«Подвезти тебя до автовокзала?» — спросила Хайди, пожилая швейцарка, подруга нашей семьи. Я собиралась в город с ее дачи, идти пешком до остановки километра 3–4, а потом ещё неизвестно сколько ждать маршрутку, а от автовокзала ходит много транспорта в город, да и гулять мне не очень хотелось.

Я хотела сказать: «Да, подвези, пожалуйста», — но в этом случае Хайди придётся переодеваться из дачных штанов, открывать ворота, выгонять машину из сада, тратить время и везти меня. И мне от этого жутко неловко, поэтому я начинаю мямлить что-то вроде: «Да нет, не надо, я пройдусь наверно…» Хайди чувствует противоречие между тем, что я говорю, и тем, чего мне хочется, и, немного раздражаясь, спрашивает ещё раз: «Так, может, всё-таки подвезти?»

Я снова отнекиваюсь, пытаясь быть вежливой, мол, не хочу утруждать.

И тут Хайди преподаёт мне урок, который выручает меня вот уже 10 лет.

«Знаешь, у нас в Швейцарии говорят: «Да» и «нет» весят одинаково. Если я предлагаю тебя подвезти, то мне всё равно, скажешь ты «да» или «нет». Я готова к любому твоему ответу, мне не трудно прокатиться с тобой до автовокзала, так же, как легко — остаться дома. Но ты придумываешь, будто один из вариантов мне удобнее другого, и выбираешь его, хотя это не то, что удобно тебе. В России так часто делают. Но я хочу, чтобы ты понимала, если бы мне не хотелось тебя везти, я бы ничего не предложила. Если тебе дают выбор, один твой ответ равнозначен другому. Так тебя подвезти?»

И я сказала «Да!», просто и ясно. Потому что мне было куда удобнее и быстрее доехать до автовокзала на машине. И я была благодарна Хайди за то, что она подвезла меня, а ещё больше за то, что научила такому простому правилу.

«Да» и «нет» весят одинаково — вот, что я повторяю внутри себя, каждый раз, когда думаю, что мой ответ не понравится собеседнику.

«Да» и «нет» весят одинаково — это про то, что мы все равны и свободны.

«Да» и «нет» весят одинаково — не поверхностное правило этикета, а основа экологичных искренних отношений.

«Да» и «нет» весят одинаково — и не надо надеяться, что другой догадается, чего вам на самом деле хочется.

Когда разрешаешь себе быть прямым и открытым, даёшь эту свободу и другим.

На любой мой вопрос или предложение я готова услышать как положительный, так и отрицательный ответ. А если один из ответов для меня предпочтительнее, то я сообщу об этом своему собеседнику и сформулирую по-другому.

Например, вместо нейтрально-вежливого «Зайдёшь в гости?», в зависимости от того, чего я хочу, можно сказать: «Заходи, я буду рада с тобой попить чая и поболтать!» (предполагая, что наши желания могут и не совпасть) или «Я бы пригласила тебя в гости, но сегодня устала и хочу побыть одна».

Помню, как мои отношения с подругой вышли на новый уровень близости. Она спросила:

— Ты же поучаствуешь в организации нашего фестиваля?

— Честно говоря, нет, я себя в этом не вижу. Не хочу ничего организовывать. — ответила я, внутренне готовясь к последующему сопротивлению уговорам.

— О, знаешь, как приятно — спросил — получил ответ — пошёл дальше.

Знаю. Это сила определённости.

Сложнее, когда человек не привык, что «да» и «нет» весят одинаково. Тогда вместо простого односложного ответа на каждое «Поедешь с нами?» и «Сможешь помочь?» начинаются рассказы, какой сложный там намечается день, сколько всего нужно успеть, и как человек будет стараться всем угодить, везде и всё успеть, никого не разочаровать. Мне обычно тоскливо такое слушать.

А начинается оно в детстве. Мы учимся угадывать, какой ответ хотят от нас услышать, вместо того, чтобы прислушаться к себе. Мы рано узнаём, что на вопросы: «Тебе нравится в садике?» и «Хочешь супчик?» — есть только один желанный ответ для нашей бабушки. Узнаём, что отказ от скучного подарка или неинтересного похода в музей, видите ли, огорчит наших дальних родственников. Узнаём, что надо быть вежливым и идти другим навстречу. Узнаём, что и вопросы-то нам задают просто по привычке и из вежливости, а до реальных наших ответов никому нет дела.

Хорошо, что мы выросли и можем больше не играть в это дерьмо. И не учить этому вранью своих детей.

У каждого из нас есть право просто просить и с благодарностью принимать подарки, предложения, помощь и любовь других, равно как и право отказываться, не соглашаться, закрываться и отстаивать свои границы без чувства вины.

«Да» и «нет» весят одинаково, вы согласны? (и задавая этот вопрос таким образом, я имею в виду, что любые ваши ответы мне равнозначно интересны!)

Анна Черных

— Когда ты приходишь домой и действительно отдыхаешь. В тишине и покое. Никто не выносит тебе мозг, не пилит, не пристает со своими манипуляциями и хотелками. Твой дом — твоя крепость. Тебе в нем комфортно и хорошо. Ты хорошо высыпаешься и всегда полон сил.

— Когда у тебя всегда есть деньги. Просто они есть, и ты не живешь строго от зарплаты до зарплаты. Не обслуживаешь женские ерундовые желания, не запрягаешься в три кредита на норковую шубу, очередной новый айфон и приличную иномарку «как у людей».

— Когда ты понимаешь, что свобода это не эгоизм. Это просто приоритет, при котором ты ставишь собственные интересы выше интересов какой-то там бабы, точно такой же, если так посудить, эгоистки, которая пытается сделать смыслом жизни своего мужа реализацию своих эгоистических желаний.

— Когда ты отправляешься в путешествия по планете сам, а не отправляешь туда свою жену потрахаться с местной отельной обслугой. Как итог — у тебя больше впечатлений и счастья от жизни, и меньше рогов и несчастий, а то и полное их отсутствие на протяжении всей жизни. Ты спокоен и уравновешен, тебе некого ревновать и голова на месте рогов не чешется.

— Когда ты приобретаешь собственное жилье и спишь в нем беззаботно и спокойно, не переживая о том, что однажды утренняя фраза: «Дорогой, мы разводимся», сделает тебя бездомным и нищим бомжом, с долгами и алиментами, которые еще не известно в каком соотношении распределятся женой — сколько ребенку, сколько ей самой.

— Когда ты можешь где-то на лавочке в детском парке провести и то больше времени с чьими-то детьми, чем тебе положено по закону видеться с детьми родными. Собственно, по этому ты и не видишь смысла их заводить.

— Когда тебе не нужно отстегивать каждый месяц алиментную дань за то, что ты посмел однажды получить сомнительное и кратковременное удовольствие с женщиной. Вместо этого ты можешь получать еще большее удовольствие от профессионалок своего дела, причем регулярно, на протяжении всей жизни, а не единожды, и за те же, по сути, ежемесячные деньги.

— Когда ты можешь привести любую случайно встреченную на жизненном пути красотку к себе в постель, и никто слова тебе не скажет против. И не устроит истерику. Не закатит скандал. Не заставит брачными клятвами проходить мимо таких красоток и просто дрочить в туалете на красивые картинки.

— Когда ты можешь всегда просыпаться со свежей юной девушкой в одной постели, благодаря принципу их взаимозаменяемости, а не терпеть одну и ту же, когда она уже покрылась целлюлитом, пахнет потом и подступающей старостью, которая у женщин наступает очень рано, буквально после тридцати.

— Когда у тебя есть свободное время на саморазвитие, чтение книг, прогулки на природе и всякие разные увлечения, а не постоянная кабала на двух, а то и трех работах, поездки по делам жены, отвозы и привозы тещи на дачу и в поликлиники.

— Когда ты можешь попробовать превратить одно из своих хобби и увлечений в доходное дело, насобирать для этого стартовый капитал и предпринять попытку, а не работать на ненавистной работе всю жизнь «потому что там оклад стабильный», отдавать при этом все свои доходы на ипотеки и кредиты, а самому ходить в штопаных носках и дырявых трусах до гробовой доски.

— Когда у тебя резко повышаются шансы дожить до пенсионного возраста и насладиться плодами своего жизненного труда и своих пенсионных накоплений, а не подохнуть в 59,5 лет от хронического стресса, недосыпа и психопрессинга со стороны жены.

— Список можно продолжать еще долго. Но уже и так понятно, что свободный мужчина проживает интересную насыщенную жизнь, имеет огромную степень свободы в реализации любых своих желаний, и кучу свободного времени на свои увлечения. Судьбе женатых же мужчин крайне редко удается хоть в чем-то, где-то и как-то позавидовать.

В кучу серии постов http://pikabu.ru/story/sidite_shura_sidite_4573928 и http://pikabu.ru/story/permskomu_inkassatorugrabitelyu_otkaz...

Пермский «Грабитель века» Шурман получил условно-досрочное освобождение.

Губахинский городской суд принял решение об условно-досрочном освобождении инкассатора, который отсидел 7,5 лет из положенных восьми. Отметим, суд удовлетворил пятое по счету ходатайство Шурмана об УДО. Ранее четыре прошения были отвергнуты, в том числе по формальным причинам. Отметим, в заключении Шурман зарекомендовал себя положительно, а также ранее выплатил положенный штраф в 400 тысяч рублей.

Летом 2009 года Александр Шурман похитил 250 млн руб.: он направил оружие на своих коллег, забрал деньги, погрузил их в свою машину, за рулем которой был его приятель, и уехал. Пять дней мужчина прятался в лесу. Полицейским удалось найти 249 млн руб., которые прятали жена и тесть Шурмана, судьба еще 1 млн руб. так и осталась неизвестной.

Источник: Вкурсе.ру

Когда-то очень давно Паша Краснопольский был моим соседом по даче. 

Участки принадлежали нашим тещам, мы появились там почти одновременно

и сразу подружились. Нас многое связывало: оба приехали в Москву из провинции,

рано женились, быстро наплодили детей - через несколько лет на даче пасся уже 

целый выводок, двое моих и трое Пашкиных. Оба не то чтобы были подкаблучниками, 

но уважали жен и не отлынивали от семейных обязанностей. 

В том числе копались на огородах.

Мне повезло: моя жена относилась к садоводству без фанатизма, тесть и теща им 

совсем не интересовались. Так что я работал ровно столько, сколько сам полагал 

нужным. Малину видно среди крапивы - и хорошо. 

Паше приходилось туже, на их участке (а участки были старые и большие,

по 8 с лишним соток) был засеян буквально каждый клочок. 

Всю осень варились варенья, закатывались соления и компоты, зимой все это съедалось, несъеденное раздавалось друзьям, и весной цикл начинался сначала. 

Половину участка занимала самая трудоемкая культура - клубника. 

С рассвета и до заката Паша полол, рыхлил, поливал, подрезал, окучивал, 

подкармливал, изредка прерываясь на то, чтобы наколоть дров или шугануть детишек.

Вечером, покончив с делами, Пашка частенько заходил ко мне с бутылкой наливки. 

Выпив, он всегда заводил один и тот же разговор:

- Ты не думай, я Любашу люблю и детей тоже, и теща хороший человек.

Но больше так не могу. От этих клубничных грядок тошнит уже. 

Свобода мне нужна, ты понимаешь, свобода!

- Да забей ты на огород, как я. 

Поорут и перестанут.

- Да собственно дело не в огороде. Свобода - это... ну как тебе объяснить?

Вот представь - прерия... и ты скачешь на коне, в ковбойской шляпе, лассо в руках...

и ни одной души до самого горизонта, только твое ранчо где-то вдалеке. 

Вот это - свобода!

А это - тьфу! - и Пашка с ненавистью оглядывался на свой образцово возделанный участок.

Шел 85-й год, в Москве начался Всемирный фестиваль молодежи и студентов. 

На следующее лето Любаша приехала на дачу с детьми и бабушкой, но без Пашки.

На расспросы она не отвечала, точнее, отвечала, но в этих ответах было очень много эпитетов и очень мало смысла. 

Как я понял, Пашка закадрил на фестивале какую-то иностранку и с нею сбежал. 

Как выглядел его побег с точки зрения виз, развода, алиментов и прочей бюрократии 

- не спрашивайте, не знаю.

Прошли годы, очень много всего случилось и с миром, и со мной. 

Никогда не думал, что попаду в Америку, но вот попал. 

И не так давно, путешествуя по стране с молодой женой и младшим ребенком, 

где-то в Северной Каролине, как говорят американцы - in the middle of nowhere,

свернул с шоссе, чтобы купить у фермеров свежих овощей и фруктов. 

Здесь фермеры продают урожай вдоль дорог, прямо как где-нибудь под Рязанью, 

только цивилизованней, в маленьких лавочках.

На парковке стоял замызганный фермерский грузовичок, к нему была привязана 

оседланная лошадь. Тощая и веснушчатая, но довольно симпатичная для американки фермерша торговала овощами, сыром, домашним вареньем, очень вкусным самодельным хлебом. Но главной специализацией фермы были ягоды.

Мы купили всего понемножку, а клубники - много, клубника была замечательная.

Пока я укладывал покупики в машину, из лавочки вышел самый настоящий ковбой, 

словно только что сошедший с экрана вестерна. Сапоги, замшевая куртка, шляпа, 

шейный платок - недоставало только кольта. 

Ковбой сел на лошадь, повернулся - и тут я его узнал.

- Паша! - заорал я.

- Черт тебя побери! Пашка! Краснопольский! 

Как ты тут очутился?

Ковбой соскочил с коня и кинулся обниматься.

- Знаешь, - признался он, - меня уже двадцать лет никто не называл Пашкой. 

Я теперь, понимаешь ли, Пол Редфилд.

В тот день мы не поехали дальше, заночевали у Паши на ранчо. 

Когда жены и дети оправились спать, новоявленный Пол Редфилд повез меня

- на грузовичке, не на лошади - в местный бар, где мы до утра пили пиво

в компании его друзей, таких же сошедших с экрана ковбоев. 

После третьей кружки меня уже не оставляла мысль, что в салун вот-вот 

ворвутся индейцы, и начнется стрельба.

На обратном пути Пашка остановил машину на пригорке, достал две сигары. 

Мы вышли и закурили. 

Вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля, подсвеченные восходящим солнцем. 

Было красиво и очень тихо.

- Это моя земля, - сказал Пашка. 

- Вот от этого столба и во-о-он до того - кругом моя земля.

Дальний столб я не разглядел, а ближний видел сразу в двух экземплярах, 

но общий смысл уловил.

- Паш, - сказал я, - а ведь это та самая свобода, о которой ты всегда говорил. 

Ты мечтал об этой свободе, мечтал, и вот теперь наконец получил ее.

Да?

Пашка крепко задумался. 

И только когда закончилась сигара, спросил:

- Ты помнишь, сколько было клубничных грядок на моей даче?

- Сотки четыре?

- Три. А здесь - одиннадцать акров. Вот и вся, блин, свобода.

P.S.

11 акров - это, чтоб вы знали, порядка 450 соток. 

Для Северной Каролины - вполне средняя ферма.