Oldschoolman

Дядя Толя всегда искренне недоумевал, видя меня на кухне, готовящего что-нибудь вкусное к ужину. Вот так прям и говорил:

-Не понимаю я тебя, молодой человек. У тебя ж баба есть, а ты сам все торчишь на кухне. Поставил её к плите, а сам пошел, да пивка выпил. Чего ж ты сам-то тут кашеваришь?

Я и не пытался ему объяснять, все равно не поймет, поколение уже старое, взгляды укоренившиеся. Да и как сказать старому плотнику, что я действительно люблю готовить? Нет, дядя Толя человек хороший, очень, но навряд ли примет мою любовь к плите. Да и еда у меня тогда выходила вкусно и сытно. Это сейчас моя "баба", то есть Настя, верная и любимая жена, балует меня кулинарными изысками и различными вкусностями, а тогда-то я готовил лучше. Да и любил это дело больше. И, что самое главное, Настю я тоже любил, равно, как и сейчас, так что для меня не было на свете ничего приятнее, чем видеть её улыбку и знать, что она довольна. Еще друг мой, нынче Кирилл Сергеевич, не последний человек в нашем городе, который в то время был просто Кирюхой, нахваливал вечно мою колбасную поджарку. Да и сейчас не брезгует. Вроде бы, человек богатый, питается в ресторанах, пьет коллекционные вина и курит сигары прямиком из горячей Кубы, но раз-два в месяц обязательно заедет, нальет немного и попросит:

-Друже, а давай, как тогда, зажарки с лапшой, а? Я тебе вот, колбасочки привез, приготовь, будь человеком, порадуй старика ностальгией.

И сидит, улыбается, как ребенок. Грех тут отказать. И всякий раз беру пакет, а там сервелат какой-нибудь дорогущий. Смеюсь над ним и говорю:

-Кирюха, ну сколько ж раз тебе говорить-то? Тут ведь не сервелат нужен, а обычная "Докторская", больше не годится ничего.

А Кирюха, черт, улыбается. Знает же, что "Докторская" у меня всегда есть, так все равно тащит свою, а назад не берет. Еще и украдкой пару сигар на полке забудет. Ей-богу, как ребенок.

Таким же ребенком, как сейчас помню, Пашка был. Учился на курс старше нас, да только все сессию сдать не мог. Из общежития его вроде выселили, да только не получилось, так что жил он с нами на птичьих правах аж до самого четвертого курса. Большой парень был, бородатый такой, высокий, широкий. Гора, не человек. Да вот только глаза детские были. Добряк был еще тот. Чуть помочь, так Пашка тут как тут. Прибежит, все сделает, взамен ничего не попросит. Золотой человек. Нравился он мне шибко. Да и Насте тоже. Вот и был выбран в качестве друга семьи. На добро добром отвечали, кормили постоянно. Придешь к нему порой, еды на стол поставишь, а он упираться начинает, сопротивляется, скромник. Но видно же, что есть хочет, так что оставишь тарелку, а сам за дверь, пока вернуть не успел. Через пол часа приоткроет тихонько дверь в нашу комнату, заглянет, поблагодарит всю семью до пятого колена и тарелочку дочиста вымытую на полочку поставит. Да, нравился мне Пашка.

И разговоры наши ночные нравились. Идешь ночью покурить, а ночью-то в коридоре тихо, вот и слышно твои шаги всем бодрствующим. Из дверей по очереди: Пашка, Кирюха, Лешка, Настя. В общем, все самые близкие. Выйдем, по сигаретке выкурим и сидим, болтаем обо всем и ни о чем. Пашка, как всегда, дом начнет вспоминать, да что там творилось, Лешка, весельчак по натуре своей, шутить начинает и новости всякие рассказывать, Кирюха молчит, курит, разве что иногда вставит что-нибудь, а мы с Настей сидим, слушаем и улыбаемся. В такие вечера каждый отчетливо понимал, что вот оно, счастье. Тут тебе и друзья, и веселье, и любовь, и романтика...да чего только не было.

Сядешь порой на балконе, закуришь одну из сигар, оставленных Кириллом Сергеевичем, рядом кофе, сваренный Настей, стоит на столике, который Пашка нам на свадьбу подарил, красивый такой, резной, Пашка сам делал. И сидишь, смотришь в хитросплетения табачного дыма, танцующего среди ночи в паре с кофейным, а там, в эдаком дымном ореоле, нет-нет да увидишь, как оно было, как жили, как любили, как друзьями становились, да такими, что до конца жизни...

А потом будит тебя жена, где-то через час, а ты, еще не понимая ничего толком, улыбаешься, как дурачок и говоришь:

-Насть, а может сегодня вместе заночуем? Коменданта нет, ругать не будут...

-Е-5, Д-4.

-Коня, значит?

-Я знаю, как ты любишь неожиданные ходы конем.

-Глупо спрашивать, откуда.

Они играли уже несколько часов. Но партия никак не заканчивалась. Почти все фигуры еще стояли на клетчатом поле.

-Почему ты так хочешь выиграть?

-Как будто сам не знаешь...

Их было только двое. Без всяких зрителей, без судей. Лишь двое сидели за столом из слоновой кости и неторопливо переставляли фигуру за фигурой.

-А что, если я заберу твоего любимого слона?

-Хмм...а я и не заметил...

Игра перешла в более активную стадию, фигуры падали одна за одной, ходы стали всё активнее, игра агрессивнее, а лица игроков становились всё более сосредоточенными.

-И всё же, я хочу узнать твою версию. Почему ты так хочешь выиграть?

-Ты же знаешь, я не могу подвести её. Я не боюсь тебя, боли и подавно(при этом один из игроков похрустел когда-то сломанными пальцами), я боюсь лишь за неё. Ты сам видишь, как я люблю её. Так что не могу её оставить.

-Да. Так я и думал.

А партия всё продолжалась. Дошло до того, что фигур не осталось почти ни у кого. Довольно безысходная ситуация.

-Ты хорошо играешь. Очень. Я даже сомневался в своих шансах. Но, прости, шах.

-Не так уж страшно, у меня ведь есть ладья.

-Ладно, а что, если так?

-Тоже не пугает, закрываю конем.

-Ах, твои излюбленные ходы конем. Я уже говорил о них.

-К моему счастью, слонов у тебя не осталось.

-Хм...

-А что, если я схожу вот так?

-Поразительно. Я, честно, даже не знаю, как мне дальше сходить. Кстати, как твое сердце?

-Все еще болит. Но уже не так сильно.

-Не так сильно, говоришь? Похоже, я проигрываю.

-Ну еще бы, посмотри сам, тебе шах.

-Блокирую пешкой.

-Ну что же, тогда я срублю твою последнюю пешку. Прости, шах и мат.

-Ладно, так уж и быть, в этот раз ты победил. Но мы еще сыграем.

-Рано или поздно ты со всеми сыграешь, великий гроссмейстер. И в любое другое время я с честью приму поражение от тебя, но не сейчас. Кажется, тебе пора.

-Да, время не ждет.

-Оно никогда не ждет. И никого не щадит. Удачной дороги.

-До встречи, мой юный друг.

Один из игроков встал из-за стола, собрал фигуры, сложил доску и надел свой черный плащ.

-Как скоро мы увидимся?-спросил второй.

-Прости, ты сам понимаешь, я не могу тебе этого сказать.

-Да. Но, надеюсь, ты выберешь подходящий момент.

-Момент всегда подходящий.

-Точно...

После чего первый игрок вскочил на своего коня, схватил косу, стоявшую всё это время у стены и направил вожжи в сторону окна.

-Еще раз до свидания, мой юный друг.

-Прощай.-С насмешкой в голосе ответил второй.

И первый вылетел в окно на своем черном, как сама ночь, скакуне. Угрюмый всадник, летящий под луной на мертвом коне. Второй поглядел на его удаляющийся силуэт и улыбнулся. Улыбнулся своей победе, улыбнулся тому, что сохранил жизнь и свою любовь. Осознание пришло не сразу.

Когда оно наконец изволило явиться, его руки задрожали и он, еле как перебирая ногами, дошел до шкафчика и нервно плеснул себе в стакан темно-коричневый напиток, являющий собой лучшее успокоительное на земле. Юноша залпом опустошил стакан, еще раз посмотрел на луну, сияющую на всё небо сквозь открытое окно, еще раз улыбнулся и прошептал:

-Победил...