Ответ на пост «Покрас: Warhammer 40k Venerable Dreadnought»1
Гитор не мог усидеть на месте. Он практически достиг экстаза, ещё бы! Простой Кровавый Коготь, ещё не имевший возможности доказать свою силу и умение, стать полноправным Серым Охотником, он был допущен в круг величайших воинов Ордена и готовился услышать мудрые и прекрасные речи Бьорна Могучей Руки! Один из старейших Космических Десантников видевший самого Императора во плоти! Он жаждал услышать чудесные легенды из уст – ммм, то есть вокс-кастеров – великого героя, дивные истории, давным-давно позабытые даже Летописцами Ордена.
Сидя за столом среди воинов своего Когтя с огромной кружкой эля, он чувствовал, как плавно стихают разговоры в зале, а в коридоре слышатся тяжелые шаги Почтенного Дредноута. Взоры собравшихся обратились к тяжелым дубовым дверям, к которым мучительно медленно приближался Бьорн. Когда, наконец, шаги Дредноута стихли с другой стороны дверей, зал погрузился в благоговейное молчание. Секунды медленно текли, а собравшиеся начинали напоминать испуганных детей, натянувших одеяло на глаза. Секунды превращались в минуты, и, наконец, кто-то начал:
— «Э-э, может, открыть ему дверь или типа то…»
БАДАММссс!!!
Дверь, долгие тысячелетия скрывавшая вход в огромную залу, разлетелась на сотни кусков, отбрасывая в сторону сидевших поблизости Волков. Тех, кто оказался вплотную к двери, как следует посекло громадными щепками, а один Кровавый Коготь валялся на полу с куском дерева длиной в фут, торчащим из глазницы.
Чертов счастливчик, Гитор и надеяться не мог на такое везение и такой обалденный шрам!
— «Я ПРИБЫЛ», - разнесся по залу безжизненный голос из вокс-кастеров саркофага. Волки радостно завопили, тут же затянув боевые песни, состоящие в основном из употребляемого в различных формах слова «волк». На миг Гитору показалось, будто Почтенный пробормотал «Чё за х…», но тут же отогнал от себя эту мысль – голос Бьорна звучал подобно грому, он никогда не шептал!
Космические Волки поспешно убирались с дороги Дредноута, шествующего по залу, его тяжелые шаги заставляли подпрыгивать полные кружки эля на столах. Пройдя в конец покоев, Бьорн повернулся «лицом» к собратьям и произнес:
— «КАКУЮ ИЗ ВЕЛИКИХ САГ ВЫ ХОТИТЕ УСЛЫШАТЬ?».
У Гитора перехватило дыхание от волнения, но прочие оказались смелее него, и в воздухе разом зазвучали сотни голосов.
Верховный Рунный Жрец, незаметно вошедший вслед за Бьорном, поднял руку в знак молчания.
— «Тише, братья! Серый Охотник Ринальд, спрашивай первым».
Охотник выпрямился в горделивой позе, держа шлем на сгибе руки.
— «Благородный Бьорн Могучая Рука, - по залу прокатилось странное эхо, словно Древний досадливо крякнул, - расскажи о нашем славном основателе, поведай нам о величии гордого Лемана Русса!»
Задав вопрос, Ринальд сделал странный жест свободной рукой, словно заранее радуясь чему-то, и обменялся непонятными ухмылками с сидящими рядом ветеранами Ордена. По залу разнеслась новая порция радостных криков, смолкнувших быстрее, чем в первый раз.
Бьорн молчал, пауза затягивалась. Верховный Рунный Жрец откашлялся:
— «Э-э, могучий Бьорн, мне повторить вопр…»
— «ВЫ ВСЕ ХУЕСОСЫ!» — вдруг заорал Древний. Повисла нехорошая пауза, прерванная смешками нескольких Длинных Клыков в переднем ряду, решивших, что это шутка.
— «ХУЛИ ВЫ РЖЕТЕ, БЛЯДЬ?! Я ЧТО, ШУТИЛ ЩАС?!»
Молчание возобновилось.
— «НЕТ, СЕРЬЕЗНО, Я ПРОСЫПАЮСЬ ПОСЛЕ ЁБАНОГО ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО СНА, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ ВАМ, МАЛОЛЕТНИМ УЕБКАМ, О ВЕЛИКОМ ПРОШЛОМ, И КАЖДЫЙ, КАЖДЫЙ ЕБАНЫЙ РАЗ ВЫ ПРОСИТЕ МЕНЯ ОБ ОДНОМ И ТОМ ЖЕ — РАССКАЗАТЬ О ЛЕМАНЕ РУССЕ. ТАК ВОТ, ЛЕМАН РУСС БЫЛ ЖОПОШНИКОМ!»
Верховный Жрец снова прокашлялся:
— Нам, наверное, стоит предоставить Почтенному Бьорну больше времени для отдохновения…
— ХВАТИТ С МЕНЯ ЕБАНОГО ОТДОХНОВЕНИЯ. Я СЕЙЧАС ВСЕМ РАССКАЖУ, ПОЧЕМУ ЛЕМАН РУСС БЫЛ ЕБАНЫМ ХУЕМ! ДА. ДА, ОН БЫЛ ПОЛНЫМ ХУЕМ. ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ МЕНЯ ЗОВУТ «МОГУЧАЯ РУКА»? ЭТОТ ЖОПОШНИК ОДНАЖДЫ ЗАСЕК МЕНЯ, КОГДА Я ДРОЧИЛ ЗА БОЛЬШИМ КАМНЕМ МЕТРАХ В ДВАДЦАТИ ОТ ЛАГЕРЯ, ОТОДВИНУЛ СКАЛУ В СТОРОНУ И ЗАОРАЛ: «О, СМОТРИТЕ, ОН ТОЛЬКО ЧТО ПРИДУШИЛ МОГУЧЕГО ЗВЕРЯ ГОЛОЙ РУКОЙ!»
Молчание становилось почти осязаемым. Только вдали захихикали самые молодые Кровавые Когти.
— ВЫ ЧТО, ПИДОРЫ, ДУМАЕТЕ, Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ? ВСЕ Я ПРО ВАС ЗНАЮ, СРАНЫЕ ВОЛКОЕБЫ! НЕТ, СЕРЬЕЗНО, ЭТА ВАША ТЯГА К ВОЛКАМ ПРЕВРАТИЛАСЬ В ЕБАНОЕ ИЗВРАЩЕНИЕ. КОГДА Я БЫЛ В ВАШЕМ ВОЗРАСТЕ, НАС ЗВАЛИ ВОЛКАМИ ПОТОМУ, ЧТО МЫ БЫЛИ БЕЗУМНЫМИ МАНЬЯКАМИ, ПЕРЕГРЫЗАВШИМИ ГЛОТКИ ВРАГАМ. А СЕЙЧАС ВЫ ДЕРЕТЕСЬ ВЕРХОМ НА ЕБАНЫХ ВОЛКАХ. ВЫ В КУРСЕ, ЧТО В БОЮ МОЖНО ЕЗДИТЬ НА БАЙКЕ? К БАЙКУ МОЖНО ДАЖЕ ПРИКРУТИТЬ КАКОЙ-НИБУДЬ ЁБАНЫЙ БОЛТЕР.
Несколько Волчьих Всадников нервно откашлялись и погладили сидящих рядом с ними гигантских волков Фенриса.
— ВЫ НИХУЯ НЕ ЗНАЕТЕ О ЛЕМАНЕ РУССЕ. ЭТО БЫЛ ТОТ ЕЩЁ ГОНДОН. ЗНАЕТЕ ЕГО ЛЮБИМУЮ СТРАТЕГИЮ? «ЭЙ, ПАРНИ, ВЛОМИТЕ-КА ПИЗДЫ ВО-ОН ТЕМ УБЛЮДКАМ, А Я ПОКА ТУТ ПОРАЗВЛЕКАЮСЬ С ЭТИМИ СУЧКАМИ», И ОН НЕ ИМЕЛ В ВИДУ ДРЕССИРОВКУ САМОК ВОЛКОВ!
Верховный Жрец, обхвативший голову руками в керамитовых перчатках, сделал усилие и произнес:
— Могучий Бьорн, возможно, нам стоит…
— О БАБАХ ОН ГОВОРИЛ, ТАК-ТО. А ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ ОН НЕНАВИДЕЛ… ТОГО ПАРНЯ ИЗ ТЕМНЫХ АНГЕЛОВ, ЗАДРОТА, КАК ТАМ ЕГО ЗВАЛИ?
Вынужденный выслушивать вторую по кошмарности из историй Бьорна, Рунный Жрец бесцветно произнес:
— Лион Эль’Джонсон…
— ДА, МАТЬ ЕГО, ДЖОНСОН, ПРИЛИЧНЫЙ БЫЛ ПАРЕНЬ. ОНИ С РУССОМ ТЕРПЕТЬ ДРУГ ДРУГА НЕ МОГЛИ ИЗ-ЗА ЛЮБВИ ЛИОНЭЛЯ К КНИЖКАМ. КОГДА ОНИ ПЕРВЫЙ РАЗ ВСТРЕТИЛИСЬ, ЛИОНЭЛЬ ЧИТАЛ, И РУСС ЗАОРАЛ: «ЭЙ, Я ДУМАЛ, ЧТО НАЙДУ ЗДЕСЬ БРАТА-ПРИМАРХА, А НЕ ПИЗДУ С КНИЖЕЧКОЙ!» ПОТОМ ОН ПРОТЯНУЛ РУКУ С КУЛАКОМ ДЛЯ БРО-ФИСТА, НО ЛИОНЭЛЬ НЕ ОТРЕАГИРОВАЛ, И ТОГДА ЛЕМАН ДАЛ ЕМУ ПО МОРДЕ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ СВОЮ КРУТИЗНУ.
И вновь молчание, лишь звон кружки, выпавшей из ослабевших пальцев.
— ДА, НАСТОЯЩИЙ ГОНДОН. КОГДА ЕМУ ПОКАЗАЛИ СХЕМЫ ТАНКА «ЛЕМАН РУСС», ОН СКАЗАЛ: «СДЕЛАЙТЕ ПУШКУ БОЛЬШЕ, ЧТОБЫ БЫЛА КАК МОЙ ЧЛЕН». ВЫ ПОНЯЛИ? ОН ПОМЕНЯЛ ЧЕРТЕЖ ОСНОВНОГО ТАНКА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ОТПУСТИТЬ ШУТКУ ПРО СВОЙ ЧЛЕН!
Вдруг сервоприводы мощных ног Дредноута пробудились к жизни, и он направился к двери, не останавливаясь ни на секунду, даже перед столом дорогого дерева двухтысячелетней давности. Добравшись до разгромленной двери, Бьорн обернулся и произнес: — КОГДА ВЫ РАЗБУДИТЕ МЕНЯ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ, ПИДОРЫ, ТО ЛУЧШЕ ИМЕЙТЕ ПОД РУКОЙ КОГО-НИБУДЬ, КОГО НУЖНО УБИТЬ, ИЛИ СПРАШИВАЙТЕ О НАСТОЯЩИХ ГЕРОЯХ, А НЕ О ЖОПОШНИКАХ-АЛКАШАХ.
Бьорн вышел, и следом за ним торопливо выбежали Рунные Жрецы.
