IlmarKhlaalu

Записки сумасшедшего.

Не надо здесь искать какой-либо смысл, ибо его нет…

Это лишь день из жизни умалишённого человека, заточённого в темницу собственных заблуждений и страхов, борящегося со своими демонами и санитарами, сломавшими ручку на его двери, повесившими решётку на его окно, забравшими надежду, на то, что он когда-нибудь увидит свободный свет солнца. Не сквозь клетку, сквозь которую не открывается даже рассохшаяся форточка с облупившейся краской, но свет, дарящий тепло, вызывающей ветер, что так мирно колышет ковыль, разгоняя страх и новые галлюцинации этого кошмара.

Можно назвать это прологом, а можно и никак его не именовать, это могла быть прелюдия, но он не знает такого слова и просто хочет написать, лишь для того, чтобы хоть чем-то занять свои вечно трясущиеся руки, изголодавшиеся по работе, хоть по какой-нибудь, только бы отвлечься. Спросите отчего же отвлекаться, да он и сам не знает, просто отвлечься и всё. На улице ещё ночь, но начала появляться серая хмарь, бросающая блики, сквозь зарешеченное окно, а это значит, что времени остаётся всё меньше до обхода и ещё надо куда-то спрятать свой карандаш, чтобы злобный санитар его не отобрал, под предлогом нанесения вреда себе. А на самом деле лишь в очередной раз посмеяться над жалкими потугами больного человека попытаться понять, что же с ним происходит и как столь скучное и однообразное бытие занесло его сюда…

Вот, взяв в руки карандаш, серый, почти тупой, но столь необходимый, он присмотрелся к нему. Вот щербинки от его зубов на кончики, когда он усиленно думал, чтобы написать, но получился лишь заголовок, непонятный даже ему самому, всего лишь вопрос: Почему?,- повертев в пальцах, и, развернув лист бумаги, спёртый в столовой (в него заворачивали хлеб) попытался разровнять его руками, но не сильно получилось, с карандашом в руках неудобно, но его сейчас проще было убить, чем заставить бросить то, что он так долго искал… Чтож, прикоснувшись графитом к бумаге, полились слова, пока не имеющие смысла, но складывающиеся в строчки, предложения, бессвязные и такие сумбурные, но облегчающие душу, заставляющие вспоминать…

Сон! Когда он пришёл — непонятно, как, впрочем и исчез, не оставив после себя не следа, будто и не спал вовсе. В голове роятся мысли, как на экране телевизора без антенны. Шумят, зудят, мешают и не одну не ухватишь. Их так много, а толку то. Зачем одурманил себя, к чему всё это? Что не так с моей жизнью и чего я от неё хочу? Что-то меня мучает, заставляет переживать, но всё так эфемерно, не за что зацепиться. В горле пересохло. Сейчас бы под водопад, но нет сил даже встать и добрести до крана, да хоть бы и доползти…, но нет, всё мысли, мысли. Мешаются не дают шевелиться, парализуют тело и сознание, будто я сплю, но я же знаю, что это не так, наверное… Где я? Что я делаю? Зачем? Ничего скоро это пройдёт, и я снова загоню всё это в себя, так и не разобравшись. С этим надо что-то делать. Куда-то идти, делать дела, какие дела, а не важно. Двигаться, жить, дышать. А сил хватает, только, чтобы дышать и думать, думать…

О чём, что заставляет терзать себя раз за разом? Ведь я всё равно не могу ухватить ни одной мысли, так к чему мучения? Надо вставать, идти приводить себя в порядок и не позволять себе думать.

Разбить действия на части. Сначала встать с кровати, не быстро, осторожно, чтобы не расплескать через край то, что осталось от мозгов. В голове маленький взрыв и слегка потемнело в глазах, но это успех, значит надо его развивать. Потихонечку на кухню, а там вожделенный кран, который заманчиво сочится влагой, заставляя судорожно сжиматься пересохшее горло. Первый глоток. Какое блаженство, он даже не прошёл горло, впитался в нёбо, которое, наконец, перестало напоминать каменистую пустыню, царапающую язык. Второй глоток всё же доходит до горла, смягчая связки, позволяя больше не хрипеть и вздохнуть полной грудью. Третий глоток достигает, всё-таки, желудка, заставляя его работать, скоро он потребует что-то существеннее воды, но пока и так сойдёт. Сознание немного проясняется. Мысли, наконец, начинают напоминать стройный ряд, а не сумбурное нагромождение булыжников на свалке. Становится чуть легче, но впереди ещё так много дел. Организм будет мстить на протяжении всего пути, но я сам избрал мучение, как ярый поклонник Захера Мазаха. Но всё, всё отключаем мысли и вперёд к восстановлению.