Сказка о девочке Оле и Едрене Фене
Жила была в одной квартире девочка. Олей звали. Жила она с мамой, папой и бабушкой. Ещё с рыбками. Но рыбки жили в аквариуме и были немного скучными. Поэтому Оля на них внимания не сильно обращала. А вот на бабушку – сильно. Потому что бабушка с Олей постоянно разговаривала и книжки разные читала. Сказки и стихи. Про Репку, про курочку Рябу и про Лук на морье.
Однажды у Олиной бабушки случился день рождения. И вся квартира начала к нему готовиться. Мама делала праздничную картошку для французов, папа читал праздничную газету, а бабушка в зале сидела. Наверное, французов ждала. Оля тоже в стороне от подготовки не оставалась и училась на табуретку залезать. Чтобы подарить бабушке стишок. Стишок девочка хорошо знала. Ей бабушка его много раз читала, так что он у Оли в голове сам знался. А вот с табуреткой проблемы были.
Как только Оля её брала и начинала взбираться, кто-нибудь обязательно в комнату входил и говорил, что так делать не надо, а то кончится плохо. И табуретку забирал. Как табуретка могла плохо кончиться, девочка понять не могла. Поэтому ждала, когда все снова своими делами займутся и шла снова её притаскивать в свою комнату. А как иначе ещё стих бабушке подарить?
Но в тот момент, когда у Оли уже стало немного получаться, в квартиру начали звонить. Наверное французы пришли. Оля выбежала в коридор и спряталась за углом. Очень ей интересно было посмотреть, какие они – французы. Но французы оказались вовсе не французами. А обычными гостями – дядями и тётями, которые и так часто приходили. Только не все сразу, а понемногу. А сейчас решили толпой. Они шумно заходили в квартиру, топали по коврику в прихожей, громко здоровались и смеялись, снимали шубы и шапки (у одного дяди шапка была смешная, с ушами, так что этот дядя очень на собачку был похож), обнимали бабушку, маму, а папе руку жали и в щёку целовали. И так это шумно и весело у них получалось, что Оля про табуретку даже ненадолго забыла.
А потом её за углом всё-таки нашли. И шуметь начали ещё сильнее и ещё веселее – задавали разные вопросы, хвалили, щипали за щёки и трепали Олины волосы.
Какой-то дядя с ямками на лице подарил Оле киндер-сюрприз и сказал строго: «смотри, не разбей!», а потом засмеялся. С ним вместе засмеялась и тётя с серыми волосами. Она сделала вид, что хочет поднять Олю, но не может. А потом сказала: «вон какая выросла большая!».
И все что-нибудь тоже говорили, но гостей было так много, что Оля стала путаться, кто её уже за волосы потрепал, за щёки пощипал, а кто второй раз это делает.
Но тут папа громко объявил, что надо садиться за стол, а то «вот как стынет». И гости разом Олю отпустили и начали в зал проходить, где стол стоял с картошкой. Видимо французам всё-таки она не достанется. Ну и сами виноваты. Для них делали, а они опаздывают. Ещё и стынет что-то… как.
Оля не стала долго эту мысль думать, потому что вспомнила, что подарок бабушке ещё не готов. Тут ещё мама как раз подошла и спросила, хочет ли Оля со всеми за столом посидеть, неинтересные взрослые разговоры послушать. Девочка сделала вид, что не хочет, а когда мама ушла, побежала за табуреткой.
В этот раз репетиция шла успешно, никто Олю не отвлекал, о том, что табуретка плохо закончится не говорил. Все были в зале за праздничным столом. Притворённая дверь плохо скрывала весёлый гомон гостей, смех, звон ложек о тарелки, прерываемый на одноголосый бубнёж и следующие за ним общие возгласы «с днём рождения».
Оле до жути хотелось быть со всеми в зале, также стучать ложкой о тарелку и также стихать, когда кто-нибудь готовил гостей к крикам «с днём рождения». Но сначала нужно было доделать дело. У девочки уже практически получалось быстро забираться на табуретку и выпрямляться во весь рост почти не махая руками для равновесия.
«Вот когда я вырасту, - думала девочка, поднимая упавший стул, - буду большой как папа и мама, буду просто запрыгивать не раздумывая, чтобы всем стихи почитать…» - тут внизу что-то хрустнуло.
Оля посмотрела на пол. Под ножкой табуретки лежал смятый киндер-сюрприз, который подарил ей дядя с ямками на лице. Сквозь порванную обёртку и раскрошившийся шоколад проглядывали осколки пластмассового желтка. Где-то кто-то вскрикнул.
Оля замерла, держа табуретку.
Казалось вся квартира погрузилась в тишину. Опомнившись, девочка схватила разбитое яйцо, забегала по комнате в поисках укромного места и, не придумав ничего лучше, закинула подарок под кровать. Потом прислушалась.
Из зала по-прежнему доносился гомон гостей. Но теперь что-то неуловимо изменилось. Слов было также не разобрать, но никакой радости в этом гомоне не было. Наоборот, как будто кто-то нервно спорил, или взволнованно говорил, кого-то звал, или может даже всхлипывал.
Неужели о её проступке уже узнали? Может быть, если прямо сейчас подарить бабушке подарок, то все отвлекутся и забудут про это несчастье?
Оля схватила табурет и помчалась в зал. В зале было шумно, но совсем не так, как сначала. Все гости говорили разом, но почему-то столпились вокруг дивана. Из-за спин девочке не было видно, что там происходит.
Мимо девочки прошла тётя, сосредоточенно говоря по телефону. Кажется она кому-то диктовала адрес. Очень похожий на адрес их квартиры, но Оля не была в этом уверена, потому что точно его не помнила. Да и некогда было сейчас это выяснять. Надо было срочно отвлекать всех подарком.
Она поставила табуретку у стола и залезла на неё. Получилось, кстати, с первого раза и очень быстро. Так что все уже должны были удивиться. Но почему-то никто на неё внимание не обратил. Все по-прежнему толпились у дивана. Но девочка была настроена решительно.
- Стишок для бабушки, – громко крикнула она с табуретки. На Олю посмотрели, но как-то странно. Девочка видела хмурые лица, очень сосредоточенные и совсем не добрые. А ещё теперь немного было видно сам диван. На нём лежала бабушка. Почему-то очень бледная и с закрытыми глазами.
- Оленька, иди в свою комнату пока. – сказала одна из тёть. Девочка подумала, что никто просто не понял её затеи, поэтому не удивился тому, что она уже сама стоит высоко на стуле.
- Стишок для бабушки – это подарок на день рождения, – объяснила она.
- Оля! – Раздался громкий папин голос из толпы. – В комнату!
- Но я с табуретки… - непонимающе начала девочка.
- Маш, забери её к едрене-фене! – снова крикнул папа.
Тут со стороны кухни появилась мама с заплаканными глазами и двумя лекарственными бутылочками. А следом за ней – тётя с телефоном.
- Едет. Минут пятнадцать, - сказала тётя, а мама отдала кому-то бутылочки, сняла Олю с табуретки и на руках отнесла в комнату.
- Солнышко, посиди у себя пожалуйста, сейчас все очень заняты.
Она ушла, закрыв за собой дверь. А Оля осталась сидеть на кровати. Ей было одновременно и очень обидно, ведь она так готовилась, и очень страшно от непонимания.
Из-за того, что она не послушалась и взяла табуретку, яйцо разбилось. Теперь все расстроены. Плачет мама, а папа вообще звал какую-то Едреню-Феню. Неужели так всё плохо? Что же делать теперь? Может быть, если она расскажет правду о яйце, что всё это из-за неё, то всё наладится? Бабушка часто говорила, что правда может быть страшной, но ложь ещё страшнее. Наверное, она это имела ввиду? Потому что Оле было действительно страшно рассказывать правду. Но выхода не было. Надо было исправлять ситуацию.
Девочка вынула из под кровати раздавленный киндер и, пряча его за спиной, подошла к двери, вдохнула, понимая, что придётся принять страшное наказание и уже готова была идти сдаваться. Но тут в квартиру снова позвонили.
Оля аккуратно выглянула из комнаты и тут же в ужасе захлопнула дверь. То, что она увидела в прихожей даже заставило волосы на её затылке пошевелиться. Там через входную дверь заходила страшная тётя в тяжёлой куртке поверх голубых штанов и голубой футболки. На шее тёти висела блестящая двухголовая змея, а в руках была большущая сумка, куда могло бы поместиться всё, что угодно. Например, сама Оля.
«Едреня Феня!» - С ужасом поняла девочка, побежала к кровати, бросила яйцо подальше и залезла с головой под одеяло.
Даже отсюда ей были слышны голоса и всхлипы из коридора и зала. Может быть это плакала мама, потому что не хотела, чтобы Едреня Феня забрала Олю?
Вскоре всё стихло. Но Оля на всякий случай не торопилась вылезать из своего укрытия, стараясь сидеть неподвижно и не издавать ни звука.
Так прошло очень много времени. Может быть день, или неделя. Оля пыталась считать секунды, но сбилась после десяти.
А потом в комнату вошла мама.
- Оленька, ты кушать не хочешь? - Девочка высунулась из под одеяла и помотала головой. Мамины глаза была заплаканные. – Бабушка тебе сказку не будет рассказывать, солнышко. Так что ты просто ложись сама спать, хорошо?
- Почему не будет? – спросила девочка, чувствуя как страх прилипает к животу.
- Ей пришлось уехать. По делам.
- А завтра она приедет?
- Не знаю, доченька. Очень надеюсь, что придет. Спи, хорошо? – последние слова мама произнесла очень горько, как будто хотела заплакать.
Она выключила в комнате свет и закрыла за собой дверь. А Оля легла и долго лежала с открытыми глазами. Она всё поняла. Бабушка никуда не уехала. И дел у неё никаких нет. Откуда могли у бабушки дела взяться? Нет. Это Едреня Феня забрала её вместо Оли. Потому что Оля не рассказала, что это она яйцо сломала. И струсила, спряталась. Вот Едреня Феня и забрала бабушку.
Что же теперь делать? Может быть можно починить яйцо? Кто умеет их чинить? Какой-нибудь мастер? Или волшебник? Волшебник точно умеет. Гудвин! Нет, Гудвин не подходит. Он не волшебник. Он – обманщик. Плохой. Обманывать плохо. Значит Оля теперь тоже обманщик? Тоже плохая?
Девочка лёжа в темноте заплакала горькими слезами.
Ей на встречу Собака: «Тяф! Тяф! Тяф! Что девочка плачешь?»
- А как мне не плакать? Едреня Феня бабушку забрала.
- Едреня Феня обманщиков забирает. И никогда их не отпускает обратно. Тут я тебе помочь не могу.
Оля хотела сказать Собаке, что это она обманщик, а не бабушка. Но ей вдруг стало так страшно, так не хотелось, чтобы Едреня Феня её забирала, что она этого не сделала. А Собака убежала.
Идёт девочка дальше, горькими слезами плачет. А на встречу ей Мышка-норушка.
- Что девочка плачешь? Вон какая большая выросла!
- А как мне не плакать? Едреня Феня бабушку забрала.
- Едреня-Феня обманщиков забирает. Тут я тебе помочь не могу.
И опять Оля не смогла сказать, что это она — обманщик, а не бабушка. А Мышка-норушка убежала.
Идёт девочка дальше, горькими слезами плачет. А на встречу ей Лиса. Стоит облизывается, как будто только что поела, а на земле мякиши теста рассыпаны.
- Что девочка плачешь?
- А как же мне не плакать? Едреня Феня бабушку забрала.
- Едреня Феня обманщиков забирает. Тут я тебе не помогу. - Оля приготовилась дальше плакать, потому что уже поняла, что правду сказать не может. Но Лиса продолжила. – Но я знаю того, кто тебе поможет. Отгадаешь три моих загадки – скажу тебе.
Удивилась девочка, но виду не подала.
- Висит груша – нельзя скушать. Что это? – Прищурившись, загадала Лиса первую загадку.
Обрадовалась Оля, ведь эту загадку ей бабушка много раз загадывала. И радостно закричала:
- Знаю, знаю! Это лампочка!
- А вот и нет, - также радостно закричала Лиса.
- Как же нет? – Всплеснула руками девочка.
- А вот так. Это – неспелая груша. Зелёная ещё и немытая. Висит на дереве, а съесть её нельзя. Потому что живот заболеет.
- Неправильная у тебя загадка! – Воскликнула раздосадовано Оля. – Мне бабушка сто раз говорила, что в загадке всё не то, чем кажется. А груша – это лампочка, потому что лампочка на грушу формой похожа.
- Умная у тебя бабушка. Как же её Едреня Феня забарала?
Оля притихла и только плечами пожала.
- Ну ладно. Вот тебе моя вторая загадка. Ни окон, ни дверей, полна горница людей. Что это?
- А это огурец.
- А вот и нет. Это дом, который строители плохо построили, потому что в школе не учились.
- А вот нет, это —огурец! Мне бабушка говорила.
- Как же это может быть огурец? Обманула тебя бабушка. Разве в огурце живут люди?
- Не обманула! В огурце живут семечки. Поэтому они там как люди в домике. Только ни окон, ни дверей нет. И вообще, бабушка не обманывает никогда. Обманывать плохо.
- И правда, плохо, - согласилась Лиса. – Как же она к Едрене Фене попала?
Оле совсем стыдно стало, но она только пожала плечами.
- Ну ладно. Вот тебе моя третья загадка. Зимой и летом одним цветом. Что это?
- Это ёлочка, – уже с недоверием ответила Оля.
- И правда, ёлочка, - неожиданно быстро согласилась Лиса. – И откуда ты всё знаешь, откуда такая умная взялась?
- Из дома взялась. А знаю от бабушки. Она меня всему научила.
- Какая чудесная у тебя бабушка. Жалко, что её Едреня Феня забрала.
- Но ведь теперь ты мне скажешь, кто может ей помочь?
- Нет, не скажу, - засмеялась противно Лиса. – Я тебя обманула. – Тут она прыгнула в сторону и исчезла за деревьями.
- Обманывать нехорошо! Ты плохая! – Закричала девочка, но Лисы уже и след простыл. Села Оля на пенёк и заплакала пуще прежнего, повторяя сквозь слёзы, что обманывать нехорошо. И так горько ей стало, так обидно, что Лиса её обманула. Но ещё горше – от того, что она – Оля – такой же обманщик.
Много ли мало она плакала, да только уже и ночь наступила, и звёзды зажглись, и луна вышла. И вдруг слышит девочка, зовёт её кто-то тихо.
- Оля. Оленькаааа.
Кто зовёт её? Откуда голос доносится? Никого не видно в темноте. А голос снова:
- Оляяя. Оленькааа. Что же ты плачешь?
И тут увидела девочка как из-за кустов выходит Курочка.
Подошла она к Оле, головой вертит. То одним глазом посмотрит, то другим, то клюнет осторожно в руку. И спрашивает:
- Что ты так горько плачешь, Оля?
- А как же мне не плакать? — хотела девочка как и раньше добавить, что Едреня Феня забрала бабушку, да только вспомнила Лису, да как та её обманула. – Из-за меня бабушка у Едрени Фени оказалась. Я всех обманула. Яичко разбила. Никому не сказала, что это я виновата. А когда Едреня Феня пришла, спряталась под одеялом. Это меня надо забрать, а не бабушку. Я плохая, а бабушка – хорошая. Я обманщик!
Посмотрела Курочка на Олю. Сначала одним глазом, потом другим. Снова клюнула её тихонько в руку и сказала:
- Каждому своё время, Оленька. Не плачь. Снесу я тебе новое яичко. Не золотое, а простое.
Испугалась девочка, что Курочка её совсем не понимает. И что не новое яичко ей надо, а чтобы всё по старому было, чтобы бабушку Едреня Феня отпустила, пусть лучше её – Олю забрала себе. Но не было уже рядом Курочки. А только голос её откуда-то из-за деревьев звал:
- Оляяя! Олееенькаа! Вставай, Оляя!
Вскочила девочка с пенька тут и проснулась.
Перед ней на краешке кровати сидела мама, гладила по руке и звала просыпаться. А за окном было совсем светло. Вскочила Оля, маму обняла и затараторила:
- Мама! Мама, прости меня. Это я во всём виновата, я яичко разбила! Это я обманщица!
- Господи, солнышко. Что тебе такое приснилось? Какое яичко? Иди лучше бабушку обними. Её дядя Виталий привёз пока ты спала. Дела свои она закончила.
Спрыгнула девочка с кровати, не веря своим ушам и побежала в зал. А там папа стоит с дядей и тётей, которые вчера на дне рождения были, разговаривает. Но главное – бабушка на диване. Сидит, улыбается. А не лежит бледная и с закрытыми глазами, как вчера. Обняла Оля бабушку.
- Прости меня пожалуйста! Никогда в жизни больше не буду обманывать! И табуретку я брала без спроса, но это, чтобы тебе подарок подарить, я покажу потом, если мне можно будет. А яичко тоже я разбила. Но это я нечаянно, честно-честно. А если Едреня Феня ещё раз придёт, то сама скажу, что это я в всё сделала, а не ты!
- Это какая ещё Едреня Феня? Где ты это услыхала? А ну-ка, папаша, иди-ка сюда, - сказала бабушка папе, продолжая Олю обнимать.
Папа подошёл и виновато произнёс:
- Ляпнул я, не подумал, мам. Но ведь не до этого было. Мы же все за тебя перепугались.
- Вот так значит. Испугался и думать уже не нужно, что потом может быть, да? Я тебя чему учила? Всему своё время есть. Каждому своё время. Но чтобы не происходило, думать всегда надо. У девочки, вон всё перемешалось в голове, потому что ты о ней думать перестал.
Папа совсем понурился. Но тут заговорил дядя. Теперь только Оля увидела, что это был тот самый дядя, который ей вчера яйцо с сюрпризом подарил. У него ещё всё лицо в ямках.
- Зинаида Павловна, не ругайте Валерку. Он исправится. А девочка всё поймёт, она же умная, вся в вас!
Бабушка на этих словах хмыкнула и улыбнулась. Но ничего не сказала. А дядя подмигнул папе, и стал прощаться:
- Ну ладно, пошли мы. Звоните, если что. И не болейте больше. А для тебя, Оленька, у меня ещё один подарочек есть. За хорошее поведение, – он покопался в кармане пиджака и протянул девочке пакетик. – Держи, и бабушку слушайся.
Дядя с тётей ушли, мама с папой пошли разговаривать на кухню, а Оля, сидя рядом с бабушкой, открыла пакетик и достала оттуда подарок — ещё один киндер-сюрприз.
