мы все о Бродском, да о Бродском. Чего привязались к покойнику, заняться нечем что ли?

Заняться, конечно же, есть чем. Только вы поймите - Бродский, так же, как сотни других, подобных ему, интересен нам не как поэт, а как своеобразное культурное тавро — рабское клеймо, отпечатанное на лбу у целого народа. Примерно как икона Солженицына, чудесным образом, пусть и не без помощи местного губернатора, проступающая на стенах домов в Твери.

Мы уже привыкли к тому, что минимум раз в неделю происходит громкое задержание кого-нибудь. Жуликов, чиновников, оппозиционеров, дерущихся спортсменов, ревнивых звезд, пьяных актеров. Неважно кого, но согласитесь, практически каждую неделю. А иногда каждый день. При этом сплошной чередой идут сериалы про то, как лютовала советская юстиция, как полстраны сидело, а другая половина охраняла.

Все это, конечно, отличный повод задуматься о том, в каком обществе вы мы живем. Нам говорят, мол, при Сталине человек мог в одну минуту из видного аппаратчика, из директора завода или руководителя филармонии превратиться в лагерную пыль. Нам говорят, что все абсолютно в стране делалось из страха перед тем, что за тобой приедет черный воронок. Что брали преимущественно невиновных, а потом выбивали из них признательные показания. Возможно...

У меня сегодня опять выброс злобы. Очередная порция — как ведро воды на раскаленную плиту самолюбия охранителей. Их и так колошматит от ярости. В стране-то ведь все в порядке, если вы не в курсе. Телевизор посмотрите что ли. Строятся новые предприятия. Врачи с усталой улыбкой совершают подвиги. Образовательный центр “Сириус” конвейером поставляет в Сколково новых Ломоносовых. Сбербанк раздает доступную ипотеку. И все это без жертв, без потрясений, без коллективизации и индустриализации. Без цензуры. Спокойно, тихо, аккуратно возрождаем страну. Мирное небо обеспечивают армия и военно-космические силы. Люди никогда еще не жили так хорошо и никогда не были так довольны властью.