С. Белозеров Жизнь Деметрия Фалерского - рецензия на книгу
Весьма занимательная книга. Более чем приличный объем для формально биографического портрета, однако в книге нет ничего лишнего - ни повторов, ни затянутости, все по делу и все́ на месте. Отчётливо ощущается фундаментальность авторского подхода, его владение материалом вплоть до свободного и естественного введения в ткань повествования совершенно новых и нигде ранее не рассматривавшихся версий. Более чем удачно обосновывается преемственность внутренней политики первого Птолемея, при котором главный персонаж книги был, как автор называет, чем-то вроде первого министра кабинета, с историей раннеэллинистических Афин, которыми Деметрий единолично правил целое десятилетие.
Но меня больше зацепили не аргументация автора, не его видение описываемого предмета. И даже не затронутые им сюжетные линии, изложение и интерпретация фактов и обстоятельств, хотя с этим у него все в порядке. И даже более того.
В научных монографиях как бы по умолчанию содержательность должна преобладать над стилистическим оформлением. Изобразительные средства подчинены фактуре подаваемого предмета. У авторов таких книг среди главных задач нет посыла сделать материал как можно занимательные и изящнее, обогатить тропами, авторским отступлениями или как-то иначе, оживить ткань сухого повествования, в котором часто напрочь отсутствует образная составляющая. Безусловно ценные в фактографическом плане книги часто написаны кондово-посконным языком. Лосевское "ну вы, нынешние, нутка" забыто, отодвинуто на задний план, за ширму информационного пространства. Авторы по ходу повествования не позволяют себе чуть отстраниться от заданных изначально ценностных критериев и взглянуть на него с объективной точки зрения. Совершить "перевод" своего текста на иной образный язык или стиль повествования, даже в чем-то созоровать, если хотите.
К рецензируемой книге у меня подобных претензий нет и, пожалуй, не может быть, хотя научность повествования и характера книги монографией выражены более чем отчетливо. Однако при всем этом книга написана местами просто блестящим, эталонным по уровню литературной точности и выразительности языком. Вот, например, характеристика диадохов - наследников Александра и их созидательного и интеллектуального потенциала: "Волевые, властные, талантливые как администраторы и организаторы, они сумели построить и отстоять свои империи в пылу междоусобных распрей. Они лучше, чем кто бы то ни было в те времена, овладели искусством управлять людьми и государством. Целеустремленные в создании коалиций против соперников за гегемонию в греческом мире, изобретательные и изворотливые в выборе способов и средств достижения цели, неутомимые в битвах, хладнокровные и расчетливые в самых сложных ситуациях, они оказывались заурядными посредственностями, когда дело касалось философов, писателей разных жанров, художников и музыкантов".
Автор довольно часто и свободно прибегает к аналогиям, и используемые им ассоциации предметны и уместны - даже при их кажущейся чужеродности начальной основе (как, например, появление Гвидо Рени и даже Сюзи Кью с Элинор Регби в приложении об истории Септуагинты.
Да и с упомянутым выше озорством у автора, как выяснилось, проблем нет. Достаточно прочитать историю контрабандного папируса Марцеллина в послесловии к книге. Изящной мистификации не сложилось, но насколько же красив раскрытый автором замысел!
В общем эту книгу можно рекомендовать к прочтению с чистой. незамутненной совестью.