Jenschina

У меня есть одна родственница, которая очень любит помусолить тему бесплатной медицины. По ее мнению врачам вообще доверять нельзя и все они чуть ли не желают пациентам мучительной смерти. В противовес мнению о врачах-убийцах я хочу рассказать об одной истории, которая приключилась со мной в ноябре 2014 года. Наверное, это будет долгий рассказ.

Всё началось в праздники. В один из этих дней, а точнее утром у меня сильно разболелась нога. Болело как бы внутри ягодицы, и я подумала, что это обострение остеохондроза. Боль нарастала, пошла вниз к икре, стало сложно ходить. Промучившись день, на следующий я поехала в приёмник терапевтической больницы (у нас две взрослых больницы в городе – в обиходе одна называется «терапия», а вторая «хирургия», не знаю насколько это правильно с точки зрения медицины). Там я попросила какой-нибудь помощи, мне поставили смесь Бойко, диклофенак и отправили домой. На следующий день ногу разбарабанило просто пздц. Левая нога была как две правых в ширину, болела, так что невозможно было переступить через порог.
Я рыдала, матюкалась и вызвала скорую. Приехали две женщины, сделали круглые глаза и сказали, что мы едем в больницу срочно.

В больнице мне сразу запретили вставать с кушетки, затем и с кровати. В разговоре двух постовых сестёр, которые определяли меня в палату, я услышала, что они назвали меня кодовым словом «тромбоз» и тут мне стало так жутко, как не было никогда. Меня мазали гепарином, кололи его внутрь. Так я строго на кровати пролежала в отделении 3 дня, дожидаясь своей очереди на УЗИ (очередь была просто ужасающе огромна, а узистка работала только до обеда).

В кабинете УЗИ меня начали «смотреть» с опухшей ноги. Там она насчитала 5 тромбов. Поднялась выше к паху, потом на живот и немного «заехала» прибором к грудной клетке и тут же сказала медсестре, чтобы та позвонила моему лечащему хирургу и позвала его сюда. Он пришёл. Оказалась, что помимо ноги у меня флоттирующий тромб в нижней полой вене, где-то недалеко от устья (как я поняла, это было критически близко к лёгким). Тут же в кабинете хирург стал звонить главному врачу. Потом меня сразу повезли на КТ с контрастом (на который тоже миллионная очередь по идее). Уже в палате я узнала, что врачи собрали консилиум и решают, что со мной делать. Они отослали запрос в областной сосудистый центр, хотели транспортировать на вертолёте. Центр отказался, сказали, что не долечу. Начали готовить к экстренной операции.

Поначалу после КТ я, конечно, раскисла. Медсестры меня пристыдили, пришлось взять себя в руки) Вызвали мою маму, тактично сказали ей готовиться к любому исходу, так как хирургия не профильная, сосудистый хирург вообще один на весь город. На самом деле у них действительно было мало не то чтобы квалификации, было мало технических возможностей. Например, в областном центре мне могли бы вставить в вену «фильтр», не пропускающий тромбы, а у нас такого прибора нет, поэтому была произведена кавапликация и перевязана вена, идущая в ногу. Перед тем, как уехать в операционную, я старалась максимально быть готовой к тому, что я могу и не проснуться после наркоза. В операционной мне, как и всем пациентам, наверное, хотелось поскорее получить наркоз и ничего не видеть и не слышать)) Кстати, к вопросу о том, почему пациенты не запоминают анестезиологов. Я своего запомнила (эта маленькая худенькая девушка вставляла и пришивала мне подключичный катетер перед операцией, это очень стойкие воспоминания, знаете ли)).

Очнулась я в реанимации через 5 часов, была почти полночь. В горле торчала трубка, я начала паниковать, мычать, испытывать рвотные позывы, задыхаться и всячески демонстрировать своё желание избавиться от неё как можно быстрее ;) Трубку достали через несколько минут и я снова вырубилась. Следующее пробуждение в эту же ночь было от того, что протекал дренаж справа. Доктора и сёстры мне его шевелили, пришивали снова, меняли повязку. Следующие два дня я редко находилась в сознании, мне кололи промедол, переливали кровь (ооочень много крови и компонентов, и почти всё от одного донора), делали какие-то анализы. К концу второго дня сделали УЗИ, и выяснилось, что у меня произошло коагулопатическое кровотечение в брюшной полости (800 с чем-то мл), снова прооперировали и поставили третий дренаж. Когда я пришла в себя от второй операции, начались проблемы с лёгкими. Как оказалось, полетели тромбы, началась тромбоэмболия мелких ветвей лёгочных артерий, инфаркт лёгких. Без маски сатурация резко падала, шли разговоры о переводе на ИВЛ, но обошлось.
В реанимации я провела 10 дней. И я была приятно удивлена отношением к себе. Все три смены сестёр относились ко мне как к родственнику. Они даже носили мне чай из своей комнаты отдыха, почему-то мне часто хотелось горяченького попить. От чая и воды я блевала желчью, из-за чего потом мне поставили назогастральный зонд. Как-то в довольно незагруженный день мы с медсестрой болтали ни о чем (из всей реанимации я была единственным контактным пациентом в сознании) и она предложила помыть мне голову. Мыли, правда, жидким мылом для рук)) Но свежей я себя всё-таки почувствовала. Сёстры часто разговаривали со мной, всегда были дружелюбными, никакого «гарканья» как в отделении даже близко не было. Особенно показательной считаю ситуацию с пациенткой с соседней койки. Пожилая женщина с инсультом находилась без сознания уже больше двух месяцев. И она не валялась никому не нужной. Помимо уколов, капельниц, её несколько раз в день обрабатывали от пролежней, перестилали постель, звали по имени, разговаривали с ней, как будто она слышит.

Когда меня перевели в отделение, мой обычно нелюдимый лечащий хирург заглядывал ко мне по 10 раз в день. Прошло ещё несколько дней, разрешили вставать. Появились боли в правом бедре, оказалось повреждён бедренный нерв. Когда я ковыляла по коридору, без шуток, ко мне подходили все врачи, кого я встречала на пути. Даже те, кого я совсем не знаю, подходили спросить как моё самочувствие. И даже если был занят туалет (хирургия как-никак) санитарочки пускали меня в служебный, вот такая привилегия) Видимо навела я шороху в больнице своим тромбозом)

Я лечилась долго. В больнице провела больше месяца. За это время годовалая дочка успела меня забыть) Перед выпиской попросила врача рассказать об операции. Оказывается тромб в нижней полой вене имел протяжённость больше 10 см. Я вообще не понимаю, как я выжила. Насколько нужно иметь золотые руки, чтобы с такой картиной и осложнениями поставить пациента на ноги? И пусть теперь варикоз и гипертония – мои новые «друзья», я благодарна за решительность, за ответственность, за профессионализм этим врачам. Сложно выделить кого-то конкретно, потому что каждый из них приложил руку к моему выздоровлению, кто-то напрямую, кто-то косвенно. Свои новогодние подарки от меня они уже получили) И всем медикам я желаю только благодарных пациентов!