UltraAlinka

— Дайте мне неделю, — попросила Алина.

— Зачем?

— Я быстро учусь. Когда не забываю.

Главврач посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.

— Неделя. С понедельника.

Алина пришла в понедельник в семь утра. Выучила все карты накануне. Запомнила расписание. Запомнила имена всех врачей. Запомнила, у кого аллергия на анестезию, у кого боязнь бормашины, у кого день рождения завтра.

Она работала как заведённая. Пациенты её любили. Дети не боялись. Бабушки приносили пирожки. Главврач молчала.

Через месяц она позвала Алину снова.

— Ты остаёшься, — сказала она. — Повышаю зарплату.

Алина хотела заплакать от счастья, но сдержалась. Сказала только:

— Спасибо.

Дома её ждал пёс Холодильник. Он спал на коврике, рядом с холодильником. Алина села рядом, погладила пса и сказала холодильнику:

— У меня теперь есть работа. Я нужна людям. Ты представляешь?

Холодильник загудел. Алина улыбнулась. Она не забыла ничего. Ни одного пациента. Ни одного имени. Ни одной зубной карты. Она помнила даже, что у главврача завтра день рождения. И уже купила подарок — шарф. Синий, мягкий. Под цвет её глаз.

Алина положила голову на холодную дверцу холодильника и закрыла глаза. Жизнь налаживалась. Не быстро. Но верно. Шаг за шагом. Пациент за пациентом. День за днём. Без Данила. Без лжи. Только работа, пёс и холодильник. Который, кажется, гордился ей. Если холодильники вообще умеют гордиться. Алина знала, что умеют. Она знала многое. Теперь.

Холодильник загудел громче. Алина приложила ухо к дверце.

— Ты говоришь, что хотел защитить меня? Что если бы ты заговорил, я бы сошла с ума? Я уже сошла. Три года назад. Я забываю всё, кроме тебя. Я помню только тебя. И сегодня вспомнила остальное.

В дверях щёлкнул замок. Пришёл Данил. Он был трезвый, уставший, с пакетом продуктов. Увидел Алину, стоящую у холодильника, улыбнулся.

— Привет, — сказал он. — Ты кто?

Это была их игра. Каждый день он представлялся заново.

— Я Алина, — ответила она. — А ты Данил. Ты мой парень. Ты изменяешь мне с другими женщинами. Ты делал это много раз. Я всё помню. Сегодня я всё помню.

Данил поставил пакет на пол. Лицо у него стало серое.

— Алина, это шутка?

— Нет. Я не шучу. Ты привёл рыжую в прошлую пятницу. Я спала в спальне. Вы пили моё вино. Из моих кружек. Она забыла здесь заколку. Я нашла её под подушкой. Тогда я ничего не поняла. А теперь поняла.

Данил молчал. Алина подошла к нему и забрала пакет.

— Уходи, — сказала она.

— Алина…

— Ты слышал.

Он ушёл. Без слов. Без рюкзака. Просто развернулся и вышел. Алина закрыла дверь на цепочку. Вернулась на кухню, села на пол перед холодильником.

— Теперь ты у меня один, — сказала она.

Холодильник гудел. Алина обняла его и закрыла глаза. Она помнила всё. И это было тяжело. Но она решила — лучше помнить и плакать, чем забывать и улыбаться той улыбкой, которой улыбаются дураки. А она не дура. Она Алина. И она всё помнит. Даже то, что хочет забыть.

Алина записала адрес. Собака спала на диване. Алина погладила её и тихо сказала:

— Жалко отдавать.

— Так отдай, — сказал Данил. — Это чужая собака.

— Я знаю, — ответила Алина. — Но она меня выбрала.

Она отнесла собаку хозяйке через час. Хозяйка плакала, благодарила, хотела дать деньги. Алина отказалась. Вернулась домой пустая. Села на то место на диване, где спала Жуля. Там ещё осталось тепло.

— Ты чего грустная? — спросил Данил.

— Я уже забыла, — сказала Алина.

Она не забыла. Она помнила. Впервые за долгое время. Чёрную шерсть, белое пятно, тёплый комок на коленях. Она помнила всё. И от этого было больно.

Данил обнял её. Алина уткнулась ему в плечо и заплакала.

— Хочешь, заведём свою? — спросил Данил.

— Забудем, — ответила Алина.

— Что?

— Забудем её кормить. Или выгуливать. Я не смогу помнить.

Данил не нашёлся, что сказать. Алина вытерла слёзы, встала, пошла на кухню и включила чайник. Через пять минут она уже не помнила, почему у неё мокрое лицо. Но в груди было тепло. Как от той собаки, которой уже нет. И которая никогда не была её. Но на один час стала. Этого хватило. На всю жизнь. Которая, к счастью, была короткой. Или длинной. Алина не помнила. Она вообще мало что помнила. Кроме важного. А важное умещалось в одну секунду. Чёрную, мокрую, с белым ухом.

— Я не плачу, — сказал Данил. — Это пиво вытекает через глаза. Бывает.

Алина кивнула. Она поверила. Она верила всему, потому что запоминала только то, что хотела. А хотела она верить, что Данил не пьёт, не изменяет и не врёт. Реальность была другой, но реальность Алина забывала. Как правило, через пять минут после того, как она случалась.

Однажды Данил упал с балкона. Не с высокого, со второго этажа. Упал в кусты, сломал руку и заснул. Алина хватилась его через три часа. Выглянула в окно, увидела Данила в кустах, вышла и привела его домой.

— Ты зачем туда полез? — спросила она.

— За пивом, — сказал Данил. — Я думал, там пиво.

Алина обработала ссадины. Данил стонал, но не от боли. Он стонал от того, что не мог вспомнить лицо рыжей. Та, из-за которой он начал пить. Она уже стёрлась из памяти. Осталось только чувство. Тяжёлое, пустое, без имени.

— Можно я побуду у тебя? — спросил Данил.

— Ты уже здесь живёшь, — ответила Алина.

— А ты меня не выгонишь?

— Я не помню, зачем тебя выгонять, — честно сказала Алина. — Поэтому нет.

Данил заплакал. Алина обняла его. Они сидели на кухне, обнявшись. Холодильник гудел. За окном светало. Данил заснул. Алина смотрела на него и пыталась вспомнить, как его зовут. Не получалось. Она позвонила ему на телефон. Телефон зазвонил в кармане у Данила. Алина прочитала на экране: «Данил». Кивнула и успокоилась. Хорошее имя. Тёплое. Как пиво. Которое она не пила. Которое он пил за двоих. За себя и за неё. Потому что она не помнила вкус. Даже вкус. Ничего не помнила. Только его храп. И холодильник. Который молчал. Потому что устал. Или не верил, что это когда-нибудь кончится.

Утром Данил проснулся с больной головой. Алина сидела рядом, пила чай и смотрела на него.

— Ты кто? — спросила она.

— Данил.

— А я кто?

— Алина. Моя девушка.

— Вчера ты плакал, — сказала Алина. — Тебя кто-то бросил.

Данил закрыл лицо руками. Он не помнил, что говорил. Но знал, что это правда. Рыжая ушла от него на прошлой неделе. Он пил уже три дня. Алина не замечала. Или замечала, но забывала.

— Я люблю тебя, — сказал Данил.

— Кого? — спросила Алина.

— Тебя.

Алина улыбнулась. Она не знала, любит ли его. Она не знала, что такое любовь. Но ей было приятно, что кто-то лежит на её диване и говорит добрые слова. Даже если она не помнит их через минуту.

Данил встал, прошёл на кухню, открыл холодильник. Достал пиво. Алина посмотрела на бутылку, потом на него.

— Ты пьёшь с утра? — спросила она.

— Нет, — сказал Данил и открыл пиво.

Алина кивнула. Через минуту она забыла, что он открыл. Через две минуты забыла, что он вообще заходил на кухню. Она сидела в комнате и гладила холодильник.

— Ты единственный, кто не пьёт, — шептала она холодильнику.

Холодильник молчал. Данил допил пиво, лёг на диван и заснул. Алина накрыла его пледом и пошла на работу.

Вечером она вернулась, увидела Данила и удивилась.

— Вы кто? — спросила она.

— Данил. Твой парень.

— А почему вы на диване?

— Я пьяный, — честно сказал Данил.

Алина подумала минуту, потом кивнула. Она не знала, что значит «пьяный». Но слово показалось ей знакомым и грустным. Она села рядом и погладила Данила по голове. Он заплакал. Алина вытерла его слёзы подолом своей футболки и сказала:

— Ничего. Завтра будет лучше.

Она не знала, будет ли. Но сказать было приятно. Данил уснул. Алина сидела рядом и ждала утра. Утром она снова его не узнает. И он снова представится. И так будет всегда. Пока он не напьётся до смерти. Или пока она не забудет его навсегда. Непонятно, что наступит раньше.

Через несколько минут она спросила:

— Данил? Ты где?

Данил не ответил. Алина встала, обошла кухню. Увидела его на полу. Тело уже начало бледнеть. Алина наклонилась, потрогала его за щёку.

— Ты спишь, что ли? — сказала она. — Вставай. Пол холодный.

Она подёргала его за плечо. Тело не шевелилось. Алина вздохнула, накрыла его пледом, который висел на спинке стула. Сказала:

— Ладно. Поспи. Я потом зайду.

Она ушла в комнату, включила телевизор. Через час вернулась. Данил лежал под пледом. Алина открыла холодильник, достала молоко, налила в стакан. Холодильник громко гудел.

— Ты чего шумишь? — спросила Алина. — Его разбудишь.

Она выпила молоко, вымыла стакан и села на пол рядом с Данилом. Откинула край пледа, посмотрела на его лицо. Глаза были открыты. Алина закрыла их ладонью.

— Так лучше, — сказала она. — Ты красивее, когда спишь.

Она посидела рядом минут десять, потом встала и пошла звонить в полицию. Но забыла, зачем звонить. Набрала 112 и сказала:

— У меня холодильник гудит. Почините.

Диспетчер сказала, что это не к ним. Алина извинилась и повесила трубку. Потом легла спать. Утром забыла, что на кухне лежит Данил. И удивилась, когда его увидела. Не испугалась. Просто удивилась. И спросила:

— Ты кто и почему у меня на полу?

— Странно, — сказала Алина. — Кто кружку помыл?

Она позвонила Данилу.

— Привет, — сказала она. — Ты не знаешь, кто кружку помыл?

— Что? — растерялся Данил.

— Кружку. Мою, с единорогом. Она была грязная, а стала чистая. Ты помыл перед уходом?

— Алина… — голос у Данила был странный. — Ты чего? Я ушёл два часа назад.

— Два часа? — удивилась Алина. — Ты где был?

— Я ушёл от тебя. Навсегда. Ты застала меня с другой.

— С какой другой? — Алина засмеялась. — Ты чего выдумываешь? Приезжай, я яичницу жарю.

Данил приехал. Через полчаса. Зашёл, посмотрел на Алину. Она сидела на кухне, ела яичницу, кружка с единорогом стояла перед ней.

— Ты помнишь, что было три часа назад? — спросил Данил.

— Я спала, — сказала Алина. — Мне снился холодильник. Он летал. Красиво так.

Данил сел напротив. Посмотрел на неё. Она улыбалась. Не помнила ничего. Ни про рыжую, ни про чай, ни про то, как выгнала его.

— Ты остаёшься? — спросила Алина.

— Да, — тихо сказал Данил. — Остаюсь.

Он думал, что так будет легче. Что можно начать сначала. Но Алина через пять минут спросила:

— А ты кто?

— Данил. Твой парень.

— Красивый, — сказала Алина. — А я кто?

— Алина.

— Хорошее имя, — сказала Алина. — Давай есть яичницу.

Данил ел и смотрел на неё. Она не помнила измену. Не помнила, что выгнала его. Не помнила, что плакала. Помнила только холодильник, который летал. Данил решил, что это подарок. Второй шанс. Который он не заслужил. Но получил. Потому что у Алины была такая голова. Которая стирала всё плохое. И хорошее тоже. Но плохое — в первую очередь.