Данил и пиво⁠⁠

Данил пил уже пятую неделю. Он просыпался, шёл на кухню, доставал из холодильника пиво и завтракал им. Алина не замечала. Вернее, замечала, но через минуту забывала. Холодильник всё видел, но молчал. У холодильника была своя политика.

— Ты чего такой грустный? — спросила Алина у Данила.

— Я не грустный, — ответил Данил. — Я пьяный.

— Это одно и то же?

— Нет, — сказал Данил. — Грусть — это когда трезвый. А я пьяный, мне весело.

Он допил пиво и уронил бутылку. Бутылка разбилась. Алина подмела осколки, выбросила в мусорку и через десять минут забыла, что подметала. Данил открыл новую бутылку. Алина смотрела на него и не понимала, почему у него красные глаза.

— Ты плакал? — спросила она.

— Я не плачу, — сказал Данил. — Это пиво вытекает через глаза. Бывает.

Алина кивнула. Она поверила. Она верила всему, потому что запоминала только то, что хотела. А хотела она верить, что Данил не пьёт, не изменяет и не врёт. Реальность была другой, но реальность Алина забывала. Как правило, через пять минут после того, как она случалась.

Однажды Данил упал с балкона. Не с высокого, со второго этажа. Упал в кусты, сломал руку и заснул. Алина хватилась его через три часа. Выглянула в окно, увидела Данила в кустах, вышла и привела его домой.

— Ты зачем туда полез? — спросила она.

— За пивом, — сказал Данил. — Я думал, там пиво.

Алина обработала ссадины. Данил стонал, но не от боли. Он стонал от того, что не мог вспомнить лицо рыжей. Та, из-за которой он начал пить. Она уже стёрлась из памяти. Осталось только чувство. Тяжёлое, пустое, без имени.

— Можно я побуду у тебя? — спросил Данил.

— Ты уже здесь живёшь, — ответила Алина.

— А ты меня не выгонишь?

— Я не помню, зачем тебя выгонять, — честно сказала Алина. — Поэтому нет.

Данил заплакал. Алина обняла его. Они сидели на кухне, обнявшись. Холодильник гудел. За окном светало. Данил заснул. Алина смотрела на него и пыталась вспомнить, как его зовут. Не получалось. Она позвонила ему на телефон. Телефон зазвонил в кармане у Данила. Алина прочитала на экране: «Данил». Кивнула и успокоилась. Хорошее имя. Тёплое. Как пиво. Которое она не пила. Которое он пил за двоих. За себя и за неё. Потому что она не помнила вкус. Даже вкус. Ничего не помнила. Только его храп. И холодильник. Который молчал. Потому что устал. Или не верил, что это когда-нибудь кончится.