В далекой и заброшенной в дремучих лесах воинской части вовсю кипела работа. Конечно, работа в армии не прекращается ни на минуту, но иногда, она принимает форму коллективно осмысленных действий. Как правило, такие общественные озарения свершаются в моменты великой опасности для нашей Родины и проснувшегося по этому случаю патриотизма. К таковым моментам, можно отнести и приезд очень вышестоящего начальства. Вообще, приезд начальников, в армии являет собой событие значимое, и похож на рог изобилия с двумя выходами.
Из одного конца перед приездом срочно сыпется краска, доски и прочая строительная ерунда, под завязку забивая и без того тесное пространство личных гаражей и попутно латая общественные дыры. Из другого, уже после приезда, не менее щедрым потоком изливаются выговоры и кары смертные. Иногда, из этого рога выглядывают толстые морды клерков, предварительно, перед приездом, и уже после оного, проверяющие реализацию ниспосланного свыше, внизу копошащимися. В таких случаях, в частных гаражах остается чуть побольше свободного места, а кары смертные доходят до всех своих адресатов.
В общем, приезд имел место состояться в ближайшее время. Клумбы высаживались в самый разгар осени. Все заборы красились под проливным дождем. Всё разрушенное судорожно пыталось восстать из руин, дабы в момент приезда, ублажить эстетические потребности проверяющих. Командир части с выпученными глазами метался по территории части, глотая горстями валидол, за ним, тряся брюхом, скакал зампотылу. Командир врывался на объект, вращал глазами, топал ногами и, отдав распоряжения, орал тому:
- Разберитесь с этим безобразием!!!
- Так точно, товарищ полковник! – отвечал ему тот.
И, немного отстав от убегавшего на следующую точку командира, на ухо шептал ответственному по объекту как именно нужно разобраться со строительным безобразием, щедро возлежащим вокруг.
На совещании был разработан и утвержден сценарий проводимых мероприятий согласно заранее присланных сверху распоряжений. В срочном порядке был построен фанерный макет вертолета в натуральную величину, для участия в учениях. По сценарию, после показательных выступлений, противник, восставал, чтобы из последних сил, предваряя восхищенные аплодисменты комиссии, уничтожить верховную ставку, в то время когда все жрут водку на командном пункте, празднуя победу, и не подозревая о коварном замысле врага. Естественно такое произойти в реальной жизни ну просто никак не могло в связи с непобедимостью нашей армии. Поэтому, стоящий на посту специально обученный солдат должен будет в самый последний момент спасти Родину, выстрелив из гранатомета по нападающему вертолету. Сначала планировалось поставить вертолет на платформу, и за длинный трос в нужный момент протянуть за машиной. Командир части, услышав такое предложение, сожрал пол пузырька валидола и начал орать, что в переводе на литературный язык можно было перевести так:
- Вы не правы, солдат может попасть в машину, а не в вертолет.
И тогда, после полуторачасового совещания, было решено повесить вертолет на тросах между двумя деревьями, так решили, будет безопаснее и реалистичнее. Чуть позже поехали проверять. Уазик подъехал как раз в тот момент, когда идея воплощалась в жизнь. Рядом с кучей народа, пытавшегося затянуть на веревках макет повыше на деревья, метался ответственный за эту театральную постановку, изрыгая такие тирады, от которых покраснели уши даже у приехавших с командиром части видавших виды замполита и зампотылу. Вертолет качался, припадая на левый бок, и угрожающе трещал, грозя рассыпаться раньше отведенного ему срока. С опаской, обойдя сторонкой место подъема, прибывшие, зашли полюбоваться действием с другого ракурса. Уже было успокоившийся командир, увидел стоящий поодаль кран, и отсутствие у вертолета правого борта.
- Это что?! – заорал он, пытаясь перекричать периодически раздающиеся поодаль взрывы – Кто стреляет?! Краном нельзя? Где борт?! Суки! Всех расстреляю!
- Так это, товарищ полковник, солдата из гранатомета стрелять учат, кран сломался, а правый борт все равно не видно, да и фанеры жалко. – начал объяснять главный постановщик.
- Делайте что хотите! – в сердцах плюнул командир – Но чтобы вертолет к утру висел!
И задумавшись, добавил уже сопровождающим:
- Лишь бы ветра не было, а то упадет.
Полюбовавшись картиной взлета вертолета, увидев которую Сикорский наверняка бы покончил собой, комиссия удалилась пообедать и успокоить нервы. Сидя в тепле греческого зала, коим в армии называется место приема пищи избранными, командир подвел итог перед присутствующими на трапезе зампотылом и замполитом:
- Ну, вот и все.
Он выпил рюмку водки, и, поморщившись, продолжил:
- Все вроде сделано, конечно, к чему докопаться найдут, но, считаю, что мы подготовились.
- А как насчет Ребрика? Генерал ведь вспомнит. – напомнил замполит.
Командира как по башке поленом огрели.
- О боже, Ребрик! Как я забыл! Вспомнит, конечно! И спросит о чем ни будь! А тот как всегда ляпнет чего. Или проверку вообще завалит. Вот позору не оберешься!– застонал он и выпил еще одну рюмку, уже не морщась.
По классике жанра, когда на сцене появляется новое действующее лицо, его надо как-то представить читающим, дабы они не ломали голову над тем, кто есть эта таинственная личность. Так вот, лейтенант Ребрик, был личностью легендарной. Ибо воплощал в себе разрушающее начало. Любое дело, к которому он имел отношение, оканчивалось полнейшим бардаком и хаосом. Свои главные звездные роли он естественно сыграл в присутствии всевозможных проверочных комиссий и начальства, не единожды безнадежно заваливая самые благие начинания. Естественно, приезжающий генерал, не мог обойти эту одиозную личность стороной. Тем более, приехав с другого места службы, лейтенант Ребрик, уже успел предстать перед генералом лично, за какой-то из ряда вон выходящий случай. Вообще, для непосвященных в армейское таинство следует отметить, что генерал, для лейтенанта, а тем паче солдата, являет собой существо высшего порядка, эфемерное, и крайне недостижимое простому смертному. Поэтому, увидеть генерала воочию солдату, равносильно увидеть Йети у себя в казарме. Тем более понятно, что действия, приведшие к взаимному их свиданию, были достаточно весомы, чтобы оставить неизгладимый след в цепкой генеральской памяти.
- Срочно убрать из части! – приказал командир.
- Так куда? Лес кругом!
- Поставите ему палатку в лесу! Пусть там пока живет! – вспылил было командир, но потом вспомнил:
- Зампотыл, у нас ведь корова пасется, вот и отправь лейтенанта с ней в деревню на случку, Убьем двух зайцев, и корова глаза не мозолит, и Ребрика нет в части!
- Кого на случку, лейтенанта или корову? – прослушал зампотылу, выковыривая тушенку из картошки.
- Корову естественно! Не лейтенанта же! Нечего дебилов Родине плодить. У них там бык здоровенный пасется, пора нам теленка заводить. Молоко солдатам опять же будет.
Разрулив все проблемы, выпили еще по одной.
Наступил день приезда проверяющей комиссии. Лил дождь и хлестал ветер. В четыре утра, часть начала вооружаться и занимать свои позиции, согласно ранее отрепетированному сценарию.
Ребрик был проинструктирован лично командиром части. Но на всякий случай, ему продублировали задание на бумаге, для надежности. Так как затащить корову в кузов было непросто, и из опасения, что она вывалиться на ухабах лесной дороги, её привязали веревкой за рога сзади машины, проверили прочность соединений, и командир лично благословил их в путь, наказав на прощание быстро не ехать. Потом лично печально смотрел, за тем как ведомая как на убой корова неспешно перебирая копытами, бредет к своему женскому счастью. Когда процессия скрылась за поворотом, он тяжело вздохнул, передернул плечами от дурного предчувствия, и пошел встречать комиссию.
Все прошло просто замечательно, солдаты, прапорщики и офицеры всех мастей бегали, прыгали, подтягивались и стреляли. Доказывая тем самым проверяющим, что наша армия и в самом деле сильна и непобедима.
Про Ребрика никто не вспоминал. Командир был доволен. Довольные результатами, проверяющие, на уазике приехали на тактическое поле. Настало время финальной сцены. Придерживая руками фуражки, сдуваемые порывами ветра и дождя, члены комиссии смотрели на поле, посреди которого на двух единственных растущих на нем разномастных деревьях, как птица, попавшая в силки, бился под обрушивающимся ветром вертолет. Даже с большого расстояния был слышен душераздирающий треск.
- Что это? – спросил генерал командира, показывая на деревья.
- Вертолет! Товарищ генерал-полковник! – доложил тот.
- Похож. – толи похвалил, толи сделал вывод вопрошающий.
Все время, пока солдаты с красными повязками побеждали солдат с белыми повязками, гоняя их туда-сюда по полю, глаза командира были прикованы к макету. Он смотрел на него и обильно потел, несмотря на пронизывающий холодный ветер. Наконец красные загнали белых подальше от вертолета в угол поля, и они копошились там, мелкими фигурками сойдясь в рукопашном бою.
- А сейчас, Товарищ генерал-полковник, противник применит авиацию! Наши войска будут отражать нападение!
Фраза, произнесенная командиром, на репетиции звучала возвышенно и патриотично, и он рассчитывал подчеркнуть ей торжественность момента. Однако, в данной ситуации, наблюдая бающийся в конвульсиях на веревках макет, она прозвучала жалко и нелепо, как объявление стихов на детском утреннике.
- Ну что-ж, посмотрим. – с легкой иронией ответил генерал.
Бьющиеся красноармейцы по команде фигурки, поднявшей красный флажок, не переставая сражаться, начали во всё горло орать:
- Ту-ту-ту-ту-ту-ту…
Со стороны поля раздался звук изображающий шум летящего вертолета. Командир побледнел. Такой самодеятельности в сценарии не было. Ситуация начала выходить из-под контроля. Генерал с укоризненной улыбкой бросил косой взгляд на командира. Тот уже мысленно проклинал себя за организацию этого спектакля. То, что задумывалось как эпическое сражение, на деле обернулось жалким фарсом. Наконец, от группы сражающих, отделилась фигурка, и крайне медленно на таком расстоянии, начала свое движение в сторону деревьев. Подбежав поближе, она остановилась, замерла, и от неё отделилась ракета, направляясь, минуя вертолет к дереву, которое было поменьше. Командир заскрежетал зубами и потянулся к карману за валидолом. Тем временем, долетев до дерева, ракета попала в самую середину ствола. Он дрогнул и начал свое стремительное падение в сторону. От макета раздираемого напополам натягивающимися веревками с треском оторвался кусок и болтаясь, остался висеть на уцелевшем дереве, в то время как остальная массивная часть вертолета ускоряясь вслед падающему стволу, как из пращи выстрелила в сторону сражающихся, разлетаясь от рывка веревки на кучу обломков. Солдаты бросили поле сражения и побежали прочь от тучи летящих на них досок и кусков фанеры. Командир застонал в голос.
- Неплохо, неплохо. – сказал мрачно генерал, и глядя на эпицентр разрушения, подумав добавил:
- А где Ребрик?
- Осеменяет корову, Товарищ генерал-полковник! – срывающимся голосом с истеричными нотками отрапортовал командир, обдав того дыханием с запахом валидола.
Генерал на секунду опешил, потом наблюдательный пункт взорвался смехом. Ибо Ребрика знали все.
- Какую корову? – сквозь смех спросил генерал, вытирая слезы.
- Обычную, рогатую. Повез в соседнюю деревню. – обиженно ответил командир.
- Ладно, повеселил ты нас сегодня командир, пора обедать. Ставим тебе хорошо. За изобретательность.
Как ели-пили, история умалчивает. Однако поздно вечером, лейтенант Ребрик привез корову назад. Несмотря на позднее время, посмотреть на это пришел почти весь городок, ибо встретившие его первыми, ржали так, что разбудили всех остальных. Посреди всеобщего счастья стояла еле живая, облепленная от копыт до рогов грязью и вырванной травой корова, с ужасом смотрящая на лейтенанта, и, дрожа всем телом совсем не по-коровьи, скулила. Это была уже вторая торжественная встреча Ребрика за сегодняшний день. Оказалось, что по пути в деревню, он подумал, что неплохо бы воспользоваться ситуацией и, прибыв в деревню, самому между делом кого осеменить. А что бы времени было побольше, он потребовал от водителя ехать чуть побыстрее, забыв, что сзади привязана не лошадь, а корова, которая бегать не приучена, оттого медлительная в принципе. Увлекшись, и потихоньку ускоряя темп, насколько позволяла разбитая дождями лесная дорога они мчались в деревню. В один прекрасный момент корова не выдержала испытание скоростью и на очередном вираже завалилась, проделав оставшийся путь на боку, рассекая лужи и грязь, голося при этом на многие километры вокруг. Посмотреть на военного изверга, притащившего волоком полуживую от пережитого ужаса корову, собралась почти вся деревня, не привыкшая к такому небрежному отношению с домашним скотом. К счастью, шел дождь, и раскисшая дорога полная грязи, не позволила корове стереться до рогов по пути. Её отвязали, выковырнули грязь из ушей и повели осеменять. Бык, увидев облепленное грязью и ободранное страшилище, демонстративно повернулся задницей, и как его не уговаривали всем селом, делать свое бычье дело, так и не согласился.
Ну а Ребрик, он служит до сих пор, выезжая в особо опасные для Родины моменты, по мелким поручениям, от греха подальше. Начальство решило, что маленькую беду пережить проще, чем большое стихийное бедствие.
