За 40 дней до
Когда иссякаешь внутри-
Любви не остаётся.
Словно всю отдала, без остатка,
Хотя ещё вчера казалось, что есть капля.
И ты тянешься, тянешься
бесконечно долгими руками к тем своим близким и дорогим,
Чтобы обнять и подарить каплю света,
Но...обрываешься в застывшей позе с маской улыбки на своём лице
Ничего. Отдала без остатка ему все.
А он и не понял.
Лгал, брал, бесил, сердил, посылал, шутил жестко и неуместно.
И когда пробовала заговорить- затыкал и отворачивался,
Мол- сама себе выдумала- сама и разбирай, не мои проблемы.
А потом на прощание обнял, прижал к груди,
И просил перестать плакать.
Водопад из самой души потек весенним паводком, бурный как тот, в Торонто.
Кай стоял, обнимал Герду, а у неё осколки резали сердце и все не хотели выходить наружу- чтобы снова не допустить этой чёртовой, лишней, ненужной ему любви.
Зачем ты обнял ее? Все ведь было и так понятно.
Нету времени, сил, усталость- одни отговорки.
И отпустить не в мочь- прикипел.
Мучить будешь до самых седин,
А если уйдёт- ещё обвинишь, что тебя не ценила и всем будешь врать, какой ты классный муж.
Ври. Ей не страшно.
Ей страшно снова тебе поверить, снова пойматься на это вот все,
Чтобы опять пережить пол-года (а то и больше)
Мимолетных ночных разговоров о ниочем.
Ее жизнь идёт мимо, и тебе это- все равно.
Ты давно б отпустил ее , выгнал прочь,
Но уже прикипел, не можешь. Ей ведь так удобно вертеть. И слушается, от этого- тошно.
А теперь представь, что ее не стало.
Ты ушёл на работу рано,
Забыв даже взглянуть на неё- не то, что- поцеловать.
И вот ты сидишь на полу,
Посреди этой чёртовой ванной,
И в воде кровяных телец ее снова уже не собрать.
Голова ее снова стала тяжелой- как тогда, когда ты перестал позволять ей у тебя на плече засыпать.
Руки были и так по-жабьи холодные,
Теперь уже точно согреть нельзя.
И куда-то прочь глядят в глубь тебя бездонные,
Ее большие, цвета болотной тины,
Бесконечные ведьминские глаза...
3.08.2018