Gorgomel

– Ну что, ночка выдалась бурной?

С утра пораньше Жанна пришла ко мне, чтобы перебинтовать, накормить и проверить самочувствие. Ну, и не забыть подколоть свежедобытой информацией.

– Вот сплетницы, – с долей сарказма возмутился я.

– Конечно, – радости Жанне было не занимать. – Но я все равно хочу еще услышать твою версию.

– Да что тут рассказывать то. Мне не спалось. Решил, дабы время не терять, пойти отыскать Арлина, проведать его, узнать, что да как. С горем пополам отыскав нужную палату, заглядываю внутрь и вижу: друг мой лежит весь перекошенный…

– Ты прекрасно понял, что меня интересует, – перебила меня девушка. – Давай пропустим твой монолог о твоем безмерном удивлении.

– Конечно. Так вот: вот захожу я в палату и, прям, встаю ровно, как истукан. Гляжу: девушка мне не знакомая сидит. Ну, как сидит: лежит, положив голову на руки, а руки на постель. Я смотрю, значит, смотрю на нее…

– Я смотрю, приглянулась тебе?

– Да не в том суть! Гляжу я, значит, на нее, а она вся такая… ну, уставшая, ты же меня понимаешь. И я тут такой подумал: надо бы ей нормальный, полноценный отдых организовать. И вот что придумал: освободить большой стол в палате от ваших медицинских штуковин, а ее переложить на образовавшееся ложе.

Жанну начало потихоньку трясти от распиравших ее эмоций, она изо всех сил старалась успокоить появившуюся дрожь в руках, но меня было уже не остановить.

– Я был уже близок к завершению своего грандиозного плана, как вдруг все пошло совсем не в ту сторону. Вдруг она как проснется, да как заорет (благо, что шепотом) на меня, мол, что я тут вообще делаю, и давай выметайся отсюдова. Да и как потащит за руку!

Жанне становилось уже конкретно плохо.

– Потом мы выходим из комнаты, и она спрашивает, что я тут делал. Ну, я честно и ответил: хотел друга проведать. И тут ее совсем как подменили: стоило ей узнать, что перед ней один из выживших в лесу, как она, не внимая никаким моим речам, силком притащила меня в мою палату и строго наказала дождаться в ней полного выздоровления. Эх. А мне даже имени своего не сказала. Эй, что тут смешного?

Перевязка благополучно накрылась медным тазом – моего врача задорно корежило в приступе смеха. Я попытался привести девушку в чувство, но безуспешно: от моих рук она лишь вяло отмахнулась и продолжила заливаться.

– Ты бесподобно гениален, – наконец сквозь смех выговорила она. – Взять ради незнакомки перевернуть половину палаты вверх дном и рассчитывать на благополучный исход? Ты мне определенно начинаешь нравиться!

– И где я, по-твоему, допустил промашку? Да хватит уже смеяться надо мной!

– Согласна с тобой, я искренне не понимаю, чего меня так удивило в этой ситуации. Мне и так было уже понятно после первой нашей встречи, что с девушками у тебя на «вы». Но так гениально запороть знакомство – снимаю шляпу перед вашей гениальностью. Вот на что ты надеялся, совершая всё это ради человека, которого ты видишь впервые в своей жизни?

– Не знаю, – пришлось отвечать честно. – Но и оставлять ее в таком виде тоже был не вариант. В конце концов, вы все столько всего для нас делаете.

– Это наша работа, но не будем отклоняться от темы. Я не буду спрашивать, как ты хотел ее водрузить на стол со своими то палками. Скажу лишь вот что: ее реакция была вполне ожидаема. Какой-то черт с горы, которого она толком и не знает, начинает сеять хаос и беспорядок на ее рабочем месте. Будь я там, то точно бы пришибла на месте.

Я задумчиво склонил голову. Мне определенно не хотелось признавать свою неудачу, но Жанна была абсолютно права во всём.

– И еще: с Неей я знакома уже целых одиннадцать лет и могу с уверенностью сказать, что даже будь ты принцем на белом коне или богом обольщения, тебе все равно не суждено было добиться успеха. Ну не идет у нее диалог с парнями, ну ни в какую. Хотя, она и к нашему дружному врачебному коллективу не сразу привыкла.

– Бедняга, – посочувствовал я.

– Да какая она бедняга, – весело возмутилась мой врачеватель, завершая очередной моток. – Замороченная она слишком, вот что. Да ты и сам все о ней в скором времени узнаешь.

На этой бодрой ноте девушка размашистым движением всадила булавку в край бинта и легким движением руки отправила меня обратно на кровать. Далее мы обменялись парой фраз о моем самочувствии, отпустили ещё несколько смешков о ночной ситуации. Наконец, Жанна принесла мне поднос с завтраком (сегодня всего лишь яичницу с парой ломтей хлеба), а затем, пожелав приятного дня, удалилась по своим делам.

С момента нашего разговора с Виктором прошло две недели. За это время мне удалось многого достичь в плане лечения: практически все раны затянулись, оставив после себя лишь шрамы, боль практически полностью ушла в небытие, а бинты остались лишь на торсе и на ноге, где поддерживали гипс. Благодаря стараниям Жанны и Агаты (как оказалось, местный главврач, который меня и латал по прибытию в лазарет), я уже практически твердо стоял на ногах и мог самостоятельно передвигаться по комнате, хоть и не без помощи двух костылей. Мне даже новые белую рубаху и синие штаны взамен моего старья дали, истрепанного в хлам волками. Жизнь определенно начала налаживаться.

Потихоньку начал вникать в положение дел, творящихся вокруг. Однако толи девушки мне не шибко доверяли, толи получили строгий наказ от Виктора, но полной картины происходящего здесь я не знал. Еще вспоминая наш с мэром разговор, я уяснил, что нахожусь в городке Халбей. Если сравнивать с нашей деревней, то город оказывается весьма немаленьким и довольно… необычным, что ли. По уровню развития он сильно отличался от всего того, что мне раньше довелось увидеть. Да, тут присутствуют радости обычного фермера: пашни, луга и поля, огороды да плантации с работающими на них крестьянами и родные сердцу пахаря инструменты. Но это тесно переплетается с неведомым мне временем электричества. Я много раз пытался что-то выведать об этой странной штуке, но все тщетно. Говорят, что, мол, в городе сейчас с ним большие проблемы и появляется оно лишь в определенных местах и лишь на определенное время. При чем, этого времени мне застать так и не удалось. Жаль.

Когда стало получаться довольно ровно ходить, я начал подолгу засматриваться в окно, изучая местность. Передо мной разворачивался большой город, добротно утыканный различными зданиями: от хибар до казарм, от ферм до церквей. Моя душа приходила в восторг от хаотичности этого города: в нем отсутствовала какая-то либо закономерность и четкость. Было довольно трудно найти несколько похожих друг на друга зданий, все они старались выделиться на общем городском фоне. У кого-то была плоская крыша, у кого-то шла полукругом. Одно здание выглядело аскетично, без каких-либо украшений, следующее могло быть сдобрено большой яркой росписью, а дом напротив мог запросто оказаться какой-то причудливой, необычной формы, или наоборот, небольшой коробкой с одиноко стоящим дверным проходом. Картину, словно всего прочего было мало, довершал величественно возвышающийся на горизонте лес на границе Халбея и высокие длинные строительные леса перед ним.

Чтобы не помереть со скуки (в конце концов, разговоры говорить с Жанной и Агатой получается далеко не всегда, а если и получается, то длятся они не долго. Да и дальше моей комнаты, не считая уборной, выходить не разрешают.), мне удалось выпросить какие-то книги из местной библиотеки, хотя читать я и не особо умею. Но, решив, что рано или поздно эти знания мне понадобятся, начал методично грызть гранит науки. Сначала чтение давалось с большим трудом: половина букв мне было банально не знакома, а те, что я знал, упорно не складывались во что-либо осмысленное. Первые дня два усердно мучился сам, пытаясь хоть что-то понять в этих закорючках, но, в конце концов, сдался и попросил Агату слегка поднатаскать меня в письменной грамоте. В итоге, прилагая не хилые умственные усилия, за неделю интенсивного обучения мне далась первая глава какой-то детской сказочной книги про тигров (бьюсь об заклад, что выбирала Жанна).

Чтение, хоть занятие и не из простых, знатно увлекло меня. Если поначалу мог попыхтеть с час над расшифровкой слов в книжке и забросить, отправившись рассматривать дымящие трубы печей по всему городу, то сейчас меня было почти не оторвать от слегка пожелтевших страниц сказок. Наверно, единственное, что могло умерить мой пыл, так это наступление сумерек. В палате не было ни единого рабочего источника света, что делало чтение невозможным, оставляя меня один на один со своими мыслями. Которые, в основном, сводились либо к праздным мечтаниям, либо размышлениями о состоянии Арлина, про которого я, не считая краткой сводки от Жанны, до сих пор ничего толком не знал.

Сегодня увлекательное это увлекательное занятие прервалось все по той же причине: наступление сумерек. Конечно, попытка продолжить читать и узнать, чем закончилась история, предпринимались до последней капли света в палате, но, увы, время взяло свое: все стемнело, оставив меня в полумраке. Положив книгу на столик с лекарствами, я с долгим выдохом опрокинулся назад на подушку и стал ждать, пока сон меня сморит. Параллельно в голове проскакивали тысячи мелких картин, связанных либо с моим другом, либо просто невнятные фантастические объекты. Вот я лечу верхом на лошади моего отца куда-то ввысь, сзади меня на таких же лошадях летят Жанна и Агата. Потом все резко обрывается, меня выкидывает в маленькую полутемную комнату, слабо освещенную парой свечей. Посреди комнаты стоит каменный стол, на котором лежит Арлин без сознания. Вокруг него столпилось множество знахарей, лекарей или даже светлых магов в попытках исцелить, но все тщетно. Потом картина снова сменяется, возвращаются лошади. Затем снова этот жуткий стол.

Посмотрев этот безумный калейдоскоп еще несколько минут, я пришел к выводу, что мне необходимо уже наконец-то выяснить, что твориться с моим приятелем. Приподнявшись на локтях, быстрыми движениями рук нащупал стоящие прислоненные к спинке кровати костыли, притянул их к себе поближе. В еще несколько ловких движений мне удалось почти уверенно встать на ноги и, слегка опираясь на клюки, медленно побрести в сторону выхода.

Входная дверь предательски заскрипела, когда я попытался ее медленно приоткрыть, чтобы заглянуть, нет ли кого там. Благо, моему взору престала лишь пустота. Вернее, передо мной возник просторный широкий коридор, ведущий к лестнице по ту его сторону. Слева и справа находился ряд дверей ведущих, как понял, в палаты к другим больным. Оглянув пространство еще раз, я все так же медленно вышел из своей палаты, аккуратно прикрыл вход к себе и осторожно поплелся к ближайшей двери, мягко ступая по свежим деревянным половицам. Вот за что особенно люблю этот лазарет, так это за всегда свежий, как будто только положенный, не скрипящий пол!

Подойдя вплотную к двери, еще раз украдкой огляделся, чтоб никто меня не видел. Убедившись в собственной безопасности, я слегка приоткрыл дверь, заглянул внутрь. На койке явно кто-то лежал, но на Арлина этот человек был не слишком похож. Если верить рассказам Жанны, то он должен быть чуть ли не по уши в бинтах, под капельницей и к нему должна быть присоединена какая-то мудрёная штуковина, которую называют аппаратом искусственного жизнеобеспечения (я всё-таки выучил!). Внутрь комнаты заходить не стал, а то еще пациент проснется и пришибет ненароком, кто их знает. Прикрыв дверь, я еще раз огляделся по сторонам. Никого, тишина. То, что надо. Ноги мягкой поступью, обогнув стоящий рядом со стенкой кожаный диван для отдыха, понесли меня в сторону следующей двери.

За вторым проемом тоже Арлином и не пахло. Даже больше, в таком полумраке и не скажешь точно, какого пола существо возлежит на кровати. От греха подальше я шуганулся и этой комнаты. Вдруг, на полу около одной из створок я заметил брежущий яркий свет, явно не характерный для столь позднего времени суток. Чисто из любопытства надо бы проверить и эту палату.

Любопытство меня не подвело. Передо мной предстала следующая картина. Прямо напротив меня на белой койке возлежал мой приятель. По-моему, Жанна даже слегка преуменьшила масштаб их врачебной деятельности: открыто было только лицо, все остальное тело они наглухо забинтовали. Да и то на лице Арлина возлежала странная прозрачная маска с извилистой трубкой, подсоединенной к большущей коробке, стоявшей у самого окна и подозрительно пищавшей. С боку от больного стояла высокая (даже больше моей) капельница с огромной бутылью сверху. Кисти правой руки не было видно, ее спрятали под одеяло. Затем, на мгновение отвлекшись от лицезрения друга, мне стало интересно откуда бьет такой яркий свет. Как оказалось, источник находился прямо над моей головой. Прищурившись, мне удалось разглядеть, как яркие лучи били из больших стеклянных квадратов на потолке, подобно тем, что находились и в моей палате. Видать, это и есть работа того самого редкого электричества.

Я быстро заполз внутрь комнаты и так же быстро, но тихо закрыл за собой дверь, развернулся в сторону кровати и остолбенел. К такому жизнь меня явно не готовила: с левой стороны койки на стуле мирно спала еще одна девушка-врач и эту девушку раньше мне не доводилось встречать, и она резко отличалась от своих коллег по лазарету: по-особенному уставшая, и темноволосая, глаз, к сожалению, мне не видно, ведь она мирно спит, облокотившись руками на койку моего больного и также спящего приятеля, можно сказать, чем-то похожа стала на него, но только лишь при внешнем осмотре и только лишь ненадолго, всё-таки, она была чем-то особенным ее плечи медленно опускались и поднимались в такт ее же дыхания опускались и поднимались опускались да поднимались в такт мерному дыханию видать она сильно устала помогая справится с тяжелыми ранами моему другу Арлину и удалось это ей весьма успешно хоть и тяжело отчего и отдыхает теперь после сложной трудовой смены. Надо отогнать эти бестолковые мысли!

Одним глазом присматривая за спящей незнакомкой, я, стараясь не шуметь своими костылями, пополз к больному. Шаг, еще шаг, и еще. Костыли тихо и почти беззвучно передвигались с одной половицы на другую. В один момент мне показалось, что девушка начинает просыпаться, но вместо этого она лишь подложила под голову другую руку, продолжив дремать.

Спустя минуту-две мне удалось добраться до изголовья. Аккуратно приставив клюки к стене и слегка пододвинув правую ногу приятеля, присел на край кровати, принявшись подробно изучать состояние больного. Сначала я решил проверить внешний вид искромсанной руки. Стоило же приподнять одеяло над местом, где должна была быть кисть, на меня накатило оцепенение: хоть все было добротно забинтовано, было видно и невооруженным глазом резкий переход от плоти к стерильной повязке. К горлу подполз неприятный ком тошноты, началась борьба с собравшимся выйти наружу содержимым желудка. Благо, схватка завершилась благополучно.

Несколько минут я просто сидел и рассматривал Арлина. Тот в свою очередь отвечал мне легким посапыванием в маску. В голове роились темные мысли, вроде тех, что он может и не проснуться более, но я их смело отвергал: раз он не умер тогда, то не умрет и сейчас.

Теперь, когда на душе чувство страха за товарища более менее улеглось, пришла пора покидать палату и возвращаться к себе. Мои руки уже было потянулись за оставленными у стены костылями, как край глаза снова ухватил спящую врачевательницу. Нет, в таком состоянии ее определенно оставлять было нельзя, так лежать ведь крайне неудобно! Придется ей как-нибудь помочь. Я еще раз бегло осмотрел комнату вокруг. В точности, как и на моем лежбище, в углу стоял большой стол с лежащими на нем хирургическими инструментами с той лишь разницей, что на этом столе их было значительно больше. Недолго думая, я поднялся на ноги и, неумело проковыляв к стене напротив, стал аккуратно перекладывать подносы с железками на пол, освобождая пространство.

Работа шла довольно медленно, но верно: лоток за лотком понемногу отправлялся вниз с легким металлическим стуком об половицы. Я так увлекся своей уборкой, как и не заметил, что девушка от моих неловких и громких движений уже успела проснуться, потерять дар речи, а когда слегка отошла от первоначального шока, попытаться навести порядок.

– Что вы делаете? – полушепотом накричала она на меня, резко подскакивая со стула и отбирая у меня очередной поднос с медицинскими инструментами. – И почему вы не в палате? Да и вообще вам нельзя здесь находиться!

Девушка одним взмахом руки с грохотом закинула поднос на его прежнее место и, вцепившись за меня руками, быстро поволокла к выходу. Мне оставалось лишь быстро-быстро перебирать конечностями, чтобы поспеть за столь неугомонной девицей.

– Что вы здесь делали? – так же полушепотом повторила она свой вопрос, когда ее руки захлопнули за нами дверь и снова сгустился вокруг меня мрак коридора.

– Я хотел проведать своего друга, – честно ответил я. – Как он, в порядке?

– Неплох, – также взбаламучено ответила мне лекарша. Затем ее лицо изменилось на более взволнованное. – Так это вы второй выживший незнакомец из леса?

– Похоже, что это так.

– Так что же вы тогда стоите? – энергии ей было не занимать. Ее рука вновь вцепилась в мое плечо и потащила в сторону моей палаты. – Вам не положено так вольно разгуливать по территории, вы еще не достаточно окрепли!

– Но подождите! – я стал взрывать под собой половицы, пытаясь затормозить. – Я чувствую себя довольно хорошо. Да и вообще мне сказали приводить свои ноги в… как там его… в тонус, вот!

– Но не посреди ночи же, вы на часы смотрели? Немедленно возвращайтесь в палату!

– Да остановитесь вы, в конце концов!

К моему удивлению, просьба была выполнена: посреди коридора девушка затормозила и повернулась ко мне лицом.

– Что такое? – лица ее мне было практически не видно, но в голосе ясно читалось волнение и удивление.

– Так это вы спасли жизнь Арлину? – спросил я.

– Разве что отчасти, – ее голос почему-то стал еще тише, словно она боялась того, чего говорила. – Всю основную заботу о нем на себя положила наш главный хирург. Вы, наверное, уже слышали об Агате.

– Это имя мне знакомо. Спасибо вам.

Незнакомка лишь слегка покачала головой, а затем вновь твердым движением повела меня в сторону моей палаты. Но спустя несколько шагов она остановилась посредине коридора и вновь повернулась ко мне лицом.

– Зачем вы стали перекладывать подносы с инструментами?

– Вы выглядели очень уставшей, – начал оправдываться я. – Мне хотелось вам помочь.

– Помочь? Чем?

– Я подумал, что отдых на столе вам бы принес больше сил, чем в той скрюченной позе.

– Да… да… Да о чем вы говорите? Да и как вы… Вам необходимо хорошо отдохнуть перед завтрашним днем.

И снова потащила меня по коридору. Больше пауз и остановок она не делала. За несколько секунд мы добрались до двери в мою палату, зашли в нее, незнакомка помогла мне устроиться на кровати и пристроить костыли рядом.

– Как вас зовут?

Моя попытка не увенчалась успехом. Лекарша лишь взглянула на меня, помотала головой и вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Я остался один на один со сном и мыслями о столь необычной встрече. Благо, времени у меня было предостаточно, чтобы обдумать все произошедшее.

Проснулся от того, что вся моя спина опять жутко затекла и ныла, перебивая даже тупую боль от плохо заживающих порезов. Чуть-чуть поерзав на кровати, не желая расставаться с негой снов, я продрал глаза и поудобней уселся на койке, осмотрелся. Первым делом был замечен стоявший на стуле поднос с завтраком в виде бобов, яичницы, ломтя мяса и стакана с морсом, на что я тут же и накинулся. Утолив первый голод и отстранив от себя поднос, голова моя медленно повернулась к окну, чтобы свериться со временем. Солнце стояло в своем зените: полдень плюс-минус час. Затем оглядел самого себя: все те же бинты и капельница. Что ж, теперь, когда все насущные дела сделаны, выбора нет. Придется скучно ждать, пока кто-нибудь про меня не вспомнит.

Уже минут через пять скуку как рукой сняло. Мочевой пузырь стал активно слать позывные, что давно пора бы его опустошить. Некоторое время я стойко терпел, один раз мне даже удалось полностью подавить свое желание, но биологические потребности все равно потихоньку стали брать верх. Спустя еще пятнадцать минут этой невидимой внутренней борьбы было решено, что больше мириться нельзя. Для начала я попытался позвать к себе Жанну, но на мои истошные вопли никто не откликнулся. Попытки шли одна за другой, еще раз и еще, но единственное, чего удалось добиться от своего крика – это першения в горле. Придется действовать самому.

Так как в моей палате туалет не был предусмотрен, а искать местный у меня не хватит ни сил ни времени, мои глаза вновь быстро оглядели всю комнату в поисках подходящего предмета. На столике с лекарствами – все мелкое, на столе справа – какие-то медицинские штуковины, тоже не пойдет. Поднял голову наверх, поглядел на бутылку с раствором в капельнице – емкость подходящая, но там крышка какая-то мудреная, ну ее на фиг. Глянул на поднос – тарелки, тарелки, стакан, лож… Вот! Обрадовавшись находке, я потянулся к заветной граненой стекляшке обеими руками, но тут же отпрянул: иголка в вене давала о себе знать.

Недолго думая, игла была быстрыми движениями вытащена наружу и аккуратно положена на край кровати.

Теперь, когда все необходимое было найдено, оставалось только подняться на ноги и завершить начатое. Руки мои к данному моменту уже достаточно окрепли и ровно сесть, свесив ноги вниз, с их помощью не составило мне какого либо труда.

Прямо подо мной резко скрипнула дверь, а спустя еще секунду – громко захлопнулась. Раздались тяжелые шаги, постепенно приближающиеся в мою сторону. Черт возьми, кого это там так не вовремя принесло? Мне пришлось быстро сворачивать свою операцию: стакан с гулом был водружен обратно на поднос, мое туловище с размаху плюхнулось обратно на кровать, а с иголкой дело обстояло труднее. После пары провальных попыток, мне стало понятно, что без должной сноровки и с трясущимися руками ее не воткнуть как надо. Поэтому она была просто приложена к вене, рука плотно приложена к кровати, а сверху все это

накрыто одеялом: идеальное преступление.

Шаги стремительно приближались, а через минуту дверь моей палаты резко распахнулась. В проеме передо мной резко образовался внушительных размеров мужчина. Выглядел он опрятно и строго: одет был в чистую белую рубашку, поверх которой носил какой-то неизвестный мне доселе костюм, захватывающий своей длиной часть ног. Его черные штаны были так же хорошо отглажены и начищены, темные башмаки сияли, давая блики на солнце. Мужчина был уже далеко не молод, по всей его темной короткостриженой голове то и дело, да выскакивала седина. Лицо пробороздили глубокие морщины, но они не делали его стариком. Глаза ярко сверкали… Но что-то меня в них пугало. Я боковым зрением скосился на стоявшую рядом с Виктором (а это мог быть только он) Жанну: та с неким благоговейным трепетом взирала на своего властителя, практически затаив дыхание. Ну, раз она ему доверяет, а я доверял ей, то тоже расслабился, насколько мне это позволял сделать мочевой пузырь.

- Вас зовут Эдгар? – у Виктора был низковатый голос, но очень твердый и волевой.

- Да, - я начал потихоньку ерзать на кровати, но этого вроде никто не заметил.

- Как вы уже наверняка догадались, меня зовут Виктор, - представился он, поклонился. – Я – мэр Халбея и… рад вас приветствовать на нашей территории.

- А я-то как рад! – и сказано это было без ёрничанья! Разве что отчасти.

- Жанна вчера доложила, что вы пришли в сознание. Поэтому, как только у меня выдалась свободная минута, я пришел к вам, чтобы поговорить.

Ой, как мне не понравилось его «поговорить»! Но выбора все равно не было.

- Жанна, вы могли бы покинуть нас на время и никого больше не подпускать к нам во время разговора?

- Конечно, сэр, - любезно раскланялась моя знакомая и поспешила удалиться, попутно плотно закрыв за собой дверь. Мы с Виктором остались наедине.

- Я постараюсь много времени не занять, поэтому давайте сразу перейдем к делу, - а этот мужик начинает мне нравиться! – Как ваше самочувствие?

- Да вполне неплохо, - замялся я. – Больше проблем доставляют затекшие конечности. Спасибо столь долгой лежке.

- Мне говорили, что на момент вашей доставки в лазарет на вас почти живого места не было.

- Скорее всего, это так. Я смутно помню, чем закончилась та схватка, и каким мне удалось из нее выйти, извините.

- Тебе не стоит извиняться, - по-доброму улыбнулся седой дядька, закидывая ногу на ногу для удобства. Я постарался повторить это движение, но для других целей. – Я не понаслышке знаю, что такое остаться один на один с нашими волками. Они те еще безмозглые агрессивные твари.

- Видать, нам сильно повезло, - Виктор начал меня разочаровывать, он же обещал говорить по существу!

- Сомневаюсь, что дело только лишь в везении. Судя по тому, что нам удалось узнать, вы вдвоем неплохо владеете оружием. Вы этому профессионально обучались?

- Обучались? Нет-нет, это не так! Мы с Арлином – обычные фермеры!

- Фермеры с мушкетом?

- Так опасно же ходить безоружным! – в ход пошли оправдания. – Путь нам предстоял не близкий, а без обмундирования в наше то время ходить по незнакомой земле страшно.

- Так вы не здешние? – с некой, что ли, издевкой спросил мой собеседник. – Откуда вы?

- Мы проделали долгий путь с запада…

- Запада? – мужчина немного изменился в лице, в его взгляде все еще читалось некое пренебрежение, но смешанное с удивлением. Он мне не доверяет? – Разве на западе есть еще какие-то поселения?

- Конечно есть, - в порыве чувств выпалил я и уже было взмахнул правой рукой, как вовремя спохватился, а опосля аккуратно поправил над иголкой от капельницы одеяло. – Правда, как я уже сказал, путь до нашей деревни не близкий. Нам вдвоем пришлось потратить целую неделю на то, чтобы добраться до того злополучного леса, в котором на нас напали.

- Неделя пути, - собеседник вальяжно откинулся на спинку стула. – Я раньше считал, что в той стороне ничего нет. Разве что, поля да холмы.

- Вы, в целом, правильно считали. Окружавшая нас природа была до безобразия однообразна. Мы даже начали сомневаться, что сможем до кого-либо добраться.

- Однообразна, - снова задумчиво повторил за мной Виктор.

- Все правильно, однообразна! Ни одной души, - последнее предложение произнес, чеканя каждый слог.

- Эдгар. Ты можешь рассказать побольше о своей деревне?

Вот пристал-то, ей богу! А я, дурак, уже поверил ему, что скоро отделаюсь и смогу заняться насущными проблемами! Ноги начали потихоньку ерзать под одеялом, успокаивая бушующий внутри организма океан.

- Разумеется, – и тут меня как понесло да побыстрее, что аж язык заплетался! – Мы – небольшая деревенька, примерно, на пятьсот человек. Мы довольно миролюбивые, к слову. Арлин говорил, что все люди у нас делятся на две группы: на крестьян и ученых-интеллигентов (правда, он мне так и не объяснил значение слова «интеллигент»). Первые, к которым отношусь я сам, занимаются, – последовала небольшая пауза: ноги под одеялом меняли свое положение, – преимущественно, вспашкой своих земель, пасут скот, проще говоря, кормят всю деревню. Вторые же, к которым относится мой приятель, занимаются различной «прогрессивной», как они сами это называют, деятельностью: придумывают всякие разные штуки для облегчения нашей жизни, занимаются управленческими делами и «просветительской деятельностью». Но мне они не шибко нравятся. На мой взгляд, большая их часть – обычные пустословы и мошенники!

- Ваши «ученые» занимаются только внутренними делами, или у них есть выход во внешний мир?

- Что? – из сказанного Виктором было почти ничего мне не понятно.

- Ваша интеллигенция занимается делами только внутри вашей деревни или еще и поддерживает какую-либо связь с другими поселениями? – все так же сухо спросил меня он.

- Когда-то поддерживала, - ответил я спустя некоторое время раздумий. – Даже торговали некоторое время, но потом все общение с иноземельными сошло на нет.

Мой новый знакомый погладил подбородок, явно обдумывая только что сказанное. Я с нетерпением (во всех смыслах) наблюдал за его мыслительным процессом. Мои ноги снова переместились с места на место, спустя еще какое-то мгновение к движеньям ног прибавились и телодвижения: ситуация грозила выйти из-под контроля.

- Ты знаешь, что послужило причиной разрыва? – наконец, когда пауза изрядно затянулась,

спросил меня мэр.

Зубы мои стали тихо скрежетать.

- Впрочем, сейчас это не важно, – подумав, отмахнулся мой собеседник, вставая со стула. – Знаешь, я был весьма… удивлен, когда узнал, что наши охотники нашли кого-то пришлого в том лесу. До вчерашнего дня мы даже не думали, что к нам кто-то может зайти с той стороны.

- Если мы доставили вам такие неудобства, то просим прощения. Как только сможем встать на ноги, мы покинем ваш город.

Виктор лишь бросил снисходительный взгляд в мою сторону, ухмыльнулся.

- Это всегда успеется.

- Что вы хотите этим сказать?

- Никто вас из города пока что не собирается гнать.

На последних словах он встал и направился в сторону окна слева от моей койки.

- Что тебе известно про Битцк? – спросил меня мэр минутой позже, не отворачиваясь от окна.

Его голос стал необычайно мягким.

- Это наверно что-то очень важное, я прав? Когда мы разговаривали с Жанной, она тоже упоминала «Битцк», но так и не удосужилась объясниться. Что это?

Виктор смерил меня оценочным взглядом. После чего в два шага добрался до моей койки и сел обратно на стоявший рядом стул, пристально поглядел мне в глаза. От его взгляда мне стало очень неуютно, но я постарался не показать своего смятения, а тем более не отвести головы в сторону. Затем мужчина залез в карман своего костюма и вытащил неизвестный мне стеклянный предмет.

- Ты знаешь, что это такое?

Мои глаза пристально вгляделись в показанную мне вещь. Чем-то напоминала бутылку в капельнице, но гораздо меньшего размера и без жидкости. Из самой узкой стороны стекляшки торчала металлическая пробка с симметричной резьбой по кругу. Внутри колбы находилась другая, тонкая металлическая нитка, едва заметно подрагивающая в такт легких движений держащей колбу руки.

- Никогда не видел раньше таких странных колб, - честно признался я. – Для чего она нужна?

Ответа не последовало. Вместо этого, что-то определенно решив для себя, мой новый знакомый запихнул странный предмет обратно в карман, встал и направился к выходу.

– Это было все, что я хотел от тебя узнать, - сказал он, поравнявшись с дверью. – Когда ты полностью поправишься, подойди ко мне. Тогда мы сможем поговорить в более спокойной и деловой обстановке. Дорогу узнаешь.

Слегка морщинистая рука твердо легла на дверную ручку, повернула ее. В это время внутри меня развернулась ожесточенная схватка между любопытством и желанием поскорее остаться наедине со своей проблемой.

– Сэр! – наконец осмелился я, о чем, скорее всего, потом жестоко пожалею. – Вы могли бы рассказать о том, что такое Битцк?

– Всему свое время, – твердо прервал меня Виктор. – У нас еще будет время все с тобой обсудить.

Затем он распахнул дверь моей палаты и жестом подозвал к себе ждавшую под ней Жанну.

– В следующий раз постарайся не подслушивать, – на этих словах девушках залилась краской от стыда. – И, сделай милость, проводи своего пациента до туалета, – а на этих словах начал краснеть уже я.

Одарив всех присутствующих тяжелым взглядом, командир ловко развернулся на каблуках и быстрыми шагами пошел прочь. Мы вдвоем лишь смотрели вслед, обдумывая его последние слова.

– Ну, давай, чего разлегся, – первой в чувство пришла Жанна и начала активно меня подгонять. – Ты чего молчал столько времени?

– Так… – вновь попытался оправдаться, но меня явно не слушали.

– Давай слезай. Тебе как раз по планам надо начать заниматься восстановлением двигательных функций.

Аккуратными движениями я кое-как сел на кровати и свесил ноги. Затем, вцепившись в простыню покрепче, попробовал встать на ноги. Вспоминая предыдущий неудачный опыт, руки сначала оперлись о спинку койки и рядом стоящий стул, попытался сделать первый шаг. Врач с интересом наблюдала за происходящим.

– Для недавнего коматозника ты движешься весьма неплохо, – похвалила она меня после первых пяти шагов по направлению к двери. – Держись за меня скорее, у тебя на лице написано, что скоро произойдет непоправимое.

Отказаться в моем положение от предложенной помощи было бы глупостью. Схватившись покрепче за девичью руку, мы вдвоем медленно побрели к выходу из комнаты.

На этот раз пробуждение далось мне легче, чем в предыдущий раз. Разве что теперь у меня сильно болело лицо от столь скорой встречи с деревянным полом, да и нога под белым прочным носком зачесалась, хоть на стену лезь. Я достаточно быстро продрал свои глаза. За время моей очередной отключки моя палата заметно преобразилась. Главным образом за счет того, что стул, ранее приставленный к стене рядом с дверью, теперь располагался у изголовья моей койки, и на нем восседала незнакомая мне девушка, скорее всего, местный лекарь или помощница.

Сначала у меня резко пропал дар речи: я и не представлял, что доктора могут быть такими… привлекательными. Это вам не бабка-знахарка в третьем колене! Передо мной восседала приятной внешности блондинка в странном белом халате. Ее голубые глаза с усмешкой глядели на меня, а пальцы рук были в нетерпении сложены в замок. А какие прекрасные…

- Ну что? – девушка первой прервала затянувшееся молчание. – Ты так и будешь на меня пялиться или все-таки попробуешь объяснить для какой цели ты при всем своем ослабленном состоянии встал на ноги и чуть не проломил своим длинным носом пол?

- Да я и не пялился, – что-то невнятное я промямлил в ответ. А сам дальше рассматриваю ее фигуру.

- По тебе и видно, как ты не пялишься. Женщин хоть до сегодняшнего дня видел? Стой, можешь не отвечать, по твоим глазам и так все понятно. Ну, так что, борец с бревнами, мне еще долго ждать вразумительного ответа?

- Я… - медленно начал ворочаться мой рот, разум же старался быстрее скинуть с себя наваждение. – Я хотел немного прогуляться, размяться. Конечности жутко затекли, знаете ли…

- Довольно, - девушка устало отмахнулась, закинула ногу на ногу, поправила халат. – Мог бы за это время придумать отмазку пооригинальней. Ну что ж, странник, давай договоримся так: я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них быстро и правдиво отвечать. Врать можешь даже не пытаться, я уже убедилась, что фантазер из тебя никудышный.

- Почему бы и нет, – наваждение спадало предательски медленно.

- Вот и отлично. Для начала расскажи, как ты себя чувствуешь?

- Голова раскалывается.

- И отчего я не удивлена. Вот, погляди, какую ты себе гримасу вылепил!

Лекарша потянулась за маленьким зеркальцем, до этого лежавшем на столике со снадобьями и протянула его мне. Да уж, физиономия у меня была теперь не лучше, чем у какого-либо пьяницы в подворотне. Через пол лица была натянута марлевая маска, которая удерживала куски ваты, щедро напиханные по обе стороны от крыльев моего разбитого носа. Внутри ноздрей красовались все те же куски ваты, но поменьше. Ну, прям, вылитый морж! Из своего любопытства я попытался выдернуть куски ваты из носа, но женская рука меня остановила.

- Нет, братец, так дело не пойдет, - с усмешливым укором сказала мне лекарша. – Я тут битый час потратила на лечебные работы. Ты ж мало того, что тяжелый, так еще и вертеться в бессознательном состоянии умудрялся!

- Прошу прощения, – искренне извинился я, протягивая обратно зеркальце.

- С лицом мы разобрались, – она даже и не заметила моих оправданий, а продолжила свой допрос. – Что с остальным твоим телом? Все еще болит?

- Немного. Раны на теле все еще побаливают от соприкосновений с чем либо, а вот сломанная нога жутко чешется! Кстати, что это за носок вы мне на нее натянули?

- Какой еще… А, ты про гипс? Не беспокойся. Эту штуку необходимо было нацепить после того, как мы с девочками немного поигрались с твоими костями. К тому же, он поможет тебе полностью восстановить ногу, – на этих словах девушка глубоко вздохнула.

- Гипс, - медленно проговорил я, смакуя это слово. Как то на слух оно не воспринимается, как нечто полезное, но факт оставался фактом – боли в районе бедра не было. За что не затянул поблагодарить. – Спасибо вам большое, учтивая знахарка. Я раньше и не думал, что такие серьезные ранения могут быть вылечены!

- Такие ранения? – глаза моей собеседницы удивленно округлились. – Да нам в последнее время только с такими, как ты, и приходится возиться. Ты из какой эпохи?

- Арлин говорил, что… Арлин! Что с ним? Он жив?

- Я так понимаю, это твой друг, которого сильно изгрызли волки? Он жив.

- Жив! – с моей души прям камень свалился! – Слава Богу! Я могу его увидеть?

- Пока ты полностью не окрепнешь и твердо не встанешь на ноги – не думаю.

- Не понял?

- Боюсь, что подойти к тебе самостоятельно Арлин не сможет. С той поры ты – первый кто пришел в сознание.

- Что с ним?

- Что с ним? Я, вроде бы, уже говорила, что он жив, но до сих пор не пришел в себя. Ох, как много же пришлось приложить труда, чтобы вытащить его. Эти проклятые звери живого места на нем не оставили, мы целую ночь не спали, чтобы спасти твоего приятеля.

- Так что же все-таки… – волнение начинало меня перехлестывать.

- Да что ты заладил-то одно и то же? Еще раз повторяю: он жив, но в коме. Мы сделали все, что смогли: остановили повсеместное кровотечение, подшили, положили на койку, и каждый день дежурим рядом с ним, чтобы помочь, если организм не будет справляться. Раз в сутки подключаем его к аппарату искусственного жизнеобеспечения. Мы, разве что, новую руку на месте старой не прирастили.

- Новую руку?

- Ты не видел? Волки отгрызли ему кисть. Мы смогли только внешне улучшить вид его культи: подпилили кость и…

- Спасибо, продолжать не надо, я представляю, – к горлу подкатил тошнотворный ком.

- Какие мы нежные то!

Ненадолго в комнате повисла неловкая пауза, которую я чуть погодя прервал.

- Вы говорили…

Девушка по-доброму усмехнулась, сменила положение ног.

- Я что-то не так сказал? – удивился я.

- Ничего, прости, – все с той же улыбкой ответила она, слегка прикрыв рот рукой. –

Продолжай.

- Вы говорили про какой-то аппарат искусного обепечивания?

- Искусственного жизнеобеспечения? Да.

- Я так понимаю, что он помогает Арлину выкарабкаться из… его теперешнего состояния. Так почему вы подключаете (я правильно сказал?) его к этому аппарату лишь на время?

- Сперва дай я услышу ответ на всего один ранее заданный вопрос, - вежливо перебила меня собеседница, заинтересованно склоняясь надо мной. – Ты из какой эпохи?

- Эпохи? – моя рука задумчиво почесала затылок. – Арлин вроде бы говорил, что я – сын Средневековья.

- Ага, - услышав мой ответ, девица легко отстранилась на стуле, откинувшись на его спинку. – Впрочем, я и сама уже должна была давно догадаться по твоему скарбу. Слушай. Мы при всем желании не можем подключить твоего приятеля на долгое время к этому аппарату. Во-первых, вы вдвоем не единственные люди в нашем городке, которым требуется такого рода помощь.

- Ох…

- Не перебивай! Таких аппаратов у нас дефицит и мы не можем ими распоряжаться направо и налево. Во-вторых: у нас серьезная нехватка электроэнергии и, – на этом слове девушка повысила голос и приподняла палец, как бы ожидая моего вопроса, – предупреждая твой следующий вопрос, – ну я же говорил, – отвечаю: электричество это такая штука, которая позволяет работать всем этим механизмам.

- А разве нет способа запустить их как-то без этого вашего электричества?

- Если бы эта возможность существовала, мы бы давно так и сделали, но увы.

- Тогда, разве нет какого-нибудь способа добыть много этого самого электричества?

- Пока что, нет. Для только что вышедшего из комы ты задаешь слишком много вопросов. Я расскажу тебе об этом подробнее, но позже. Сейчас же выберем темы попроще. И для начала, давай уже, наконец, познакомимся. Как зовут тебя, незнакомец?

- Эдгар, – слово почему то застряло в горле.

- Жанна, очень приятно, – девушка, было, протянула мне руку, но потом резко ее отдернула, поправила халат.

- Очень приятно, – я все еще пребывал в некоторой рассеянности.

- Откуда ты к нам попал, Эдгар? Фарид нашел вас где-то в лесной глуши к северо-западу отсюда. Мы никогда не думали, что за этим огромным лесом еще кто-то может жить.

- Мы с Арлином… путешественники, – вроде бы, сказанул и правду, но и в тоже время утаил основную причину нашего похода. Жанна вроде бы поверила в мои слова, и дальше голос зазвучал уже смелее и тверже. – Нашей встрече предшествовал длительный путь из западных земель, так что вы были правы, говоря, что за лесом ничего нет.

- Вот как? – любопытство прям распирало мою собеседницу. От нетерпения она наклонилась вместе со стулом в мою сторону. – Так вы долго добирались до нас?

- Примерно неделю пешего пути.

- Всего-то неделю? Что же за поселение находится в такой близости?

- Наша деревня.

- У нее есть какое-то название? Расскажи мне о ней.

Я почесал затылок, что отозвалось новым покалыванием в плече.

- По правде говоря, даже если оно и есть, то мне оно не ведомо. Вам бы с этим вопросом обратиться к Арлину, он многое знает и больше любит языком чесать, чем я.

- Но ты хотя бы знаешь, на каком этапе сейчас находится твоя деревня?

- Извините, не понял?

- Вот ты говорил, что принадлежишь эпохе Средневековья, правильно?

- Вроде бы, да.

- В твоей деревне много подобных тебе людей, или есть те, которые отличаются от вас?

- Ах да, конечно! Вот взять бы хотя бы моего приятеля. Он сам говорил, что его воспитывали в духе просвещенных деятелей капитизма.

- То есть, капитализма?

- Ну, или так.

- Интересный случай. Мне еще не доводилось слышать о поселениях, в которых соединялось несколько различных эпох.

- А у вас это разве редкое явление?

- Весьма. Большинство известных мне городов придерживаются единых временных рамок, а те люди, которые выделяются из общего числа, становятся изгоями, и в последствии покидают этот город в поисках пристанища среди себе подобных. У вас же, как я поняла, обе эпохи живут в полной гармонии. К примеру, наш городок ближе к рамкам людей времени твоего друга.

-У вас люди такие же ханжи и «двигатели прогресса»?

- Что? Нет! Эх, печально, что среди ваших капиталистов оказались такие высокомерные выскочки.

- Да и еще какие! Постоянно твердили о продвижении науки, повышении уровня грамотности и прочей манне небесной. А в итоге что? Ничего!

- Чертовы пустословы! – в порыве чувств, Жанна что есть сил замахнулась кулаком и припечатала его об столик с лекарствами. Стоявшие на нем склянки подскочили в воздухе и разлетелись по разным углам стола. Заметившая это лекарша поспешила навести порядок после своего случайно устроенного погрома.

- Вам помочь? – учтиво спросил я, и уже было потянул навстречу правую руку, как вдруг в вене опять что-то резко кольнуло. Резко обернувшись, я заметил все ту же злосчастную иголку, прикрепленную к какой-то склянке. – Да зачем вы меня подсоединили к этой штуке?

- Ты про капельницу? – спросила Жанна, не поворачиваясь в мою сторону. – Даже не думай выдергивать иглу!

- А по-другому как-то нельзя?

- Не спорь со мной, - девушка уже закончила прибирать столик и вновь уселась на стул рядом со мной. – Наверное, я не просто так ее поставила!

Я обиженно заткнулся, взгляд продолжил рассматривать капельницу с разных сторон.

- Вот наши просветленные умы, - как ни в чем не бывало, продолжила моя собеседница, - пытаются сделать все, чтобы нам жилось комфортно. При чем, большинству новшеств мы обязаны нашему мэру. Кстати, он просил рассказать ему о вашем пробуждении. Он очень хотел лично поговорить с вами при первой возможности.

- Поговорить с нами? – я все еще внимательнейшим образом разглядывал металлическую стойку. – О чем?

Тут я почувствовал как ее рука не сильно, но твердо сжала мое плечо и резко развернула меня налево.

- Я не знаю, что он от вас хочет, - чеканя каждое слово проговорила Жанна. После этой фразы она отпустила меня и расслабилась на стуле, а голос стал мягче. – Мне, если честно, самой интересно. Хотя я имею какие-то догадки. Ты слышал о Битцке?

- Битцк?

- Согласна, глупый вопрос. Может быть, ты действительно не понимаешь, о чем идет речь, или просто умело косишь под дурачка. С этим будет разбираться Виктор. Моя же задача поставить тебя на ноги, по крайней мере, до момента разговора с нашим предводителем.

На этих словах Жанна легко встала на ноги, предварительно взяв со стола внушительных размеров рулон бинта и засунув его в карман халата.

- Что ж, - начала девушка, попутно стягивая с меня одеяло. – Раз ты, наконец, пришел в сознание, мне не придется долгое время корячиться и звать кого-либо на помощь, чтобы перебинтовать тебя. Так что, сделай милость…

Договаривать она не стала, а принялась методично быстрыми движениями снимать перетянутую через все тело старую перевязку. Чем дальше шел процесс перевязывания, тем больше мне становилось неловко от своего беспомощного и… нагого положения. Заметив, как быстро я наливаюсь красной краской, Жанна лишь, закатив глаза, меня пристыдила.

- Я уже говорила, что таких как ты у нас полный лазарет, нечего тут помидором краснеть! Да и после трех недель твоей комы я вряд ли там увижу что либо, что заставит меня испугаться.

- Три недели?! – стеснение как рукой сняло, и я чуть было не вскочил с кровати, на что получил сильный тычок в грудь, отправивший меня обратно на койку.

- Нечего мне тут буянить, успокойся! Да, ты благополучно пребывал в отключке такой длительный срок. Да и не удивительно, с таким набором ран. Хотя люди с ранениями и потяжелее гораздо быстрее приходили в себя, но это так, к слову. А теперь не вертись и помоги мне тебя перевязать!

Я снова послушно заткнулся и молча наблюдал, как ее руки ловко снимают с меня бинты. Когда последний виток старых повязок был снят, я бегло осмотрел состояние своего переда. К моему удивлению, он был в весьма приличном состоянии: несколько больших синяков на груди, там же пара заживших порезов. С правого бока красовался не так давно сделанный шов (что-то не припомню, чтобы меня туда кусали). На ногах заживали множественные волчьи укусы. Руки также были все искусаны и исцарапаны, но, судя по светлому оттенку шрамов, они уже успели зажить к этому моменту.

Процесс перебинтовки затянулся минут на десять. Для начала Жанна усадила меня ровно посередине койки и стала интенсивно натирать мне спину какой-то жгучей мазью.

- Терпи давай, - ответила она на мое шипение. – Сама знаю, что мало приятного. И вообще: спина у тебя, откровенно говоря, заживает паршиво.

Когда натирание подошло к концу, лекарша приложила к моей хребтине огромную марлю с ватой, обильно смазанной каким-то раствором, и плотно прижала ее к телу. Попросив меня подержать марлю за края для ее удобства, она принялась резкими движениями обматывать меня новым слоем бинтов.

- Вот теперь готово, - удовлетворенно выдохнула девушка, завершая свою работу закалыванием булавкой свободного конца повязки. Черт, я похож на какую-то мумию! –

Теперь ты можешь спокойно пролежать до завтрашних процедур.

Я попытался что-то ответить, но мой вмиг ослабевший голос потонул в предсмертном крике кита.

- О, да я же совсем забыла! – глаза Жанны вмиг оживились, а она сама стремглав бросилась в сторону двери. – Тебе давно уже полагается обед.

И не говоря больше ни слова, мой эскулап выпорхнул в дверной проем, оставив меня наедине с недовольно бурчащим пузом.

Остаток дня прошел без каких либо происшествий. Спустя несколько минут Жанна вернулась в мою палату с большим подносом еды. Она попросила меня как поем оставить пустой поднос на стуле, а сама, сославшись на сильную усталость, направилась к выходу. Я еще раз на прощание попытался поблагодарить девушку за оказанную мне помощь, но она решительным жестом прервала меня.

- Если хочешь отблагодарить меня, - сказала она мне напоследок, - никогда больше не называй меня знахаркой, Эдгар!

И плотно, но без хлопка, закрыла за собой дверь.

Оставшись наедине со своими мыслями, я молча уплетал за обе щеки горячую куриную ножку. На мой взгляд, пробуждение прошло весьма успешно: мне удалось в краткие сроки найти ответы на ранее волновавшие меня вопросы: Арлин жив, а проваляться без сознания мне пришлось около трех недель. Под вопросом еще остается мое точное место расположения. Я уже понял, что нахожусь в лазарете какого-то странного городка, который населяют современники моего друга. Но больше всего меня смутили ее слова, что мы не одни, кто поступает в лечебницу с подобного рода ранениями. Это, конечно, не повод предаваться волнениям (ну не повально ж их кто-то грызет?), но осторожность не помешает. К тому же, Жанна говорила про какой-то Битцк и какого-то Виктора, который жаждет с нами поговорить. Может этот разговор и будет связан с этими ранениями?

Уф. Последний кусок горячей картошки был успешно отправлен в рот и запит сладким морсом. Кит внутри меня был удовлетворен, но все равно где-то в своей глубине требовал добавки. Как меня и просили, я поставил опустошенный поднос на стул, поудобней развалился в кровати и уставился взглядом в окно, разглядывая практически полностью стемневший небосклон.

Когда я засыпал, мне казалось, что краем я слышу где-то издали доносящуюся песню, которая, только начав манить за собой, резко обрывалась на самом интересном месте. А потом заново вплеталась в узор тишины, снова обрывалась. И так раз за разом…

Вата. Тело – сплошная вата. Куда-то проваливаюсь. Темно, но шевелить могу. Опять воспоминания…

Прошло еще сколько-то времени. Мысли в моей голове начали складываться. И складываться уже более уверенно. Чем раньше. Надо отдохнуть…

Сколько я еще проспал? И чьи это голоса звучали рядом (или не звучали)? Надо быстрее взять себя в руки и полностью очнуться…

Спустя еще какой-то период мой разум окончательно смог восстановить свою работоспособность и начать орудовать в почти, что прежнюю свою мощь. Необходимо многое вспомнить и во многом разобраться.

Во-первых: где я? Судя по тому, что все еще жив и, надо думать, в твердой памяти, то каким-то образом нам (мне?) удалось пережить ту смертоносную схватку с волками. Лежу ли все на той же злосчастной поляне или где-то в ином месте я пока при всем желании определить не могу: от лежки спина так сильно затекла, что по своим ощущениям и не скажешь земля ли подо мной или какая другая поверхность.

Во-вторых: что стало с Арлином? Меня до жуткой дрожи пробирает каждый раз, как вспомню, что эти звери с ним сделали. Выжил ли он после таких ужасных ран? Необходимо заняться этим как можно скорей.

В-третьих: сколько времени прошло? Раз конечности успели так сильно затечь, то я вряд ли провел в такой позе меньше суток. В спину как будто бы воткнули множество иголок, отчего я даже не могу почувствовать ровная ли подо мной поверхность…

Прошло еще сколько-то времени. Пора бы попытаться продрать глаза. Приложив все свои усилия, я стал медленно шевелить веками, выводя их из состояния оцепенения. Процесс оказался весьма длительным: если разум и вышел из прежнего вялого состояния, то с телом дела обстояли гораздо хуже. Наконец, спустя какое-то время мне удалось завершить начатое: глаза медленно начали открываться.

Сначала я ничего перед собой не увидел. Глаза норовили быстрее закрыться от слепящего света, который шел буквально отовсюду... Когда же они попривыкли к слепящему светилу, моему взору предстала следующая картина.

Сперва надо мной возник светлый деревянный потолок. Такие потолки мне доводилось видеть разве что в избе нашего деревенского старосты: чистые, не гниющие и приятно пахнущие хвоей. Красота! Вдруг мой взор зацепился за что-то, полностью вырывающееся из привычной реальности. На потолке что-то висело, но мне не знаком этот предмет. Предмет был похож на среднего размера квадрат серебряного цвета, внутри которого находились другие более мелкие квадраты из стекла. Проведя взглядом по потолку, я заметил еще несколько таких же больших с маленькими квадратов, от которых в неизвестном направлении тянулись какие-то странные извилистые серые трубки. Когда я полностью приду в себя, я обязательно выясню, что это такое.

Мои глаза стали медленно опускаться вниз. Теперь передо мной образовалась средних размеров темная деревянная дверь. Дверь слегка приоткрыта, но что творится за ней мне не видно. На ее ручке висит большое белое полотенце. Присмотревшись, я заметил, что оно очень влажное: с бахромы стекали вниз тягучие капли, которые уже успели образовать на земле небольшую лужу воды.

Теперь я попытался охватить взглядом все помещение, в котором я нахожусь. В принципе, я мой беглый обзор только подтвердил догадки: меня поместили в лазарет. Помещение само было небольшим, примерно четыре на четыре метра. Моя маленькая койка стояла у самой стены по центру. Сам я лежу на чистом, как будто только недавно постланном белом белье. Голова мягко утопает в подушке, на теле – теплое, но влажное одеяло. Так вот для чего предназначалось то полотенце! Неужели у меня был такой сильный жар?

Слева от меня расположен небольшой деревянный столик с различными темными бутыльками на нем. Помимо разных настоек среди них лежали большие куски марли и бинтов, большинство из которых уже изрядно изрезаны и изорваны. Здесь же, аккуратно с края кто-то аккуратно свернул и положил всю мою одежду. Чуть подняв взгляд повыше, я заметил большое, почти что во всю стену окно. Через него как раз и проникал этот начинающий алеть дневной свет. В моем лежачем положении что-либо разглядеть через него мне не удалось. Поэтому, я предпринял попытку встать со своей койки.

Для начала я попытался пошевелить своей правой рукой. Первая попытка не увенчалась успехом: из-за долгого безделья вся рука сильно затекла и не желала слушаться. Попытавшись дернуть рукой еще раз, меня вдруг резко перекосило от внезапной боли. Моя голова резко повернулась вправо. Передо мной образовалась большой, с человеческий рост стальной шест. Сверху на нем висела какая-то полупрозрачная бутыль с водой с присоединенной к ней трубкой. Эта трубка была прикреплена к небольшой игле, воткнутой в мою вену. Недолго думая, я левой рукой, предварительно приведя ее в чувство, выдернул эту иглу от греха подальше и кинул на рядом стоящий письменный стол. Теперь, когда руки были свободны, я попытался ровно сесть. Сил моим рукам не хватало: после первой попытки они сложились, как карточный домик. В таких же беспомощных попытках привстать прошло около получаса. Я приноравливался, пытался приподняться, но руки предательски опускались от бессилия, после чего я давал им некоторое время отдохнуть, а потом заново начинал свои попытки. Наконец, в какой-то момент мои руки достаточно окрепли для финального рывка. Резким движением я подтянулся на них и с размаху врезался спиной в спинку койки. Мгновенно тело отозвалось сильной болью, изо рта вырвался сдавленный крик. Раны на спине и плечах уже, слава Богу, не кровоточили, но все равно давали о себе знать при малейшем соприкосновении с каким-либо предметом.

Но при этом меня сильно смутило отсутствие болевого эффекта в пойманной ранее капканом ноге. Я точно помню, как от падения на землю кости не выдержали нагрузки и буквально проломили мою ногу. Мне точно известно, что такие раны не излечиваются, напоминая о себе всю оставшуюся жизнь. А здесь… ничего! От нетерпения я резким рывком сорвал с себя одеяло. Увиденное потрясло меня: на левую ногу был надет какой-то большой белый носок! Я попытался его снять, но не тут-то было: носок сидел на ней очень прочно, да и сам по себе был весьма крепким. При этом он сильно сковывал мои движения из-за своей несгибаемости и захвата ноги выше колена. Из моего рта посыпались тихие сдержанные ругательства.

- Вот найду того гада, который нацепил мне эту штуку – прибью на месте!

Придется потратить некоторое время, чтобы найти способ избавиться от носка. Глаза еще раз бегло осмотрели помещение. На столе, что стоял справа, взгляд зацепился за большой нож, лежащий с дальнего от меня края. Совершив несколько бесполезных попыток дотянуться до него рукой, мною была предпринята попытка встать на ноги. Аккуратно перетащив левую ногу с кровати на пол, я, предварительно оперевшись на стоящий рядом столик с лекарствами, встал на обе ноги. Удостоверившись, что равновесие я не потерял, руки спокойно отпустили стол. Но стоило мне только сделать первый шаг, как от долгой лежки мои ослабевшие ноги подкосились, и я стремглав полетел лицом вперед…