть не может. В реальном мире нельзя быть мягким и удобным для всех. Но одно дело понимать это. И совсем другое быть жёстким, когда с самого детства в тебя пытались ввинтить вежливость и покорность.

***

– Здравствуй Боб. – поздоровался Луи с охранником стоянки.

– Привет, Луи! Ночью дождь был, я накрыл твой байк. Так что не пугайся.

– Спасибо, Боб. На мокрой седушке ехать то еще удовольствие.

– Знаю, Луи. Сам мотоциклист со стажем. – Боб добродушно моргнул, крепко зажмурив глаза, и махнул рукой.

Луи снял с мотоцикла черную строительную плотную упаковку, вставил ключ зажигания и сел за руль.

Старый мотоцикл Луи хоть и выглядел потрепанным, но особых проблем не доставлял. Заводился в любую погоду. И всегда довозил туда куда было нужно.

Время поджимало. Через утренние пробки Луи пробирался в междурядье, переживая о том, чтобы не оцарапать чужую машину. По дороге ему нужно заскочить взять что-то перекусить на работу.

***

Луи припарковал байк возле небольшого павильона у остановки. Здесь он берёт стряпню каждое утро. Чаще всего пирожки, потому что их удобно есть. Нашел он это место случайно, заблудился пока ехал на стройку в первый рабочий день. Но пирожки так понравились, что он теперь каждый раз заезжает сюда.

Прозрачные пластиковые ящики для выпечки, защищающие от пыли и выхлопов, щипцы, одноразовые перчатки. Доброжелательная бабулька, которая уже знает его по имени.

Из-за угла павильона вывернул мужик с породистым ретривером на поводке. Пёс спокойно шел рядом, но едва сравнялся с Луи, как резко замер, прижал уши и, судорожно потянув поводок в сторону проезжей части, чуть не попал под машину.

– Да стой ты тупая псина! – недоуменно кряхтел хозяин, подтягивая удирающую собаку к себе.

Луи с толку сбило поведение собаки. На секунду он даже забыл, что хотел. Он начал перебирать варианты такой реакции на него. Запахи? Он мылся утром, одежда чистая. Может он цепанул едкое химическое соединение, которое чувствуют только собаки, пока ехал по трассе? Возможно.

– Луи? – одернула его бабулька.

Он вспомнил зачем приехал и подошел к стеклянной витрине.

– Здравствуйте. – сказал он, снимая перчатки и оглядываясь на собаку, которая, поджав уши, пряталась за хозяина.

– Здравствуй, Луи. – улыбнулась она за стойкой. – Странная собака, да?

– Даже очень. – согласился Луи. – Дайте три пирожка, пожалуйста. Можно два с мясом и один с капустой, если есть. И воды, литр, негазированной.

– На работу поехал? – спросила она, подцепляя щипцами пышную выпечку в фирменный бумажный пакет.

– Да… – кивнул Луи и тяжело вздохнул.

– Вот держи, мой хороший.

– Спасибо. – улыбнулся Луи, приложив карту к терминалу.

Луи забрал аккуратный, согревающий пакет и вернулся к байку. Пёс у остановки всё так же нервно оглядывался на него, прячась за широкими штанинами хозяина, пока Луи не завел мотор и не уехал.

***

Строительство нового стадиона затянулось на несколько лет. Подрядчик взял себе откат в сорок процентов. Поэтому он нанял нелегальных рабочих за бесценок. А на остатки накупил технику, которая дважды отработала свой ресурс. Хлам, одним словом. Дешёвое оборудование в такую жару перегревается, закипают моторы и выходит из строя гидравлика.

У въезда на стройплощадку стоят четыре сломанных оранжевых самосвала, мимо которых, как мышка, проскользнул Луи на мотоцикле.

Стройка ещё не ожила, рабочие только начали подтягиваться. На площадке пахло мазутом и паленым гудроном. Луи заглушил байк возле бытовки. Зашёл внутрь, быстро переоделся в робу и убрал пакет с пирожками и водой на полку своего шкафчика.

Через минуту он уже монотонно таскал тяжелые, въедающиеся в кожу мешки с сухой смесью, закидывая их в кузов.

***

К середине дня солнце встало в зенит, и на стройку обрушилось настоящее пекло. Воздух над бетоном преломлялся, металлические кузова раскалились так, что к ним нельзя было прикоснуться рукой.

На коротком перерыве Луи сходил в бытовку, забрал уже остывшие, но все еще мягкие пирожки и бутылку воду, а затем пошел в свой укромный уголок в теньке за высокой бетонной стеной. Там он мог передохнуть от знойной жары и перевести дух. Остальные рабочие ели в беседке под прозрачным листом поликарбоната, под которым, как казалось Луи, было еще жарче, чем без него. Луи пытался по началу есть с ними, но не мог выносить их сигаретный дым и высокочастотный галдеж, от которого резало барабанные перепонки. Да и пыли за стеной было поменьше.

***

Часы монотонно отсчитывали время, а Луи всё также без остановки таскал мешки с сухой смесью, один за другим закидывая их в кузов. Взмыленный напарник по бригаде, переведя дух у борта и тяжело дыша от духоты, посмотрел на него с легким изумлением.

– Эй, отдохни немного.

– Я не устал. – Луи знал, что если он не выйдет за норму, то суммы заработанной за день не хватит, чтобы покрыть аренду за квартиру.

Напарник выглянул из кузова, высматривая бригадира. А когда убедился, что кроме рабочих никого нет, снял перчатки и сел на мешки, доставая пачку сигарет с зажигалкой.

– Как думаешь, куда они везут эти мешки? – спросил напарник, подкурив сигарету и выпустив клуб дыма.

Луи сбросил мешок в кучу и взглянул на него.

– Без понятия.

– Хэнк говорит, что перераспределяют по другим объектам. Но я думаю он пытается распродать остатки. Вчера два бульдозера на траке вывезли. Тоже продал поди.

– Хочешь сказать они заморозят стройку?

– Да, гуляет слушок. Придумали способ свернуться и деньги не возвращать. Аномальная жара. Страховая покроет ущерб, и наймут другого подрядчика.

– Когда они закрывают стройку?

– Через неделю кажется. Плюс-минус.

Луи вытер мокрый лоб пыльным рукавом, размазав грязь.

– Чёрт. – расстроился Луи и сел на каменный мешок.

– Ты куда пойдешь? Есть работа на примете? – спросил напарник, стряхнув пепел с сигареты.

– Нет. – Луи опустил голову, тяжело дыша.

– Это хреново. – напарник затянулся в последний раз и щелчком отправил бычок в кучу строительного мусора. – Ладно, пошли. Сами себя мешки не перетаскают.

Луи поднялся. Спину ожгло тупой болью, но он молча взялся за очередной мешок.

***

Во второй половине дня Луи таскал мешки уже на автомате и краем уха вслушивался, о чём говорят у бытовки начальник с бригадиром...

– Тебе хватит выплатить всем за вторую машину? А то похоже в планах была только одна.

– Разберёмся. – разозлился начальник. – Парень этот мне всю карту сбил.

Они отошли в сторону, но Луи всё понял без слов. Это про него. Про то, что он сгрузил лишнее и сорвал кому-то левую схему. Предчувствие грядущей дряни стало почти осязаемым.

Оставшиеся два часа смены тянулись вечностью. Луи молча дотаскивал остатки стройматериалов, каждую секунду ожидая подвоха. И подвох не заставил себя ждать. Когда рабочий день подошёл к концу, и мужики потянулись к бытовке за расчётом, бригадир окликнул его:

– Луи, подойди на минутку.

Луи молча подошел к начальнику, который суетливо мялся с ноги на ногу. Он держал в одной руке белую кепку, а другой почесывал залысину.

– В общем тут такое дело. Вы сгрузили сегодня мешки не в ту машину. Бригадир спутал цифры на номерах.

– Ну так вычтите из его зарплаты. Я работу выполнил.

– Мы над этим работаем, но клиент сегодня нам не выплатит. Плюс неустойка.

– Моя то в чем вина?

– Луи, тебя никто и не винит. Просто сегодня выплата за одну машину. – он дал Луи десять долларов.

– Это что шутка? Мне сегодня за квартиру платить.

– Извини приятель. Если есть какие-то претензии, можешь обратиться в профсоюз. Но ты и сам здесь работаешь нелегально. Мы тебя вообще не нанимали на работу.

– Это несправедливо.

– Так бывает приятель.

Спорить не было смысла. Морально Луи готовился к этому почти весь рабочий день. Но хуже всего ему было от осознания, что сегодня он останется без жилья. В глубине души он, конечно, надеялся, что хоть какое-то чудо произойдет. Он найдет сто баксов на парковке. Или выиграет миллион долларов, став стотысячным посетителем в магазине обуви. Он как раз думал зайти туда после работы, проверить не купили ли те темно-серые кроссовки с толстой подошвой, и со скидкой в 46%. Их уценили из-за поступления новой партии сезона этого года. На левом башмаке Луи всего пару дней назад заклеивал подошву клеем для дерева, который нашел в подсобке съемной квартиры.

***

После стройки Луи заехал в маленькую кафешку у дороги. Там большая посещаемость, поэтому еда дешевая.

– Добрый вечер. Что будете заказывать?

– Мне двойной экспрессо на овсяном молоке.

– Хорошо.

– Круассан с миндальной пастой.

– Ещё что-нибудь?

– Да. Четыре бургера. Пять. Нет. Шесть сырных соусов. Роллов, штуки три. Картошку по-деревенски. Салат с рукколой, пармезаном и грушей.

– Записала.

– И тосты с авокадо и кунжутом.

– Поняла.

– И свежевыжатый апельсиновый сок.

– Да, есть.

– И гранолу с греческим йогуртом и мёдом.

– Ещё что-то?

– Да. Бутылку газировки какой-нибудь.

– Есть вишневая, лимонная, яблочная…

– Да без разницы. – перебил он её. – Два литра. И капучино еще с собой.

– Хо-орошо. Всё записала. Ожидайте.

– И побыстрее там как-нибудь.

– Конечно.

Подошла очередь Луи.

– Добрый вечер. Что будете заказывать?

– Здравствуйте. Мне, пожалуйста, овсяную кашу и три яйца. Жаренных.

– Всё?

– И стакан воды, пожалуйста.

– Хорошо. Ваш заказ принят, ожидайте.

***

Каша на вкус оказалась весьма паршивой. Порошковая, пересохшая структура, залитая для виду водой. Но Луи всё равно сидел молча и жевал этот пересушенный раствор для укладки гипсоблоков.

– Луи, это ты?

Луи поднял глаза от тарелки.

– Винсент?

– Здарова, бро. Как сам?

– Нормально. Ты как? Как Минда?

– Да пошла она в сраку, дура. – сказал Винсент и завалился на красный диванчик напротив Луи.

– Чего так?

Винсент задрал свою майку и показал Луи два пулевых ранения на животе в виде двух цветочков на коже размером с пробку от шампанского. За поясом у него торчала золотистая ручка пистолета.

– Связалась с Билом. Ты его не знаешь он с другого района. Две пули мне в живот всадил, прикинь?

Луи удивился для виду. Из вежливости даже скорее. Такого он насмотрелся в прошлой жизни. И кровь, и раскиданные по полу кишки, простреленные головы, руки. Когда они с Винсентом были друзьями, он частенько тащил Луи на тусовки, которые почти всегда заканчивались бойней. Возможно Луи просто везло, а возможно его не трогали из-за того, что он никогда не брал с собой оружие.

Для приличия Луи качнул головой в сторону, будто он не ожидал, что Винсент таки словит пулю. Хотя Луи больше был удивлен тому, что он вообще еще жив.

– За что он тебя подстрелил?

– Я ему об голову бутылку разбил. Урод он. Да и Минда шаболда не лучше. Он то не знал, что я её парень.

Луи тихо слушал и пытался впихать в себя полусухую овсяную кашу, запивая водой после каждой ложки.

– А ты че эту дрянь ешь? Здоровое питание что ли?

– Типа того.

– Взять тебе че-нить?

– Нет-нет. Я не голоден. – паршивая овсянка напрочь отбивала весь аппетит.

– Ну смотри. – Винсент взглянул на официантку, затем перевел взгляд на её зад и проводил её до самого входа на кухню. Потом снова включился. – А это. Если с бабками туго ты говори. Я придумаю че-нить. У нас тут как раз одна тема есть. – Винсент чуть придвинулся к Луи. – Мы хотим один банк вынести. Но нам людей не хватает. – сказал он шепотом.

Луи перестал жевать пересохшие овсяные хлопья и поднял брови от удивления.

– Да расслабься. Деньги картелей. У них бабла немерено, там даже полиция не впишется это не их территория.

– Я в это лезть не хочу. – сказал Луи и покачал головой, переведя взгляд на кашу.

– Ну как знаешь брат.

Раздался звон колокольчиков из-за открывшейся входной двери, в кафе зашел длинный парень в красной бандане.

– Винсент, ну ты идешь?

– Ладно, Луи, полетел. У тебя мой номер остался?

– Да.

– Если надумаешь – дай знать.

Луи покивал и отбил кулак Винсенту. Когда Винсент вышел, Луи погрузился в полное непонимание, что ему дальше делать. Продлить аренду ещё на месяц он уже не сможет. Хозяин квартиры вредный ублюдок, который ни во что не ставит его.

– Банк… – задумчиво произнёс Луи.

Он мысленно просчитал риски и понял, что ничем хорошим ограбление банка картеля не кончится. Винсент когда-то давно был для Луи другом. Но сейчас интуиция подсказывала, что теперь Луи для него и его шайки просто рабочий, которому можно доверять. Человек, который поможет решить их технические проблемы. И никого из них не сдаст, даже если их поймает полиция.

Через силу он доел кашу и жаренные яйца, которые почему-то отдавали рыбой. Встал из-за стола и, натянув перчатки, вышел на улицу.

Луи сел на байк и поехал к своему дому по пустой вечерней дороге. Ветер бил в стекло шлема, будто проветривая и саму голову. В такие моменты мысль о том, что привычной жизни приходит конец, казалась даже абсурдной. Ведь в данную минуту всё ещё хорошо. Теплый летний вечер, веселые толпы беззаботных прохожих. Большой городской фонтан на площади, на котором бегала ребетня с громкими визгами. Солнце вот-вот спрячется за горизонт, освещая всё теплыми оранжевыми красками.

***

Луи оставил байк на стоянке, а сам потащился домой. Пока он поднимался по лестнице к своей двери, он услышал тяжелое пыхтение. Возле двери недовольно крутился хозяин квартиры, вышагивая взад-вперед, каждый раз разворачивая свой живот на сто восемьдесят градусов.

– Деньги. – вылетело из пузана, как только в его поле зрения попал Луи.

– Мне сегодня не выплатили зарплату. – сказал Луи поднимаясь по лестнице. – Завтра я достану деньги.

Луи повернул голову и только сейчас заметил, что рядом стояла женщина с двумя детьми и чемоданами.

– У них есть деньги. – сказал мужик. – Собирай вещи, и выселяйся.

Луи молча посмотрел на чемоданы. Посмотрел на хозяина.

– Хорошо.

Сбор вещей занял от силы минут десять: старый рюкзак, пара сменных вещей и скромный набор инструмента. Когда он вышел на улицу, дом в ту же секунду стал для него чужим. Солнце уже ушло за горизонт, но душная, липкая жара осталась. В городе стремительно расползалась очередная вспышка инфекции, из-за чего в экстренном порядке закрыли все дешевые хостелы и ночлежки. А эта комнатка была самым дешевым жильем, которое Луи только смог найти. Дешевле просто не существовало.

Он дошел до ближайшего сквера и сел на деревянную скамейку, положив правую руку на рюкзак.

В голове была звенящая пустота. Луи перебирал варианты, но ни один из них не выдерживал суровой математики. Город вокруг жил своей суетливой жизнью, а он просто застрял посреди него, окончательно выбитый из системы.

Луи достал из кармана потертый телефон, нашел в списке контактов номер Винсента и нажал вызов.

– Луи? Это ты? - послышалось из динамика.

– Я согласен.

– Приезжай на промзону. Ты знаешь, где это. – послышался радостный голос.

– Хорошо. Скоро буду.

***

Поздний вечер накрыл город сырой, тяжелой темнотой. Луи повернул к заброшенной промзоне. Гравий под колесами байка хрустел слишком громко, а одиночный луч фары выхватывал из мрака только ржавую сетку-рабицу и петли колючей проволоки по верху забора.

За спиной оттягивал плечи тяжелый, набитый до отказа рюкзак. Все, что у него осталось после того, как его выставили из квартиры.

В глухом конце территории вспыхнул и погас тусклый свет. Массивные металлоконструкции пожухлого, давно заброшенного цеха выглядели как ребра вымершего зверя. Луи заглушил двигатель неподалеку от раздвижных ворот. Мотор затих, и на промзону снова навалилась глухая ночь, разбавляемая только тихим щелканьем остывающего металла.

У дверей его уже ждал Винсент.

Луи откинул одной ногой подножку и слез с байка, привычным движением стянул кожаную перчатку и сунул её в карман.

– Здарова, бро! – Винсент расплылся в улыбке, подошел ближе и без лишних церемоний шарахнул его ладонью по спине, увлекая за собой внутрь. – Рад что приехал. Заходи, у нас тут весело.

Внутри цеха пахло сыростью, машинным маслом и откровенным собачьим дерьмом. В центре помещения на толстых, покрытых ржавчиной цепях бились два питбуля. Оскаленные пасти, брызги слюней, бешеный рык. Толпа пьяных обрыганов развлекалась тем, что бросала им на бетон куски сырого, еще кровоточащего мяса, и ждала, когда псы начнут драть друг друга за шкуру.

Несколько мужиков стояли вокруг, держа в руках пластиковые стаканы с пивом.

Когда тяжелые двери за Луи закрылись, народ вокруг затих. Присутствие чужака всегда привлекало внимание. Все уставились на него, ожидая, когда он снимет шлем, чтобы посмотреть кто под ним.

Луи молча встал напротив этой свирепствующей своры. Расстегнул защелку шлема.

Псы ревели, рвали мясо, цепочки натягивались с металлическим звоном. Но ровно в тот момент, когда Луи снял шлем и поднял взгляд на собак, рык прекратился. Будто кто-то щелкнул тумблером.

Два питбуля, которые секунду назад готовы были насмерть загрызть друг друга, мгновенно замерли. Шерсть на холке встала дыбом, уши прижались к черепу. Они перестали обращать внимание на мясо, на людей вокруг, на цепи.

Псы начали медленно, судорожно пятиться назад, прижимаясь брюхом к холодному бетону. Цепи натянулись до предела на противоположных концах. Собаки изворачивались, скулили и безумно хрипели, пытались вырваться из ошейников и буквально впрессоваться в каменную стену позади себя — только бы оказаться как можно дальше от парня со шлемом в руках.

В цехе повисла глухая, нездоровая тишина.

Народ удивленно переглянулся, не понимая, что за муха укусила бойцовских псов. Луи лишь спокойно вздохнул, перехватил шлем под мышку и посмотрел на Винсента.

Винсент тем временем нашел происходящее весьма странным, поэтому подозрительно смотрел на Луи.

– Идём, – сказал Винсент, кивнув в сторону подсобных помещений, и повел Луи прочь от глазеющей толпы.

Они прошли в глухую, заваленную мусором каморку. Здесь пахло сыростью, перегаром и дешевым табаком. Винсент зашел первым, залез рукой под футболку и вытащил тот самый тяжелый позолоченный «Кольт 1911», который до этого торчал у него за поясом.

– На, подержи, – Винсент сунул рукоятку пистолета прямо в ладонь Луи, внимательно наблюдая за его реакцией. – Почувствуй вещь. Тяжесть.

Луи на мгновение сжал рифленую рукоятку и тут же вернул оружие Винсенту.

– Я не беру оружие, ты же знаешь.

– Знаю, – Винсент хмыкнул, забрал «Кольт» и с довольным видом засунул его обратно за пояс. – Ты у нас пацифист с принципами. Только эти принципы тебе сейчас даже на суп не зарабатывают, бро. Ты ж едва на ногах стоишь.

– Я справлюсь без ствола. Если я нужен вам как техник — я сделаю работу. Потасовки и стрельба — это ваша часть.

– Ладно-ладно, не кипятись. – он внимательно смотрел на Луи. – Что стряслось? – спросил он почти также, как и много лет назад, когда они были лучшими друзьями.

– Выселили из квартиры. – Луи поправил тяжелый рюкзак на плечах. – На стройке не выплатили за полный рабочий день.

Винсент порылся на заваленном столе, вытащил обрывок картонки, быстро чирканул что-то огрызком карандаша и протянул вместе со связкой ключей.

– Вот тебе жилье. Приезжай завтра. Обсудим всё.

– Хорошо. Спасибо, Винсент.

– Нет проблем, Бро. Отдохни, выспись как следует, я тебя не тороплю. Сделаем дело и у тебя наконец начнется другая жизнь. Узнаешь, каково это, жить ни в чем себе не отказывая.

Луи слегка улыбнулся. Он допустил мысль, что это безденежье закончится наконец. А с ним же уйдут все проблемы.

– Ладно, поеду. Устал что-то. – сказал Луи, смотря в коридор и видя толпы пьющих людей.

– Давай до завтра. – Винсент протянул кулак, который отбил Луи.

Читать Часть 2 в Telegram (https://t.me/book_of_jeriho)