poselbd

Похороны одного знакомого

-Эй, путешественник, вон за той горой твоя «Райская гавань», так что давай, надувай свой «Летучий Голландец» и катись отсюда!

Шутки капитана Манфреда всегда поднимали мне настроение, особенно если ты проснулся от них глубокой ночью в чужой каюте, дырявого корыта, с красивым, но по-своему старым названием «Анжелла». Именно это имя красовалось иссохшей, красной краской поверх ржавого борта рыболовного судна. Когда увидишь такой корабль впервые, то чертовски удивлен не тому, что он плавает, а как он вообще удерживается на воде. Когда-то белый и шустрый, подобно цирковому ловкачу — сейчас потрепанный времнем и водой, вызывающий только ностальгию по былым временам. Но, взойдя на палубу, тебя съедает фантастическая атмосфера, словно ты попал в какой-то мир стим панка. Теплый свет керасиновой лампы ласкает это место, а из лакированного, дубового пола вырастают трубы золотого цвеа, которые соеденены между собой множеством мелких болтов. А изобилие различный рычагов, циферблатов и бесконечное количество шестяренок, аккуратно выглядывающих из приборов, создают ощущение проживания внутри механизма швейцарских часов.

«Мой корабль — мое зеркало» - любит повторять капитан. И действительно: пунктуальный, умный, открытый человек, но совершенно не следящий за своим внешним видом и вечно рассказывающий истории из своей молодости. Так я узнал, что свое судно он преобрел со своей женой, но та не выдержала гиперактивного и неусидчевого характера Манфреда. А однажды он нашел на кухонном столе записку с прощальными словами. Спустя год капитан взял красную краску, написал имя уже бывшей жены на судне и, продав дом, пустился покарять море.

-Ох и умеешь же ты будить, Манфред.
-Давай, ленивая задница, я не собираюсь торчать тут до утра. Шлюхи, как и рыба, жаждят моего червя.
-В твои годы надо червей с внуками выкапывать, а не шлюх кормить.
-Много ты знаешь о моих годах, щенок, вот раньше...

И тут капитан начал травить очередную байку из своей юности, а я в это время достал из своего рюкзака резиновую лодку зелено-синего цвета, которая совершенно не вписывалась в теплую картину каюты. Порыскав еще пару минут в своих вещах, я нашел ручной насос и принился надувать свой «корабль».

-Ну что ж, чертяга, поплывешь в сторону тех холмов, увидишь железный пирс, вот там и сойдешь. А прощаться я не особо люблю, так что уматывай.
-Спасибо, Манфред...и прощай!

Я провожал «Анжеллу» до тех пор, пока ее уютный свет совсем не утонул в ночи. И только сейчас я заметил весь этот завораживающий мрак. Все небо было затянуто тучами, а вода окуталась тонким покрывалом штиля, тем самым образовывая абсолютную тьму.

Подплывая к берегу я увидел тот самый «железный пирс». Это был корабль, куда больше чем у Манфреда. Он будто лениво разлегся на боку, а тина и водоросли слвно ребра: с одной стороны окутывали дно, а с другой кромку палубы. Сам пирс состоял из длинного правого борта. Я слегка настороженно ступил на него, но все мои срахи прошли, когда я ощутил всю мощь и твердость «ленивого охранника» этого острова.