Чтобы жить в социуме долго и счастливо, главное им не пресыщаться. Нужно кушать окружающую действительность порциями небольшими и разноообразными. Иначе – край.

Вот например. Есть такая популярная социальная сеть, вконтакик. Ага. Есть у меня там страница и даже тыщщи четыре «друзей». Пишу там письма, а мне отзывы о работе на стену ляпают, все чинно и благородно. Читаю там только две группы – иногда. Она специфически профессиональная, вторая – для души. А тут, надысь, решила посмотреть ленту. Бабушка моя каторжанка! Мои глаза лопнули, я заляпала клавиатуру кровью. И теперь с опаской смотрю на окружающих (восстановленными глазами) – не инопланетяне же выкладывают все это. Нет, не инопланетяне.

Или вот, все хотят денег. Все нужно чего-нибудь там купить. С тех пор, как мой долг стал измеряться трехзначной цифрой, а потом был погашен, я поняла, что для счастливой жизни мне нужно практически ничего. А с тех пор, как у меня любимая работа, деньги стали доставаться мне слишком легко. Я так иногда и говорю – уберите свои деньги, я ж для души. Пресытилась я денежным вопросом.

Или еще есть такая привычка – страдать. Повод не важен. Главное – сейчас страдаешь, перетираешь струны души, а потом райское блаженство должно быть. Мол, а надо потерпеть, а там… Я старалась как могла. Из моих подушек, мокрых от слез, можно было построить крепость. А потом все резко надоело. И страдать, и радоваться. Чуть перекушал чего – и больше не лезет. Никогда.

Есть два исключения, правда. Тилька Линдеманн, да братья Стругацкие. Они для меня что-то вроде воздуха.

2 рассказ цикла "До 2018".

Делаю шаг в темноту, оставляя за спиной круг желтоватого света. Через пару шагов понимаю, что это еще не настоящая тьма, всего лишь сумерки. Но сделано еще несколько шагов – и здесь по-настоящему темно. И холодно.

Мне нужно пройти длинный-длинный тоннель темноты – метров триста сельской улицы, на которой нет ни одного фонаря. Кое-где в окнах теплится свет, но его не достаточно, чтобы разогнать густую темноту. Я иду, замирая, в хрусткой морозной тишине, лишь иногда прерываемой лаем собак. Я ужасно боюсь, что одна из них выскочит и покусает меня, а я даже не смогу разглядеть ее приближения. Чтобы отогнать страх, я разрезаю темноту на кусочки. Считаю собственные шаги. Мороз яростно кусает меня за щеки, пробирается под пуховик.

Наконец, я выхожу на освещенную дорогу. Снег весело искрится и как бы подмигивает мне. «Молодец, половина пройдена!».

Я радуюсь, но недолго. Перейдя светлую полосу дорогу, я оказываюсь под очень ярким фонарем. За ним снова тьма.

Изо всех сил сжимаю замерзшие кулаки. Надо идти дальше.

Собаки здесь брешут злее, но к счастью, ни одна не выбегает – видимо, из-за мороза. Снег жестко похрустывает под ногами, на ногах начинают ныть пальцы, несмотря на теплые носки.

Вот уже почти конец пути, но почему нет света в окнах?

Преодолев последний отрезок, темный и скользкий (здесь пытались сделать каток), я подхожу к школе. В гардеробе сидит тетя Тома, смотрит на меня, как на дурочку.

-- А ты чего пришла? -45 на улице, никто не учится!

-- Мама сказала, что -38.

Тетя Тома охает и качает головой. Я немного посидев с ней, чтобы согреться, снова выхожу на улицу. Солнце едва приподнялось над горизонтом, окрасив снег в розовый цвет. Я иду домой…

***

И темная улица, и розовый снег, снятся мне уже много лет. Они остались со мной навсегда.

Разминочный, первый рассказ для марафона "До 2018". До 31 декабря снова буду писать по рассказу. Отдохнули и хватит.:)

Такое ощущение, что никаких смыслов не осталось. Вернее, остались, но все какие-то замызганные, бывшие в пользовании. Духовный поиск напоминает поход в секонд-хенд. Смотришь на смысл жизни, который тебе предлагают и вроде бы - да! Он неплохой, почти новый… Но что это был за человек, который им пользовался? Не было ли у него кожных паразитов? Или, может совсем плохой смысл жизни, который никому не подходит, но его везде суют. Всем. На тебе, боже, что мне не гоже. Бери, бери, не стесняйся.

Ладно, смыслы жизни выдумавают всякие скучающие субъекты. Глухой тоской и нелеченной депрессией веет от их жизнерадостных книг, статей, восклицаний и советов. Так и хочется взять очередного «жизнелюбца», обнять и плакать, пока ему не полегчает. А когда полегчает, пойти и написать свою книгу. Что-нибудь вроде «Смысл и обнимашки: взгляд эксперта».

***

Хорошо, после десятков и книг и сотен советов становится понятно – никто не знает про смысл. Да и как можно знать про то, чего нет? Нет, можно навыдумывать кучу подробностей самому или следовать за придумками других, но рано или поздно, от этого становится тошно. Приходит ощущение, что вокруг – один обман. Все врут, причем больше всего самим себе. Или нет? Может есть люди, которые живут по кайфу и не терзают себя тяжкими сомнениями? На первых этапах поиска, чувствуешь себя выше них – мол, у вас тут тлен, мимолетные удовольствия, не сравнимые с духовным поиском, а потом приходит ужасное чувство зависти. Пытаешься понять, как они, жучкины дети, не тонут не самосомнениях и депрессиях, а просто живут? Может они тоже врут? Может внутри у них шторм похлеще? Да, так тоже бывает. Но все равно остается непотопляемая категория людей, которая в ладу с собой, несмотря ни на что. Кричишь им в ухо:

-- Вокруг нас только тлен и пустота, мы мельчайшие пылинки на жерновах вселенной!

А они тебе:

-- Ну, ок. Раз уж все равно, что делать, айда на великах кататься?

Они знают про бессмысленность жизни, и каждый миг придумывают свой смысл. Экзистенциальные атеисты, черт бы их побрал.