Feolin

«Я помню замок, стоявший на вершине горы, окруженный стенами, и стены уходили глубоко вниз, сливаясь с отвесными скалами. У разрушенных ворот толпились люди. Волоча огромные камни, они пытались достроить ворота, но ничего у них не получалось. Небрежные и неуклюжие, они напоминали муравьев, чей муравейник был только что разорён. Они толкались и бессмысленно суетились, порой сталкивая друг друга вниз, в пустоту, и на упавшего никто не обращал внимания. Кажется, я был среди них, и чувствовал страх, безумный страх, панику, словно вот-вот должно было произойти что-то чудовищное настолько, что смерть одного из них не имела никакого значения. Затем я упал с горы, и, падая, увидел, как рушится замок».

Молодой Человек отложил ручку, и, не перечитывая, закрыл толстую тетрадь. Положив подбородок на руки, он бросил взгляд в окно, и громко встав, вышел на улицу. Вокруг была тишина, и лишь шелест листьев периодически нарушал её. Перед домом был небольшой огород. Сам дом и участок располагались на холме, опоясанные дощатым забором, у подножья были и другие дома - они уже давно пустовали. Вдали, в низменности виднелся город с вытянутыми, блестящими небоскребами и множеством зданий вокруг простирающихся к горизонту. Но и город пустовал. За домом, возвышалась гора, затмевающая своей высотой и величественностью тощие чудеса человеческой архитектуры.

Выйдя за забор, Человек побрел вниз по дороге, думая о предстоящем пути: «Шаг, снова шаг…. А потом еще километр к городу, потом полкилометра направо, а потом обратно. И так каждые два дня. Если повезет. Если не повезет, придется блуждать весь день. Но сегодня обязательно повезет. Помню там раньше рядом с шоссе стоял магазин, я еще все время удивлялся зачем,… проезжая мимо? На машине? Или на автобусе? Не помню про машину. Да и чтобы я ездил за город на автобусе тоже не помню. Или ездил? Неважно. Важно, что там точно должен быть киоск. Или рынок? Черт».

Мысли его были вязкими и отрывистыми, иногда он морщился - копался в памяти. Пустые дома со скорбью глядели ему вслед своими пустыми окнами-глазницами. Затем редкий лес бодро махал ему тонкими ветками. Дорога выходила на широкое шоссе, посреди которого лежала деревянная табличка. Подняв её, Человек пошел в сторону города. На табличке черной краской было написано «Здесь есть люди».

«И если вскоре кто-нибудь не заметит эту табличку, людей здесь не останется. Неудобно будет: видят люди табличку, приходят, а там никого. Или труп. Нет скорее никого. Трупов не надо. Я лучше уйду отсюда. И тогда подпишу: «Ушел туда-то туда-то, скорее всего не вернусь». Так и сделаю. Люди, люди, люди. Они так мешали, до того, как все случилось. Они все-время ходили туда-сюда. Суетились. Жили. Прямо на твоих глазах. А ты завидовал их жизням, чужим друзьям. И начинал скучать со своими близкими, пытался забыться. Алкоголь, сигареты, что похуже. Но люди от этого не исчезали. Они продолжали ходить. Туда-сюда. А потом их не стало. Кстати из-за них же самих. И не стало лучше. Не на что теперь смотреть. Никто не ходит туда-сюда. Только Я. Один лишь Я. За едой и обратно. За водой и обратно. Обратно. Обратно подальше от людей. И если они придут, буду ли я рад? Побегу ли я к ним на встречу, улыбаясь, с распростертыми объятьями? Наверно да. А если они не будут рады мне? А если они не были так одиноки как я? Все это время. То я окажусь для них каким-то психом. Сумасшедшим. Значит не надо радоваться? Нет, конечно надо, но как-нибудь по скромнее, по проще. Ведь, в конце концов, это же просто люди».

Обратно он шел уже с полным рюкзаком припасов, и как же он был счастлив, когда возле своего дома он увидел внедорожник. Бросив рюкзак на землю, он подошел к машине – пусто. Хлопнув калиткой, он вбежал во двор, а затем в дом. Он уже забыл обо всем. Обо всех мыслях. У порога стояла молодая женщина. Она взглянула на него, пару раз недоуменно поморгав и, поздоровавшись, пошла к машине. Может быть, она тоже сдерживалась, как и Он? Но Человек, тяжело дыша от пробежки, думал: «Что? Почему? Нет! Все так и оказалось. Я слишком много придаю этому значения. Но ведь это люди! Чудесная женщина! Я так давно не видел людей, а тут женщина! Прекрасный человек! И какая сдержанная. Не то, что я. Болван! Нужно собраться».

-Здравствуйте, – неуверенно прозвучал голос. Голос этот принадлежал высокому мужчине, стоящему посреди комнаты, – Это вы поставили ту табличку?
-Да, – оторвавшись от своих мыслей, ответил Человек. Он только сейчас заметил мужчину.

Наступила пауза, оба собеседника знали, в чем была её причина, но каждый боялся, что другой её не знает. Молчание длилось около минуты, и все это время говорящие взглядом оценивали друг друга.

«Видимо муж. Или ухажер. Нужно представиться в любом случае. Но как? Здравствуйте, я Человек! Глупость какая-то. А может просто пожать руку и сказать так «здрасте»? А почему он до сих пор не представился? Что за нелепая пауза? Или может быть Я, как хозяин, должен по правилам этикета представиться первым? Какой к черту этикет! Тут такое! Тут люди! И не одна женщина, а еще и мужчина. Стоп. А может и он не помнит? Ни имени…».

-Вы тоже не помните? – спросил Человек.
-Да, – ответил мужчина. – Мы приехали втроем, со мной еще жена и дочка, она сейчас спит в машине. Мы увидели табличку и решили, что можем здесь остановиться.
Мужчина говорил, улыбаясь, но за улыбкой этой крылся не испуг и недоверие, а чувство, с которым Человек живет в этой деревне уже около трех месяцев, чувство, которое сделало город пустым.

«Ужас. Он тоже его чувствует, или чувствовал. Неважно. Его глаза. Я помню себя. В зеркале, отражение в витринах. Лицо спокойное, или даже радостное, а вот глаза! Будто бы… Стоп. Дочка? Семья целая. А я тут один, как волк в клетке. Нет волку лучше. К нему хоть люди приходят смотреть, там, кормят его. А я хуже, хуже волка»
-Я тут один. Можете выбрать любой дом, а вечером заходите на ужин, буду рад познакомиться, – стараясь тоже улыбаться, ответил Человек.
Мужчина кивнул и вышел на улицу.
Занеся припасы в дом, Человек лег на кровать: «…Хуже волка. Ужас, будто бы хищник, загнанный, голодный, уставший попался в кольцо огня. Он рычит, а в глазах ярость. Нет не то. Тут ужас. Будто бы ты смотришь на этого хищника, в цирке. И тебе вроде бы должно быть весело и ты улыбаешься, ведь это шоу. Представленье! Но ты боишься. За него, за себя. Боишься, что окажешься на его месте и не будешь, не сможешь! испытывать ярость. Он тоже ничего не помнил. Этот мужчина. Он тоже без имени. Я рад этому? Да, потому, что оказывается я не один такой, я не сумасшедший». Думал он медленно, про себя протягивая почти каждое слово. И слова проносились медленно в его голове.

К вечеру все собрались в домике на холме. За ужином никто так и не сказал и слова, и только к концу вечера, когда жена и дочка уже ушли мужчина заговорил:

-Мы выбрали дом, третий по правую сторону. Здесь так тихо!
-Вы тоже ничего не помните, – прервал себя Человек, – о прошлом?
Довольная улыбка, с которой мужчина радовался новому месту, тут же исчезла:
-Нет, ни я, ни жена, ни дочка, – хмуро произнес он, – Но хорошо, что мы не первый год семья и умеем обходиться ласковыми прозвищами, но когда я увидел вас, я даже не знал, как представиться.
-Не вы один. – Прервал его Человек, – Вы были в городе, когда «Это» произошло?
-Нет – ответил мужчина – но мы видели яркую голубую вспышку и с тех пор не можем вспомнить ничего.

Говоря ничего он имел в виду ни имен, ни названий, ни того что делать, Человек прекрасно понимал. Потеря имени, сама по себе не была трагедией, но когда с ним ты теряешь все свои цели, стремления и достижения, воспоминания, жить становится невозможно и приходится выживать.
-В городе была паника, хаос. Ни радио, ни телевиденье не работало. В один миг сотни тысяч людей просто обратились в бегство. Каждый спасался, как мог, кто-то старался уехать куда подальше, кто-то прятался в подвалах, а кто-то бежал в леса.
-Спасался от чего? – со странной сухостью спросил мужчина.
-Не знаю, – на глазах человека стали выступать слезы. - Я долго думал, после, когда страх утих, что же это было, что произошло тогда. Кажется, в центре города были разрушены несколько зданий – туда ударила эта «вспышка». Остальные разрушения нанесли сами люди. Я забаррикадировался в одном из магазинов. Тогда это мне казалось хорошей идеей, ну знаете, еда рядом, а больше ничего вроде и не нужно? Сквозь стекла витрин я видел, как отупленные ужасом люди, прячась вокруг, нападали на каждого, кто подходил к ним близко. Они убивали друг друга, будто бы спасаясь от диких животных, не понимая, что они сами стали этими животными. Я просидел так три дня, в последний день я не увидел вокруг ни единого прохожего, когда наступила ночь я убежал. Да именно убежал, мне казалось, что они охотятся на меня, я боялся каждой тени, шороха. Понимаете? В конце концов, я оказался здесь.
Человек замолчал. Лицо его скорчилось, и по щекам потекли слезы. Он всхлипнул и вытер щеки рукавом.
-Прошу прощение.
-Ничего. Если бы мне пришлось такое пережить, я бы тоже не смог долго держать это в себе. Но все же для начала, я хотел бы решить самую актуальную на данный момент проблему…- мужчина встал из-за стола и подошел к ближайшей стене, на которой висела полка с книгами.
Человек удивленно посмотрел на них и подумал: «Книги! И почему я их не читал? Поумнел бы хоть. Или читал? И все равно не поумнел». Долго осматривая книги, мужчина взял одну и, вернувшись за стол, открыл:
-Как вам имя «Абеляр»?
-Что? – удивился Человек, но затем улыбнулся. – Я бы так даже собаку не назвал, что там есть еще?
Большую часть ночи они провели, выбирая имена. За время, проведенное в деревне, Человек никогда так не смеялся. Именно этого ему не хватало. Простого общения, дурачества, смеха с другими людьми. Домик на холме наполнялся спокойствием и умиротворением, для людей переродившимся в страхе. А утро, утро было наполнено радостью и облегчением. За завтраком мужчина, которого теперь звали Арон, объяви

Это было яркое безоблачное лето. Обычное лето с серыми все покрывающими деревьями, шипы которых наполнились зеленым ядовитым соком. Обычное лето с огромными цветами, налитыми сладким пьянящим нектаром. Лето с паутинками спор, среди которых возвышались на тоненьких ножках пахучие, радиоактивные грибы. Пылевые бури бродили туда-сюда по два, а то и три раза за день, загоняя детишек, ушедших далеко от поселения, обратно в дома, распугивая мелких гекконов, обжигая раскрасневшиеся лица фермеров, и забивая очки путников.
Фермер Том Белфал сидел в прохладном баре «Еловая ветка», прячась от своих обязанностей за отговорками о больной ноге и бокалом холодного пряного пива. В баре было пусто, и только худощавый старик-бармен Кельвин Тотч маячил из конца в конец за барной стойкой, перебирая только ему видные звонкие ни то бутылки, ни то кружки.
-Ну что ты маячишь, седовласый? – раздраженно спросил Том, вытирая пену с пыльных серых усов. – Сядь, наконец, да расскажи, что слышно из Огайо или Триума.
-Тебе бы только о политике и говорить, - медленно и грузно произнес старик, вставая напротив постоянного клиента, - Что толку глядеть на озеро, если не можешь из него напиться.
Том Белфал фыркнул: - Я дам тебе совет, старик, если хочешь, чтобы фермеры продолжали приходить в твою дыру, научись их развлекать и будь добродушнее, как и положено добропорядочному бармену.
-Люди будут ходить ко мне до тех пор, пока я наливаю им, ты прекрасно это знаешь Том, - ответил старик и поставил перед гостем стакан и бутылку джина. - Я не клоун, чтобы вас развлекать, да и сейчас не время для веселья.
-Что ты имеешь в виду? – нахмурился фермер и протянул Кельвину смятую зеленую бумажку.
-Вчера вечером, - Кельвин нагнулся через стойку поближе к гостю, - Ко мне пришел странник…
-И что? Тоже мне, удивил. – Опять фыркнул фермер.
-Да не перебивай ты, - нахмурился старик,- Так вот, вчера вечером странник пришел ко мне в бар, и спросил, можно ли от нас быстро добраться до юга…
-Что? Что глупцу могло понадобиться у Широкого Разлома? – улыбнулся Том
-Я тоже сначала удивился, и сказал, что ближайшая машина приедет только через два дня, и то неизвестно согласится она повезти его или нет. Я также предложил ему остаться здесь и подождать её, совершено бесплатно. На что тот ответил, нет, у меня нет времени ждать, я должен сегодня покинуть это место и всем вам советую. Я удивился и попросил сударя объяснить мне, что происходит. Тот стал отмахиваться, залпом выпил кружку виски и сказал, что я ни за что не поверю. Я остановил его и сказал, послушайте я живу в выжженной радиацией и огнем пустыне в которой деревья растут вширь а не вверх и где коровы охотятся за человеком, вместо того чтобы давать ему молоко. Тот выпил еще кружку и решился все-таки рассказать.
Однажды, начал он, я решил сходить повидать море, знаете, я никогда до этого не видел моря и знал о нем только из рассказов да картинок на довоенных открытках. Я честно не желал никому зла я просто хотел повидать море, и я не думал, что что-то произойдет такое. Так вот я отправился на скалистый пляж, это на котором стоит старый военный маяк. Когда я пришел, я увидел темную прекрасную гладь, волны, бьющиеся об скалы и рассыпающиеся прекрасной серой пеной. Конечно, это было не то синее, голубое, прозрачное море, которое я видел на картинках. Но все равно был тронут. Я поднял камень с земли. Ну, знаете обычный камень, что бы бросить его вниз с утеса и посмотреть, как он упадет вводу, ничего плохого, ведь правда? Так вот бросаю я камень, вижу, как он падает вводу и вдруг маяк включился! Представьте себе! С разбитой довоенной лампочкой! Тот самый маяк. – Старик прервался, - Признаюсь, сначала я слушал его так в пол уха. Ну, пришел молодой парень, напился, пошел к морю, и померещилось ему там, черт знает что, рыба какая-нибудь святящаяся или робот старый довоенный, или просто встретил гуля. Но вот, что он рассказал дальше: светится, значит, маяк и смотрю, вертеться начинает, как положено маяку, но только не сломанному! В нем ведь давно уже электроники нет, механизмы все поснимали! А он все вертится и светится все сильнее и сильнее. И слышу, значит, щелканье и думаю все. Достаю свой счетчик и чувствую, как у меня душа из тела вышла, глаза чуть не выпали, вижу, стрелка дошла до самого конца и исчезла! Дальше шкалы ушла и лежит. И лампочка, не мигает даже, а просто светится. Думаю все, накроет меня сейчас или умру или гулем сатну. И понимаю, что счетчик уже не пищит, а гудит, звонко так. Ну, я его взял и рубанул, раздражать начал. Поднимаю голову на маяк, посмотреть как он там, бешеный? И гляжу: из моря, из черного, появилась штука, - старик достал из-под стола салфетку с нарисованной в объеме пирамидой с круглой дырой у вершины. - Последнее что помню, как бегу обратно прочь, блестя пятками.
Старик выпрямился и выпил стакан джина.
-Вот такая история.
Фермер сидел с широко раскрытыми глазами, но потом улыбнулся и рассмеялся.
-Ха ха. Вот об этом я и говорю, Кельвин, налету все схватываешь. Вот такие истории и нужно рассказывать своим клиентам, - замахал пальцем Том. – Ох, ну ты даешь, я уж то поверил.
-А я и не вру тебе, Том, - старик стал протирать стакан тряпкой.
-Ну да, да. Хватит, ты меня и так уже напугал, - улыбаясь и вытирая слезы от смеха, отмахнулся фермер. – Какой-то безумный путник, да в нашей, то глуши, так я тебе и поверил.
-Раз не веришь мне, спроси у него, - старик указал рукой в дальний угол бара, где за самым незаметным столиком, на мягком, протертом, кожаном диване, спал молодой человек, в синем плаще из искусственной кожи и с синей широкой шляпой на животе.