Сохранились показания Пеннетта, поэтому будет интересно их прочитать:

«Я вышел на дежурство в 10 часов вечера в понедельник. Ничто необычное не привлекло моего внимания. Ночью и утром я был в постоянном движении. Мне приходилось проходить через Пинчайн-стрит примерно каждые полчаса. Я зашёл в него с Кристиан-стрит и Бэкчерч-Лейн. Время от времени я сворачивал на Фредерик-стрит, туда, где находились конюшни. Затем я вернулся на Пинчайн-стрит. Раз или два я обрывал свой маршрут и просто шёл в Бэкчерч-Лейн. Около двадцати пяти минут пятого я вышел со стороны Кристиан-стрит на Пинчайн-стрит. Я перешёл дорогу с северной стороны, в направлении железнодорожной арки, хотя у меня не было для этого особых причин. Переходя дорогу, я увидел в арке что-то похожее на свёрток. Арка, заваленная камнями, принадлежавшими Уайтчепельскому Окружному Заводскому управлению, вела на пустырь, на котором три другие арки примыкали к Пинчайн-стрит. Две из этих арок были закрыты оградой на довольно значительную высоту. Перед аркой, о которой я говорил в первый раз, остались только стойки какого-то забора, которые были сняты. В арке было много булыжников, и они были сложены в кучу. Кроме того, в арку въезжал экипаж с Бэкчерч-Лейн. Свёрток лежал у стены арки, с западной стороны. Подойдя к нему, я увидел, что это часть человеческого тела. Он был покрыт двумя или тремя кусками тряпки, но что это было, я не мог сказать в то время. Он был голым. Я заметил, что голова была отделена от тела, а ноги отсутствовали. Туловище лежало на животе, плечами к западу. Внутри арки было очень пыльно, но я не заметил ни следов колес, ни следов ног. Я не думаю, что отпечатки ног будут видны. Вокруг не было никаких сгустков крови. Я не стал дуть в свисток, так как думал, что это может вызвать толпу. Зная, что это безжизненное тело, я подождал минуту или две. Появился мужчина с метлой на плече.

Я сказал ему: «Ты можешь пойти и привести моего приятеля на углу».

Он ответил: «Что происходит?»

Я ответил: «Скажи ему, что у меня есть работа. Поспеши!»

Мужчина направился по Бэкчерч-Лейн к соседнему участку. Затем я увидел двух констеблей, бегущих ко мне. Констебль с номером «205» в то время исполнял обязанности сержанта, и он первым подошёл ко мне, а констебль с номером «115» был позади него.

Я сказал: «Вам лучше пойти и повидаться с инспектором, потому что здесь лежит труп».

Он убежал в сторону станции, а констебль с номером «115» остался со мной. Вскоре я увидел инспектора Пинхорна, который сразу же дал указания обыскать арки».

Таковы показания констебля Уильяма Пеннетта, который первым обнаружил труп на Пинчайн-стрит.

Позже Пеннетт уже во время допроса коронером Уинном Бакстером, дал более подробные показания по обыску близлежащих арок:

«Я сделал обыск и нашёл двух человек, очевидно матросов, спящих в последней арке. Они были на небольшом расстоянии друг от друга. Они находились в самой дальней из трёх арок от Бэкчерч-Лейн. В средней арке на камнях лежал сапожник. Он тоже спал, и я разбудил его. Только один из матросов спал. Я не уверен, спал ли другой, потому что у него во рту была трубка. Всех троих доставили в участок».

Из предыдущих показаний Пеннетта нам известно, что он несколько раз проходил Пинчайн-стрит. На вопрос коронера, может ли он установить точное время, когда проходил по Пинчайн-стрит до обнаружения тела, Пеннетт уверенно заявил, что проходил по Пинчайн-стрит в 5 часов и утра не видел свёртка. Вот его ответ на этот вопрос:

«Я уверен в этом, так как я вызывал рабочего незадолго до пяти часов. В то время я находился на северной стороне Пинчин-стрит. В тот раз я заглянул в арку, и в это время уже начинался рассвет. Если бы тело было там, я бы его увидел».

На вопрос, видел ли Пеннетт кого-либо со свёртком, констебль ответил:

«Я не видел вокруг ни одной повозки или фургона, за исключением тех, что выезжали с Кристиан-стрит и принадлежали господину Фэйрклоу. Они появились вскоре после 4 часов утра. Я не видел, чтобы кто-нибудь из них спускался по Пинчайн-стрит. Эти фургоны разъезжались во все стороны, и я не могу сказать, выезжал ли кто-нибудь из них на Кейбл-стрит».

Таковы основные самые интересные показания констебля Уильяма Пеннетта. Дальнейший осмотр места преступления полицией не обнаружил следов борьбы и крови, из чего был сделан вывод, что женщину убили в другом месте и уже после привезли на Пинчайн-стрит. Полицейский доктор Перси Кларк прибыл на место преступления около шести часов. Он был помощником полицейского хирурга, Джорджа Багстера Филлипса, который председательствовал на большинстве случаев в деле Джека-Потрошителя. Филлипс был в отпуске, так что Кларк замещал его. Доктор описал расположение тела: «правая рука лежала под телом, левая вдоль туловища. Кусок разорванной окровавленной рубахи был накинут на шею и правое плечо. Голова и ноги отсутствовали».

Для оказания помощи доктору Перси Кларку был вызван знакомый уже читателю доктор Чарльз Хебберт. В своём отчёте доктор Кларк и Хебберт отметили, что женщина имела небольшой избыточный вес. Волосы в подмышечных впадинах и на лобке были тёмного цвета. Ногти на руках были в хорошем состоянии. Различные органы взвешивали и все они были признаны здоровыми. В желудке были найдены сливы. У женщины никогда не было детей, но она не была девственницей. На руках не были обнаружены следы от обручального кольца. Доктора отметили низкое содержание крови в тканях и сосудах тела и сделали заключение, что женщина умерла вследствие кровопотери. Все разрезы на теле были сделаны уже после смерти очень острым ножом. Чарльз Хебберт заявил, что как и в случае с другими найденными расчленёнными тела, убийца не является доктором, а скорее мясник.

Были установлены личности бродяг, задержанных констеблем Уильямом Пеннеттом. Ими оказались чистильщик обуви Майкл Китинг и моряк Ричард Хоук. Оба были взяты под стражу. На допросе Майкл Китинг рассказал:

«В ночь на 9-е сентября между 11 и 12 часами я лёг спать в железнодорожной арке на Пинчайн-стрит. Я пошёл туда, потому что у меня не было денег на жилье. Когда я пришел туда, то никого не увидел, и под аркой тоже ничего не было видно. Я был нетрезв. Я не помню, чтобы заметил кого-то особенного, но на Пинчайн-стрит было несколько человек, когда я туда вошёл. Вскоре я заснул и не просыпался всю ночь. Полицейские разбудили меня, и когда я вышел из арки, то заметил в соседней арке труп. Инспектор как раз прикрывал его мешком, в котором я держал свою чёрную шкатулку. Я не могу сказать, был ли я достаточно трезв, чтобы заметить тело, если оно было там, когда я вошёл. Я не стал заходить в железнодорожную арку, в которой её нашли. Я не помню, чтобы кто-то ещё входил в арку, в которой я находился, но когда я проснулся, то увидел ещё двоих мужчин, выходящих с другой стороны. Я никогда не спал там раньше. Я случайно проходил мимо и, обнаружив, что арка открыта, решил, что это тихое место, и пошёл туда поспать».

Был допрошен и Ричард Хоук:

«Я вышел из больницы в прошлый понедельник, и в то время у меня не было денег. Я дошёл до Лондона и бродил по улицам до 20 минут пятого утра следующего дня. Потом я пошёл отдыхать под железнодорожную арку. В то время я не знал названия улицы. В то время было очень темно. Я был не совсем трезв. Я выпил около трёх пинт пива перед тем, как заснуть. Я знаю время, потому что полицейский, который был рядом, сказал мне. Войдя в арку, я ничего не увидел. Кажется, я лёг на правую сторону арки, в которой спал. Когда я вошёл, со мной был ещё один человек, и он был примерно в таком же состоянии. Чтобы добраться до арки, в которой мы спали, нам пришлось пройти через ту, в которой было найдено тело, и в то время мы ничего там не видели. Другой человек, который был со мной, был моряком, и я подобрал его в публичном доме где-то неподалёку от дома моряка. Ночью я никого не видел и не слышал, и меня разбудила полиция».

Вот такие показания дали два свидетеля. Майкл Китинг и Ричард Хоук были отпущены 24 сентября 1889 года. Им никогда не предъявлялось обвинение в убийстве неизвестной женщины. Заметим, что в отчёте констебля Уильяма Пеннетта есть ещё упоминание о садовнике, но данных о его задержании и допросе найти не удалось. Можно предположить, что по мнению полиции он не мог совершить данное убийство и был попросту не интересен даже в качестве свидетеля. Полиция начала поиск других свидетелей убийства, а также пыталась установить личность погибшей.

Следствие проверяло все сообщения о пропавших женщинах. Примерно в тех же числах появилась информация о пропаже Лидии Харт. Возникла версия, что это она жертва неуловимого Мясника, но она была быстро опровергнута, когда женщину нашли живой в одной из больниц после чрезмерного употребления алкоголя. Также не подтвердилось предположение, что убитой была пропавшая девушка по имени Эмили Баркер, так как туловище принадлежало женщине, которая была старше и выше ростом.

Пока полиция продолжала свои поиски, в газетах развернулись нешуточные баталии о возвращении Джека-Потрошителя. Все ещё помнили об убийствах Потрошителя, и новый труп в районе Уайтчэпела дал повод, чтобы о нём снова заговорили. Но это были только разговоры, все официальные лица, ведущие расследование никогда не считали ответственным Джека-Потрошителя за убийство на Пинчайн-стрит.

Мой сайт с историями: r-ignatov.ru

Мои книги: https://www.litres.ru/author/roman-ignatov/

Семья Пинкни, а это глава семейства, сам Джон Пинкни (John Pinkney), его жена Сара Пинкни ( Sarah Pinkney) и их пятеро детей: десятилетняя Элси (Elsie), восьмилетний Джон (John), пятилетний Артур (Arthur), четырёхлетняя Ева (Eva) и трехлетняя Мэдж (Madge). Дэниелс стучал несколько раз, но ему так никто и не открыл. Тогда он постучал к соседям Пикни — Джорджу и Мэри Карр (George и Mary Carr). Дверь открыла Мэри и была очень удивлена тем, что Пинкни не отвечали на стук. Мэри рассказала Герберту Дэниелсу, что отчётливо слышала детский плач, кашель Джона Пинкни, но это было в половине седьмого утра. Женщина также поведала, что четырёхлетняя Ева в данное время лежала в больнице с воспалением мочевого пузыря. Девочка была в очень плохом состоянии и в деревне каждый день ходили слухи о её смерти, но пока Ева была жива. И как станет известно, избежит той ужасной участи, что постигла её братьев и сестёр.

Мэри Карр резонно предположила, что возможно вся семья Пинкни отправилась проведать свою маленькую Еву. Это было хорошим объяснением того, почему в доме было тихо, но сама Мэри удивилась, что на протяжении всего дня ничего не слышала от соседей. Стены дома были хоть и вполне толстыми, но всё же не звукопроницаемыми. Тот же кашель Джон Пинкни и плач детей, соседи прекрасно слышали. А тут на протяжении всего дня такая странная тишина: не слышно ни плача маленьких детей, ни смеха. Всё это было очень странно. Здраво рассудив, Мэри Карр предложила Герберт Дэниелс заглянуть в окно к соседям, вдруг, что случилось… Т.к. все окна были завешаны, то Дэниелс поднял створку окна и отодвинул занавеску. То, что он увидел, заставило мужчину побледнеть. У двери лежал Джон Пинкни, рядом с ним лежала бритва, а его горло было так сильно перерезано, что Дэниелсу показалось, что его голова почти отрублена. У камина лежало тело его жены Сары, а в её руках был какой-то свёрток. Голова была раздроблена и залита кровью. Мужчина сразу же бросился за полицией.

Когда полиция прибыла и вошла в дом и ужалась увиденному, то не сразу заметила, что Сара Пинкни была ещё жива! Женщина повернула голову и хотела что-то сказать, но не смогла. Через секунду Сара Пинкни умерла. Первичный осмотр показал, что в доме горит лампа. В другом конце комнаты лежало тело маленькой Мэдж. Девочка была убита сильным ударом по голове тяжёлым предметом. Пока полицейские выясняли, сколько ещё людей может быть в доме, то свёрток, который всё ещё был в руках убитой Сара Пинкни внезапно зашевелился. Это оказался пятилетний Артур и он был жив! Голова мальчика была рассечена до кости с обеих сторон, и у него не хватало большого и указательного пальцев на правой одной руке. Пальцы были отрезаны или отрублены, с них сочилась кровь. Самое удивительно, что мальчик не плакал, а буднично попросил попить и поесть. Когда у Артура спросили, кто же это всё сделал, то мальчик ответил не знаю. А вот чуть позже, Артур услышал разговор полицейских о своём отце и его работе пастухом, то ответил, что его отец «рубил» головы:

«Нет, он не ухаживал за овцами, он рубил головы!»

Вот такой интересный ответ, не правда ли? Итак, пока одни полицейские занимались мальчиком, другие осмотрели остальные комнаты в доме. В одной из комнат нашли тела десятилетней Элси и восьмилетнего Джона. Головы детей были раздроблены. Мальчик и девочка были одеты в ночные рубашки, а их постель была прибрана. То, что дети оставались ещё в ночных пижамах, может говорит о времени трагедии. Скорее всего нападение началось после 6.30, когда Мэри Карр слышала шум соседей. Как станет известно позже, ровно в десять часов утра в дом стучался почтальон, но ему никто не открыл, а в самом доме было тихо. Таким образом, у полиции было известно примерное время убийства: с 6.30 до 10 часов. Кто же был убийца?

На самом деле, это было известно с самого начала. У полиции не было сомнений, что виновником трагедии был сам Джон Пинкни. Рядом с его телом лежала бритва и как было установленно, именно этой бритвой он перерезал себе горло. В качестве орудия убийства Джон Пинкни использовал тяжёлый крюк, который был найден в комнате Джона и Элси. Как предположило следствие, Пинкни планировал расправу с семьёй. Для этого он закрыл окна шторами и зажег лампу. Вначале Джон убил свою жену Сару, покалечил сына Артура, которого мать закрыла своими руками и тем самым сохранив ему жизнь. Затем он убил трехлетнюю Мэдж и расправился с только что проснувшимися и ничего непонимающими старшими детьми. После этого он покончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло. Оставалось узнать, почему Джон Пинкни убил свою жену и детей?

Джон Пинкни был отставным солдатом. Он служил во 2-м батальоне Западно-Йоркширского полка и воевал в Индии. 9 марта 1888 года он был уволен из армии по состоянию здоровья. Причиной тому была малярия, которая в то время, да и сейчас, представляет серьёзную опасность. Пинкни работал обычным пастухом. Это была пожалуй самая простая работа, но и тут у него были проблемы. За несколько дней до убийства, а именно 7 ноября, Джон Пинкни поссорился со своим работодателем, неким Чарльзом Диксоном. Пинкни в последние годы испытывал серьёзные финансовые трудности, прокормить пятерых детей, в том числе больную дочь, было очень тяжело, и поэтому требовал повышения оплаты труда. Диксон отказался повышать плату пастуху и уволил Пинкни. Правда на следующий день мужчины вроде как помирились, по крайней мере Диксон снова взял к себе пастухом Джона Пинкни.

Опрос местных жителей показал, что в последние месяцы Пинкни стал довольно сильно злоупотреблять спиртным. Когда он напивался, вспоминал войну в Индии, перенесённую малярию и жаловался на тяжёлую жизнь.

Честно говоря, это дело довольно простое и в тоже время в нём есть загадка. Простое оно в том, что убийца был известен с самого и уже тогда местные служители порядка разобрались с причиной, по которой убил свою семью Джон Пинкни. Трудности с финансами и проблемы на работе, которая не устраивала бывшего вояку, тяжёлые воспоминания о войне и пьянство. Всё это привело в итоге фрустрации, которая вылилась в такое ужасное убийство. Загадка же массового убийства в Хеслингтоне в том, что как спустя много часов после совершения нападения, Сара Пинкни оставалась жива, а маленький Артур находился спокойно в руках матери? На этот вопрос так и не был дан ответ. Автор смеет предположить, что Сара и Артур после нападения потеряли сознание и только спустя время, когда пришла полиция, пришли в себя. Сара Пинкни только смогла повернуть голову и силы её покинули, а Артур всё время оставался спокойным. Это можно списать на травматический шок.

Что ещё сказать? Ева и её брат Артур остались живы и впоследствии воспитывались в семье родных Джона Пинкни. Убитые Сара Пинкни и её дети: десятилетняя Элси, восьмилетний Джон и трехлетняя Мэдж, были похоронены на кладбище у церкви Святого Павла. Там они нашли успокоение. Вот такие ужасные тайны хранят обычные английские деревни.

Мой сайт с историями: r-ignatov.ru

Спасибо за то, что читаете и подписываетесь!

Расспрос Ребекки Райан не пролил свет на то, как перчатки младшего Скиннера могли оказаться на месте преступления, а скорее наоборот, запутал ситуацию. Ребекка Райан заявила, что подобных перчаток у неё никогда не было, но она видела их у Гарриет Чаплин. Вообще, разговор с Ребеккой Райан получился малоинформативным. Девушка сильно пила и скатывалась всё ниже и ниже, и как свидетель была ненадёжна.

Ситуация получалась патовая. Гарриет Чаплин вроде бы подтверждала слова младшего Скиннера, о том, что он оставил перчатки у неё. В тоже время Ребекка Райан говорила, что у неё никогда не было таких перчаток. Во всей этой ситуации проигрывал только один человек – это младший Скиннер. Фактически у него не было достоверного объяснения того, как перчатки могли оказаться на месте преступления. Как было уже сказано, за младшим Скиннером была установлена слежка. Молодой человек продолжал вести разгульный образ жизни. Он постоянно ошивался в различных пабах. Также он проводил большую часть времени в обществе проституток. Одним словом, был прекрасным подозреваемым.

И всё же была причина, по которой он оставался на свободе. На тот момент у следствия не оставалось сомнений, что убийцей Элизы Гримвуд был таинственный иностранец. Именно он и считался убийцей. А вот младший Скиннер, к разочарованию полиции, не владел иностранными языками, да и не был похож по описанию на спутника Элизы. В конечном итоге, сама полиция и нашла алиби младшему Скиннеру. По мнению следствия, в лице детектива Филда, Элиза Гримвуд сама могла принести перчатки к себе домой. Она могла их просто украсть у Ребекки Райан, а та из-за пристрастия к выпивке это и не заметила. Вот такое простое объяснение, которое по сути ничего не объясняет. Чтобы закончить с младшим Скиннером скажем, что в дальнейшем он не рассматривался в качестве убийцы Элизы Гримвуд, и по мнению автора он действительно не тот, кого искала полиция.

На этом фактически заканчивается расследование убийства Элизы Гримвуд. В полицию продолжали приходить письма с признаниями в убийстве, но все они оказывались ложными, и авторы этих писем не были тем самым таинственным иностранцем. У автора было желание опубликовать ещё парочку таких писем, но в конечном итоге, я решил от этого отказаться, т.к. они уже не влияют на ход расследования. Дальше нам будет необходимо вернуться на год назад, когда схожим образом была убита 21-летняя Элиза Дэвис.

Но вначале нужно пояснить, почему автор начал историю Потрошителя с Ватерлоо с убийства Элизы Гримвуд, а не Элизы Дэвис. Дело в том, что убийство Элизы Гримвуд просто лучше задокументировано. Сохранились показания свидетелей и допросы подозреваемых, и благодаря этому мы сможем попытаться в конце построить психологический профиль убийцы. Теперь, когда ты мой дорогой читатель, знаком со всеми обстоятельствами расследования убийства Элизы Гримвуд, сможешь понять и взглянуть под другим углом на убийство Элизы Дэвис. Ну, а сейчас мы возвращаемся на год назад, когда был найден труп Элизы Дэвис.

Итак, рано утром 9 мая 1837 года в трактире «King's Arms» на улице Фредерик-стрит в доме номер 19, на лестничной площадке было найдено тело 21-летней барменши Элизы Дэвис. Рядом с лестничной площадкой располагалась спальня Элизы. Это важный момент, запомним его.

Горло Элизы Дэвис было перерезано, причем рана была глубокая и нанесена с большой силой. Рана была нанесена ножом с очень острым лезвием. Увы, но больше никаких сведений, в том числе были ли другие раны или порезы, где именно была убита девушка и т.д., ничего этого нет. Тем не менее сохранились показания свидетелей, которые в дальнейшем нам сильно помогут.

Никто из жильцов трактира, а это и сам владелец «King's Arms» Джордж Уодли, и слуги, ничего подозрительно не слышали. Ночь была самая обычная и никаких криков, странных звуков или шорохов, ничего не было слышно. Всё было тихо. По мнению Джордж Уодли, убийцей мог быть один его клиент, который заходил в трактир и просил нож, чтобы порезать хлеб. У него была отталкивающая внешность и он не нравился Уодли. Хозяин трактира добавил, что тот был постоянным клиентом и приходил каждый день. Однажды он даже накричал на Элизу Дэвис, когда та отказала ему в очередной кружке пива. По мнению Уодли, незнакомец был иностранцем, на вид ему было около 40 лет. Примечательно, что описанный иностранец больше появлялся в трактире Джорджа Уодла.

Несколько свидетелей заявили, что видели Элизу Дэвис в обществе иностранца. Один мужчина был уверен, что тот был французом, возрастом около 45 лет, и отзывался на имя «Энтре» или «Андре». Другой свидетель заявил, что мужчина был итальянцем и на вид ему было около 25 лет, и он был хорошо одет. Инспектор Уильям Аггс и констебль Генри Пеглер, которые вели это дело, пришли к выводу, что всех случаях речь идёт об одном этом же мужчине.

Куда большего внимания заслуживают свидетельские показания некого Альфред Джи. Он утверждал, что видел, как в шесть часов утра в день убийства из трактира выбегал молодой человек, по виду – иностранец. Альфред Джи видел, как тот остановился у сточной канавы, чтобы смыть кровь с рук.

Полиция задержала хозяина трактира Джорджа Уодла по подозрению в убийстве Элизы Дэвис, но из-за недостаточности улик, вскоре отпустила. На этом фактически расследование убийства Элизы Дэвис заканчивается. Убийца Элизы Дэвис, также, как и Элизы Гримвуд, не был найден. Но так ли это на самом деле? Прежде, чем мы перейдём к дальнейшим событиям, попытаемся предположить, как могла провести свои последние часы Элиза Дэвис.

Итак, из свидетельских показаний мы знаем, что Элиза Дэвис встречалась с неким иностранцем. Свидетели путаются в определении его возраста, но это мы можем спокойно списать на особенности человеческой психики. Таинственного иностранца могли видеть при разном освещении, в разной одежде, поэтому так сильно могут расходиться показания в определении возраста. Куда важнее решить, что могло связывать 21-летнюю Элизу Дэвис с иностранцем? Первое, что приходит на ум это то, что Элиза занималась проституцией. Пусть она не была такой профессионалкой, как её тёзка Элиза Гримвуд, но всё же занималась древнейшей профессией. Почему так решил автор? Всё достаточно просто. Это был 1837 год. В то время не было такого понятия, как толерантность, все люди братья и тому подобное. Во многих странах ещё был крепостной строй, и это откладывало на всё общество сильный отпечаток. Дело в том, что не могла просто так встречаться английская девушка, пусть даже из самой бедной семьи с иностранцем! Это было просто не принято. С иностранцем могли встречаться только проститутки, такие как Элиза Гримвуд и ей подобные.

Затем молодой человек вернулся в дом и закрыл за собой дверь. Джон Оуэн подошёл к двери и прислушался, но никаких звуков не услышал. Он постоял у двери ещё пару минут и продолжил свою прогулку. На обратном пути Оуэн снова остановился у двери дома, куда зашёл молодой человек с окровавленными руками. Оуэн прислушался, но в доме по прежнему, было тихо. После этого он вернулся домой и лёг спать. Вот такую историю рассказал полицейским Джон Оуэн. Полицейские уточнили, почему он сразу не обратился в полицию и не рассказал всё это? Ответ был прост, Джон Оуэн, конечно же, слышал он ужасном убийстве бедной Элизы Гримвуд, но ему и в голову не приходило обращаться в полицию. Только после того, как он рассказал эту историю одному из соседей, Оуэн решил всё рассказать одному из присяжных. Наиболее заслуживающим доверия, ему показался мистер Клейтон.

Вот такую странную историю поведал Джон Оуэн. Действительно ли он видел настоящего убийцу? На этот вопрос нужно было получить ответы как можно быстрее. Для этого детектив Филд предпринял довольно неожиданный шаг. Он отправил домой Уильяма Хаббарда, а Джон Оуэн с констеблем Лиманом, те самым, который накануне его задержал, отправились в дом мистера Клейтона. Именно там детектив Филд планировал провести опознание Джоном Оуэном подозреваемого Уильяма Хаббарда. Сам же детектив не сильно верил в то, что Хаббард убил Элизу Гримвуд, и его больше интересовал таинственный иностранец, но проверить эту версию он был обязан. А дальше произошло невероятное! Пока полицейские занимались своими делами, Джон Оуэн сбежал! Констебль Лиман приходил в себя и думал, что же ему предпринять, как услышал шум, доносящийся из дома Хаббарда. Оказалось, что Джон Оуэн направился в дом Хаббарда и там его уже поймал детектив Филд. Всё это выглядело подозрительно. Зачем свидетель без разрешения отправился на место преступления? Что он там хотел увидеть? Может он что-то там искал? Поведение Джона Оуэна было очень подозрительным. Ещё больше подозрение к нему усилилось, когда на вопрос детектива Филда, что он тут делает, Оуэн заявил, что он бедный и у него непослушные дети. Это был не тот ответ, который планировал услышать детектив. Тогда детектив провёл Джона Оуэна на кухню Хаббарда, где как раз и находился хозяин дома. Помимо Хаббарда, на кухне было около двадцати человек, среди которых были полицейские в штатском и подставные лица. После того, как Джон Оуэн осмотрел всех находящихся на кухне, детектив Филд вывел его коридор и спросил, кого из присутствующих на кухне, он видел той ночью. Джон Оуэн попросил ещё раз вернуться на кухню, чтобы ещё раз более внимательно всех осмотреть, но детектив Филд этого ему не позволил. Филд решил, что Джона Оуэна можно будет вызвать для опознания Хаббарда уже в суде.

Тем временем было решено проверить самого Джона Оуэна. Как оказалось, он действительно жил очень бедно и у него было двое маленьких детей. Это в какой-то мере подтверждали слова Оуэна, и полиция стала рассматривать одним из перспективных подозреваемых. Как мы помним, другим важным свидетелем по делу проходила проститутка Кэтрин Эдвин. Девушку решили ещё раз обстоятельно допросить, и на этот раз в присутствии коронера мистера Картера. Допрос в присутствии такого высокопоставленного лица по мнению полиции, позволил бы свидетельнице вспомнить ещё больше и тем самым помочь следствию. В принципе, детектив Филд не прогадал, когда позвал на допрос коронера. Кэтрин Эдвин вспомнила некоторые моменты, а точнее сказать, она рассказала совсем другую историю. И теперь у детектива Филда возник новый вопрос: чему из рассказанного Кэтрин Эдвин верить?

Вот что рассказала Кэтрин. Она уверенно сказала коронеру, что перед убийством встретила свою подругу Элизу Гримвуд в театре «Стрэнд». Пока они стояли и разговаривали, к ним подошел молодой джентльмен. На нем были темно-зеленые брюки в черную полоску, жилет и темный сюртук. Также у него были темно-зеленые очки и широкополая шляпа. Увидев его, Элиза сказала: «А вот и мой мучитель!». Кэтрин сказала, что уже несколько раз видела Элизу Гримвуд в обществе этого мужчины. Он был итальянцем, но свободно говорил по-английски и по-французски. Он безумно любил Элизу, и она часто был в их компании. Однажды итальянец пригласил Элизу и Кэтрин в кондитерскую, где они заняли места в отдельной комнате. Иностранец оплатил все угощения. Кэтрин поведала еще об одном интересном эпизоде, который произошёл между таинственным иностранцем и Элизой Гримвуд. Во время одной из бесед, иностранец внезапно предложил Элизе выйти за него замуж, на что девушка ответила резким отказом. Тогда иностранец вспылил, схватил своё пальто и хотел было уйти, но из кармана его пальто выпал нож. Нож подняла другая девушка и подала его иностранцу. Он успокоился и стал показывать нож Элизе и Кэтрин. Это был складной нож, и он объяснил девушкам, как доставать лезвие. Вот такие новые показания дала Кэтрин Эдвин.

Увы, мы не можем сейчас рассказать о реакции на эти показания детектива Чарльза Филда, за то нам известно, как на них отреагировал коронер. Он приказал показать Кэтрин Эдвин останки Элизе Гримвуд и выяснить, может ли нож, подобный тому, который она видела, произвести аналогичные раны. Конечно, сейчас трудно представить нечто подобные, но мы помним, что в те времена фактически только зарождалась криминалистика и подобные действия следствия легко объяснимы. Как не трудно догадаться, при виде трупа Элизы Гримвуд, Кэтрин Эдвин упала в обморок.

Когда коронер задал вопрос Кэтрин, помнит ли она имя иностранца, та ответила, что не запомнила его. Кэтрин добавила, что Элиза Гримвуд называла его «мой усатый Антонио» или «мой усатый Дон». После этого уточнения, следствие стало сомневаться в истинности показаний Кэтрин Эдвин. И дело тут даже не в том, что по показаниям других свидетелей у иностранца не было усов, их в конце концов можно было сбрить. Вызывало сомнение история с предложением выйти замужества. Масло в огонь подлила служанка Элизы Гримвуд – Мэри Гловер. Девушка категорически отрицала сам факт знакомства Кэтрин Эдвин с Элизой Гримвуд! Мэри знала всех подруг Элизы и назвала их имена. Также она отметила, что иногда Элиза собирала своих подруг у них в гостиной, но Кэтрин Эдвин никогда не было в их доме. Мэри Гловер никогда не слышала, чтобы Элиза рассказывала о сделанном ей предложении выйти замуж. Служанка до того была уверена, что показания Кэтрин Эдвин ложь от начала до конца, и просила вывести её из свидетелей, если полиция посчитает показания Кэтрин Эдвин правдивыми.  Мы не будем сейчас вдаваться в подробности того, как можно об этом просить следствие, но факт такого заявления весьма красноречив – Мэри Гловер была уверена, что Кэтрин Эдвин лжёт. В отличии от коронера, не испытал большого энтузиазма по поводу показаний Эдвин и детектив Филд. Интересен ещё один момент с Мэри Гловер. Детектив Филд поинтересовался, услышала бы Мэри Гловер крик на улице. Этот вопрос был задан не спроста. Как мы помним, свидетель Джон Оуэн говорил о том, что неизвестный молодой человек кричал на улице. Мэри Гловер заявила, что наверняка бы услышала подобный крик. В конечном итоге, следствие пришло к выводу, что показания Кэтрин Эдвин «не совсем точны», т.е. девушка вполне вероятно могла видеть иностранца в обществе Элизы Гримвуд, но история с ножом – ложь.

Пока дела у следствия шли не очень хорошо. В качестве подозреваемого был только Уильям Хаббард, но сам детектив Филд не считал его убийцей. В конце концов было решено сделать очную ставку между Хаббардам и Оуэном. Там полицию ждал ещё один удар. Оуэн не смог опознать в Хаббарда, а показал на совсем другого человека. Не будем утомлять читателя, а скажем, что в конечном итоге все показания Джона Оуэна были признаны ложными. Он путался в датах, не помнил людей и говорил заранее ложные вещи. В те времена ещё не было такой науки как психиатрия, но ни у кого не оставляло сомнений, что Джон Оуэн был психически болен.

Так следствие осталось без свидетелей. Хаббард был пока под подозрением, таинственный иностранец так и остался, извините за тавтологию, таинственным, как произошло ещё одно событие перевернувшее следствие с ног на голову. В полицию пришло весьма интересное письмо. Оно было адресовано коронеру Картеру. Вот небольшая его часть:

«Госуэлл-стрит, 8 июня 1838 г.

Сэр, - Хотя и с величайшей неохотой, чувство долга, которым я обязан ближнему, и то, что справедливость может быть достигнута, заставляет меня нарушить моё молчание, касаясь печальной смерти Элизы Гримвуд. С тех пор, как было совершено это ужасное деяние, у меня были публичные появления, и я присутствовал на дознании всякий раз, когда мог получить допуск, хотя и переодетый, но до сих пор хранил молчание. Я тот человек, который провожал Элизу Гримвуд домой в ту ночь, о которой идёт речь, из театра Стрэнд».

Далее автор письма, который подписался как Джон Уолтер Кавендиш, описывал произошедшие события. Он намеревался провести ночь с Элизой, но когда они прибыли к ней домой, то между ними произошла ссора. Во время ссоры к ним в комнату ворвался разъярённый Хаббард и закричал: «Ублюдок, я сделаю тебя!». С этими словами он кинулся на него и между ними завязалась драка. Во время драки Хаббард сорвал золотой перстень с руки автора письма. Автор письма постарался поскорее убраться из дома Хаббарда и впопыхах забыл чёрные перчатки. Автор писал, что сбрил бакенбарды, чтобы его не опознал Хаббард. Также он периодически подъезжал к дому Хаббарда и наблюдал там за действиями полиции. Также в письме Кавендиш рассказал, что он англичанин, но из-за его смуглой кожи его иногда принимают за иностранца. В конце концов, боясь, что Хаббард избежит правосудия, он и решил написать это признательное письмо.

Это письмо действительно выглядело многообещающим. Однако детектив Филд отметил несколько неточностей. Во-первых, рассказ Кавендиша о громкой и шумной драке не согласуется с показаниями той же Мэри Гловер, которая не слышала никакого шума. Во-вторых, было странно, что Кавендиш указал своё полное имя, улицу, но не указал номер дома. Это выглядело подозрительно. Но был и другой важный момент - на месте убийства и правда были обнаружены перчатки, никому не сообщалось. Эта была та улика, которая могла помочь в поиске настоящего убийцы. Но и тут была не точность. Перчатки, обнаруженные в доме Хаббарда были бледно-лилового цвета, а Кавендиш же писал о черных. И всё же это письмо было важным. Его автор действительно мог оказаться убийцей или быть свидетелем убийства. Он мог перепутать цвет перчаток и немного исказить факты, но его непременно следовало найти. Вдруг, это он убил Элизу Гримвуд, а сейчас пытается запутать следствие, пустив его по ложному следу, указав на недотёпу Хаббарда? Действия полиции были простыми, но решительными. Прежде всего письмо Кавендиша было опубликовано в газетах. Не надо смеяться мой дорогой читатель! Да, о такой важной улике, как письмо возможного убийцы, взяли и всем рассказали. В газетах стали появляться различные статьи с предположением, кто же такой этот Кавендиш. В полицию стали поступать различные доносы на своих родственников, соседей. Одним словом, лето 1838 года для полиции действительно выдалось жарким. Но стоит отдать должное полиции, а точнее детективу Чарльзу Филду. Он умел создавать себе проблемы, но и умел их достойно преодолевать. Не оставляет сомнений, что это был действительно умный и прозорливый полицейский. Ему не хватало нынешних знаний о криминалистике и ведении уголовного дела, но всё это он с лихвой компенсировал остротой своего ума. Что же такого сделал Чарльз Филд?

Фил вооружился лупой и стал внимательно изучать конверт, в котором пришло письмо. По сути, он выполнял работу криминалиста. Он обнаружил на марке конверта пометку, что оно было отправлено с одного из почтовых отделений Хайбери. Стоимость же самой марки была два пенса. Он приказал обойти все почтовые отделения Хайбери и допросить всех служащих. Необходимо было выяснить, кто отправлял письма в полицию и заплатил за них два пенса. И тут полицию, а точнее детектива Филда ждал успех. Удалось выяснить, что данное письмо было отправлено из магазинчика некой миссис Хамфрис (прим.автора. в те временна, а это середина 19 века, за частую роль почтового отделения выполняли различные частные магазины. Помимо торговли, они ещё и переправляли письма курьерами. Вот такой был бизнес.). Женщина вспомнила, что письмо ей принёс молодой мистер МакМиллан, сын продавца канцелярских товаров и газетчика, у которого был свой бизнес в доме № 17 на Уэллс-Роу, Хайбери. Теперь оставалось дело за малым – удостовериться, что письмо Кавендиша дело рук МакМиллана. Детектив Фид придумал хитрый план. Один из его констеблей переоделся в штатское и зашёл в магазинчик МакМиллана и попросил конверт. Когда МакМиллан дал ему конверт, то полицейский сославшись на то, что не умеет писать, попросил его подписать. В то время ещё не была развита графологическая экспертиза и автор специально раз от раза напоминает о времени происходивших событий, чтобы читатель смог оценить действия полиции. Так вот, полицейский попросил написать тот же самый адрес, что был указан на конверте Кавендиша, т.е. отправить его в полицейское управление, коронеру Картеру. Ничего неподозревающий молодой человек написал адрес на конверте и передал его полицейскому. Детектив Филд сравнил два конверта и пришёл к выводу, что их написал один и тот же человек. Теперь имея такой козырь, можно было и допросить молодого МакМиллана. Но даже в таком простом деле детектив Филд поступил довольно оригинально. Он отправил допрашивать молодого человека двум сержантам, а сам отправился к его отцу – Дугласу МакМиллану. В этом был свой резон: если отец с сыном были в сговоре, то при неожиданном визите полиции, они бы не смогли согласовать свои действия и показания, тем самым был неплохой шанс их разоблачить. Дуглас МакМиллан заявил, что почерк на конверте действительно напоминает его сына, но также и указал на отличия. Он подтвердил алиби сына, что в ночь убийства Элизы Гримвуд, тот был всё время дома. Его сыну только исполнилось 25 лет, и он вёл тихую и скромную жизнь.

Молодой МакМиллан не стал отрицать, что посетил почтовое отделение, вот только он отправлял письмо некоему мистеру Кларку с Уорик-лейн. Поскольку это было срочное письмо, он был раздражен, когда ему сказали, что вся почта на сегодня уже отправлена. У него было другое письмо, а не то, что предъявила полиция.

Дальнейшее изучение письма тоже привело к новым открытиям. Следствие пришло к выводу, что конверт подписывал один человек, а само письмо написано другим. Таким образом, письмо было составлено двумя разными людьми. Правда на этом успех полиции и закончился. Чтобы не загружать читателя не нужной информацией, скажем, что МакМиллан не являлся автором так называемого письма Кавендиша, и он не являлся убийцей Элизы Гримвуд. Что касается самого письма, то в конце концов оно было признано ложным и несоответствующим действительности. Так оборвалась ещё одна перспективная ниточка и следствие фактически осталась с тем, с чего начинало следствие. Оставался до сих пор неизвестным иностранец, который был последним, кто видел Элизу Гримвуд живой. И была ещё одна зацепка, которую до сих пор активно не рассматривали. Речь идёт о перчатках, найденных на месте убийства. Вот за них и взялся детектив Филд.

Филд установил, что прежде всего это были женские перчатки. Это ставило ещё больше вопросов: как могли оказаться на месте убийства женские перчатки? Почему у убийцы были женские перчатки, может у него были маленькие руки? Или же убийца их специально оставил на месте преступления, чтобы ввести следствие в заблуждение? Прежде чем ответить на все эти вопросы, вначале было необходимо установить где, когда и кем они были произведены.

И ещё раз детективу Филду можно сказать повезло. Тут не иначе, как провидение и не скажешь. Когда все полицейские бегали в поисках таинственного обладателя перчаток, детектив Чарльз Филд после одного из трудового дня, зашёл в один из пабов, чтобы пропустить пару бокальчиков пива. Там он разговорился с одним молодым человеком, и они неплохо попили пивка и поговорили. Когда пришло время расходиться, ибо был поздний вечер, молодой человек сказал, что ему ещё работать всю ночь. Филд посочувствовал ему и предположил, что тот вероятно работает пекарем и теперь всю ночь будет печь хлеб. Тот рассмеялся и сказал, что он всего лишь чистильщик перчаток. Тогда Филд достал из кармана те самые бледно-лиловые перчатки и предъявил их своему юному другу. Тот ответил, что знает такие перчатки. Он видел, как его отец, мистер Фиббс, чистил как-то подобные перчатки. На следующий день детектив Филд отправился к мистеру Фиббсу, возлагая большие надежды на прорыв в деле. Мистер Фиббс рассказал, что эти перчатки ему знакомы и они принадлежат сыну некого мистера Скиннера. Филд рассудил, что вначале стоит навести справки о самом мистере Скиннере и о его сыне. Как оказалось, это были очень обеспеченные люди. Они были торговцами табаком и весьма преуспевали в своем бизнесе. Особенно заинтересовал Филда молодой Скиннер. Тот вёл разгульный образ жизни, посещал театры, и главное, не раз был замечен в обществе проституток. Это были очень хорошие новости. Молодой Скиннер очень хорошо подходил на роль убийцы Элизы Гримвуд.

Каменщик Уильям Хаббард вставал достаточно рано. Перед тем как уйти на работу, он обходил свой дом и проверял всё ли в порядке. Это был обычный утренний ритуал. Так было и в субботу 27 мая 1838 года. Хаббард проснулся около шести утра и не спеша оделся. Проходя через общий коридор дома, он с удивлением увидел подсвечник, стоящий на циновке возле двери в холл. Хаббард решил, что так неаккуратно оставить подсвечник могла Элиза Гримвуд, молодая девушка, снимавшая комнату в задней гостиной, которая была дальше по коридору. Тут следует сразу сделать несколько очень важных замечаний, которые в последующим сильно повлияют на расследование.

Во-первых, Элиза Гримвуд и Уильям Хаббард были двоюродными братом и сестрой. И Элиза Гримвуд снимала комнату у своего двоюродного брата. Во-вторых, между ними были интимные отношения. Нельзя сказать, что они жили как муж и жена, тем более учитывая то, что Элиза платила своему брату за комнату. В-третьих, около шести лет назад Ульям прогнал свою жену и сошёлся как раз со своей сестрой. И главное, Элиза Гримвуд была проституткой, а Уильям Хаббард выступал в качестве сутенёра! Не будем сейчас вдаваться в психологию отношений между Элизой и Хаббардом, на данном этапе это не так важно, но как было сказано, для понимания развития дальнейших событий эти моменты стоит помнить. Также помимо Элизы Гримвуд, ещё одну комнату снимала другая проститутка – Мэри Гловер. Был и ещё одни жилец в доме Хаббарда – молодая служанка Мэри Фишер. Теперь, когда мы знаем жильцов, продолжим.

Итак, Хаббард нашёл брошенный подсвечник и прошёл к комнате Элизы. Он понимал, что в данную секунду Элиза может быть с клиентом, и чтобы не мешать, просто позвал свою сестру. Когда ответа не последовало, Хаббард аккуратно зашёл в спальню. Элиза Гримвуд лежа на полу. Вокруг было много крови. С криком: «Убийство!», Хаббард выбежал из спальни.

С этим криком он вломился в комнату Мэри Гловер. В это время Мэри была со своим постоянным клиентом - Уильямом Бестом. По началу Бест испугался, решив, что это парень Мэри, но потом узнав Уильяма Хаббарда поинтересовался, что же такое важное случилось в столь ранний час. Заикаясь и сильно волнуясь, Хаббард сказал, что «бедная Элиза убита». Мужчины вместе вернулись в спальню Элизы и удостоверились, что Элиза Гримвуд действительно убита. Крови было так много, что она была даже на потолке. Пока Бест рассматривал тело убитой девушки, Уильям Хаббард бегал по дому чтобы проверить, не украли ли что-нибудь. Немного погодя Уильям Бест вышел на улицу и поднял тревогу. Разбуженные жильцы стали собираться на Ватерлоо Роуд, у дома номер 12. Вскоре к дому Хаббарда подошёл констебль Чарльз Берджесс Гофф. Так началось дело о жестоком убийстве Элизы Гримвуд.

Вести расследование был назначен инспектор Чарльз Фредерик Филд, один из самых известных и перспективных полицейских детективов Лондона. Филду была хорошо знакома Элиза Гримвуд, которую он знал под прозвищем Графиня. Надо сказать, что такое прозвище Элиза Гримвуд получила неспроста. Как бы сейчас сказали, Элиза была «элитной проституткой». Помимо того, что она была очень красива и обладала изысканными манерами, девушка была очень разборчива в клиентах. Как позднее удалось установить, среди её клиентов были весьма богатые и влиятельные люди. Также Элиза посещала со своими клиентами не только многочисленные пабы, но и театры, т.е. оказывала эскорт-услуги. Добавим, что не каждый мужчина мог позволить себе провести ночь с Графиней. Элиза Гримвуд была одна из самых высокооплачиваемых проституток.

Тело осматривал доктор Кук. После осмотра тела доктор заявил, что девушка была убита. Причиной смерти стала глубокая рана на шее. Смерть наступила между часом и двумя часами ночи. Оставим пока на секунду доктора Кука с его выводами, ибо отметим ещё один интересный момент. Вообще, это убийство прямо-таки напичкано подобными «случаями». В общем доктор Кук закончил осмотр тела и доложил об этом детективу Чарльзу Филду. После этого детектив Филд сам приступил к осмотру места преступления. Первым делом он решил ещё раз осмотреть тело Элизы Гримвуд и внезапно обнаружил глубокую рану на затылке, которую пропустил доктор Кук! Даже для тех времен это был большой скандал! Полицейский доктор пропустил не маленькую ранку, что тоже недопустимо, а «глубокую рану на затылке»! Очень хорошо, что детектив решил сам осмотреть тело.

В конечном итоге на теле Элизы Гримвуд была обнаружена резаная рана на левой груди. Рана глубокая и повредила ребра. Вторая рана была ниже грудины. Третья резаная рана была нанесена в район живота. Как уже было сказано, на затылке была глубокая рана. Причиной смерти был удар в шею сзади. Удар был такой силы, что сломал третий и четвертый позвонки. Были перерезаны левая сонная артерия и трахея. На обеих руках были обнаружены резаные раны, которые по всей видимости были нанесены, когда жертва защищалась. Губы отёчные и разбиты, что говорит о том, что убийца избил Элизу. Под головой была обнаружена аккуратно сложенная салфетка. Удалось установить, что таких салфеток в доме не было. Был ещё один важный момент, на который стоит обратить внимание. Убийство Элизы Гримвуд было очень кровавым, и убийца должен был испачкаться кровью. В дальнейшем это могло сильно помочь следствию.

При осмотре дома было обнаружено, что один ящик комода был открыт, а стул перевернут. Кровать выглядела так, как будто в ней спали два человека. В кухонном ящике было несколько ножей, но ни один из них не был окровавлен. По заявлению Уильяма Хаббарда из кошелька Элизы пропали все золотые гинеи, но самое интересное было в другом. Убийца забрал не все деньги, а оставил несколько серебряных монет - ровно столько, сколько брала за ночь Элиза. Эта была такая своеобразная шутка со стороны убийцы. Вообще, ситуация с кошельком важна, и мы к ней позже ещё вернёмся.

Также были обнаружены бледно-лиловые перчатки, которые не принадлежали никому из жильцов дома. На внутренней стороне перчаток была обнаружена маркировка «SKR». Полиция намерено скрыла от общественности новость о найденных перчатках на месте убийства. В дальнейшем они планировали с помощью этой улики выявить настоящего убийцу. Как мы видим, уже в то время полиция хорошо знала о таком явлении, когда больные люди признаются в совершении преступления. Это происходит в случаи какого-нибудь резонансного преступления, а убийство Элизы Гримвуд как раз было именно таким. В дальнейшем мы увидим, что эта мера предосторожности очень помогла полиции, ибо ложных признаний будет просто огромное количество.

При осмотре дома было установлено, что на кухне нет следов крови. Небольшие пятна крови были обнаружены в коридоре, но они были от обуви Уильяма Хаббарда, который скорее всего случайно испачкался. Больше нигде в доме следов крови обнаружено не было.  Это было загадкой, если учесть, что убийство было очень кровавым и вся спальня и даже потолок, были в крови. Убийца непременно должен был запачкаться кровью и оставить кровавые следы, но подобных следов не было. Полиция во главе с детективом Чарльзом Филдом решила, что возможно преступник замыл свою одежду после совершения убийства. Для выяснения этого обстоятельства 1 июня 1838 годя, т.е. спустя пять дней, полицейские опустошили выгребную яму, разобрали водопроводные трубы, обыскали дымоходы и снова тщательно обыскали каждую часть дома. Увы, но ни частиц крови, ни других улик, найдено не было.

Если верить иллюстрации, то тело лежит около кровати. Также мы видим перевернутый стул, что может говорить о борьбе между жертвой и убийцей. Обращает внимание открытый ящик комода. Создаётся впечатление, что убийца знал где лежат деньги.

Основным шагом следствия было попытка установить последние минуты жизни Элизы Гримвуд. И полиции удалось это сделать. Накануне, 26 мая 1838 года, Элиза Гримвуд была в театре «Strand Theater», где она в обществе таких же жриц любви ждали своих клиентов. Напомним ещё раз: Элиза Гримвуд была не обычной проституткой. Она не стояла в подворотнях в поисках клиентов. Её клиентами были люди с достатком, посещающее не только пабы, но и театр.  Девушка была одета в платье желтовато-коричневого цвета, темную шаль и синюю шляпку с цветком. За пятнадцать минут до окончания спектакля, Элиза замечает молодого мужчину, который своим внешним видом напоминал иностранца. Девушка хлопает веером по плечу свою подругу и произносит странную фразу: «Я встречаюсь с… Он здесь». С кем встречается Элиза, так никто из её коллег по древнейшему ремеслу и не понял. После спектакля Элиза и её таинственный незнакомец уходят вместе. Мужчина был одет в темную одежду, широкополую шляпу, и, хотя был теплый и сухой, почти летний вечер, на руке у него макинтош. Мужчина был ростом 5 футов 8 дюймов, с темными волосами и бакенбардами, но без усов. Также удалось выяснить, что незнакомец был скорее всего иностранцем. Он бегло говорил на английском, но с явным акцентом. Элиза и её таинственный спутник берут извозчика, и едут на Ватерлоо роуд.

Следующим логическим шагом полиции был поиск извозчика, который вёз Элизу и её спутника. Надо помнить, что это была ещё не середина 19 века, поэтому розыск извозчика был фактически делом времени и техники. Им оказался некий Джозеф Спикнелл. По словам Спикнелла, парочка всю дорогу болтала и у него сложилось впечатление, что они давно знакомы. Мужчина называл девушку «Лиззи». Как позже выяснилось, так называли Элизу только близкие друзья. Джозеф Спикнелл высадил своих пассажиров возле трактира «Герой Ватерлоо». За кэб заплатила Элиза Гримвуд.

Полиции удалось отыскать свидетельницу в трактире, которая хорошо знала Элизу Гримвуд. Официантка Шарлотта Паркер была давно знакома с Элизой. Она рассказала, что в вечер убийства Элиза подошла к стойке и заказала бокал вина. Потом вернулась за столик к своему спутнику. Молодой человек иностранного вида в широкополой шляпе заплатил 6 пенсов за бокал вина. Когда она отдала ему сдачу, он сказал: «Разве я не дал тебе полсоверена?», но Шарлотта уже была знакома с этим мошенническим трюком и показала ему шестипенсовую монету. Это очень интересный момент. Мы видим, что незнакомец хотел смошенничать, что может нам говорить о том, что у него было криминальное прошлое. В принципе, это не так важно, но сам момент действительно интересный. Вот только задумайтесь, а автор обращается к лицам мужского пола. Находясь на свидании у вас возникало желание поступить также как таинственный незнакомец в далёком 1838 году? Опустим тот факт, что Элиза Гримвуд была проституткой. Она уже тогда считалась «элитной девочкой по вызову» и её окружали весьма состоятельные клиенты. Автор крайне сомневается, что большинство мужчин стали бы так мелочиться. Этот момент характеризуют незнакомца и главного подозреваемого в убийстве, как довольно мелочного человека.

Полиции удалось разыскать и других свидетелей. Особенно важные показания дала некая Кэтрин Эдвин. Ей было 24 года, и она выглядела как подросток. Кэтрин Эдвин также, как и Элиза Гримвуд была проституткой и хорошо знала последнюю. И главное, Кэтрин несколько раз видела незнакомца, с которым ушла Элиза, с другой проституткой, с некой Элайзой. Больше о ней Кэтрин ничего не знала, но была готова помочь полиции в её поисках. Также Кэтрин дала описание незнакомца, которое полностью совпадало с ранее полученными данными. Кэтрин подтвердила, что мужчина не был англичанином, хоть и свободно говорил на английском языке. По её мнению, он был французом или итальянцем.

Помимо важных показаний проститутки Кэтрин Эдвин, которые несомненно могли помочь полиции в расследовании, правда оставалось найти некую Элайзу и таинственного иностранца, было получено множество свидетельских показаний, в которых сообщалось о последних минутах Элизы Гримвуд. Все они сводились к тому, что Элиза Гримвуд привела к себе домой таинственного молодого мужчину, и который скорее всего был иностранцем.

Но пока полиция искала таинственного иностранца, следствие решило приглядеться к Уильяму Хаббарду, ведь он был очень перспективным подозреваемым. Полиция заинтересовалась осведомлённостью Хаббарда о содержимом кошелька Элизы. Как узнал Хаббард, что в кошельке Элизы были золотые гинеи? Да, они поддерживали интимные отношения, но в тоже время Элиза платила Хаббарду за комнату. Следствие считало, что у Хаббарда был и мотив для убийства. Хаббард ревновал Элизу к клиентам. Она много зарабатывала, была своенравной, одним словом Хаббард ревновал, поэтому её и убил. Мотив так себе, но всё же Хаббарда следовало допросить более обстоятельно.

Не будем также забывать, что версия, где Уильям Хаббард был убийцей Элизы Гримвуд разрабатывалась параллельно с поиском таинственного иностранца. Итак, на допросе Хаббард рассказал, что ночью не слышал никаких подозрительных звуков, за исключением лая маленькой собачки, которую держала Элиза. Он ещё раз подробно описал, как нашёл утром тело Элизы, и сразу же заподозрил убийство. Читатель не должен удивляться последней фразе. Дело в том, что среди свидетелей очень долгое время ходила версия о самоубийстве Элизы. Мол, это она сама себе перерезала горло. Эту версию следствие проверила и признала не состоятельной. Чтобы в дальнейшем не возвращаться к этому, скажем, что Элиза Гримвуд была убита.

Главным вопросом был, конечно же, вопрос о сожительстве Хаббарда с Элизой Гримвуд и параллельно занятие проституцией. Хаббард юлил, но в конечном итоге вынужден был признать, что получал от этого выгоду, т.е. фактически выступал в роли сутенера. А если учесть тот факт, что с ним под одной крышей жила ещё одна проститутка, Мэри Гловер, то это уже получается какой-то публичный дом. Всё это вместе сыграло против Хаббарда. Он был заключён под стражу. Официально ему никто не предъявлял обвинения в убийстве, но и отпускать никто не планировал. Пока крайней мере до поимки загадочного иностранца. В принципе, в этом была логика. Иностранец мог подумать, что полиция считает Хаббарда убийцей, потеряет бдительность и в конечном итоге будет пойман.

Через пару дней после убийства Элизы Гримвуд состоялось первое слушание в суде, на котором решалось о целесообразности начала расследования, в том числе коронер заслушивал показания всех свидетелей. Был допрошен Хаббард, его показания приведены выше.

Следующим был допрошен клиент выше упомянутой Мэри Гловер, Уильям Бест. Он занимался бизнесом и довольно много разъезжал по стране. Проживал Уильям Бест в Гринвиче. Накануне он слышал как Элиза разговаривала с неким мужчиной. Он догадался, что это был клиент Элизы. Также он слышал, как ночью лаяла собачка Элизы, но не придал этому особого значения. Утром, приблизительно в около шести утра, его разбудил взволнованный Хаббард и рассказал, что Элизу убили. Бест отметил, что на брюках Хаббарда были капли крови, но в целом одежда была чистая.  Больше ничего существенного добавить Уильям Бест добавить не мог.

Следующей была допрошена служанка Уильяма Хаббарда – юная Мэри Фишер. Девушка работала служанкой у Хаббарда и Элизы Гримвуд (прим.автора. Это важный момент, который еще раз доказывает, что Элиза Гримвуд была не простой проституткой. У неё была служанка.) более двух лет. По ее словам, Хаббард и Элиза очень хорошо ладили и редко ссорились. Мэри Фишер рассказала, что накануне убийства, Элиза ушла из дома около девяти вечера. В это же время Хаббард удалился в свою комнату. Между полуночью и часом ночи она услышала на улице звук подъехавшего кэба и поняла, что ее хозяйка вернулась. Когда Мэри открыла дверь, она увидела, что Элиза привела с собой домой молодого мужчину. Этот человек показался ей странным. Не желая показывать свое лицо, он быстро прошёл в спальню Элизы Гримвуд. Вскоре на кухню зашла сама Элиза, чтобы выпить. Она сказала Мэри, что в эту ночь она больше не нужна. Ночью Мэри крепко спала и ничего не слышала, а утром её разбудил Хаббард и рассказал о убийстве Элизы.

В конечном итоге, на основе вывода полицейского доктора Кука, его выводы мы привели выше, и показаний свидетелей, было начато официальное расследование убийства Элизы Гримвуд. За информацию о убийце было назначено вознаграждение в размере 150 футов. По тем временам это была солидная сумма.

Полиция продолжала допрашивать свидетелей, когда первого июня 1838 года, т.е. спустя произошло ещё одно весьма интересное событие. В ателье мистера Клейтона, что располагалось по соседству с домом Хаббарда зашёл невысокий лысый мужчина. За прилавком был помощник Клейтона, некий Джордж Грант. Незнакомец попросил позвать хозяина. Мужчина выглядел неряшливо и смахивал на бродягу, поэтому Грант ответил, что не будет звать мистера Клейтона, пока не узнает причину. Незнакомец ответил, что знает кто убил Элизу Гримвуд! Джордж Грант поинтересовался именем странного посетителя, тот отказался его называть.

Тут надо сделать небольшое пояснение того, почему странный мужчина пришел не в полицию, а к некому Клейтону, владельцу ателье. Дело в том, что Клейтон был присяжным на предварительном суде, т.е. он слышал все показания свидетелей, и знал суть дела. Именно поэтому незнакомец выбрал Клейтона.

После небольших препирательств, Джордж Грант наконец позвал мистера Клейтона. Правым делом Клейтон поинтересовался, почему мужчина пришёл к нему, а не полицию. Странный незнакомец, ответил, что не хочет давать показания под присягой и по этой причине выбрал Клейтона. Тогда Клейтон попытался схватить его за руку, мужчина выбежал из магазина, возбужденно размахивая руками.

В тот момент Клейтон не растерялся, а действовал очень разумно. Он приказал своему работнику Джорджу Гранту следовать за таинственным мужчиной. Незнакомец бесцельно бегал по улицам и постоянно оглядывался по сторонам, словно опасался слежки. Когда на улице пошёл дождь, мужчина забежал в ближайшее кафе. Грант видел через окно, как тот заказал себе кофе, бумагу и стал что-то писать. В это время юный сыщик обнаружил около кафе констебля. Грант подбежал к констеблю и рассказал всю ситуацию. Констебль Лиман придумал весьма разумный план.

Т.к. Джордж Грант был в гражданском, то Лиман попросил войти его в кафе и проследить за действиями незнакомца. Грант вошел в кафе и заметил, что незнакомец подписывает конверт:

«Мистеру Гримвуду или мистеру Бесту, Веллингтон Террас, 12, Ватерлоо-роуд, Ламбет».

Грант подал знак констеблю Лиману, и таинственный незнакомец был арестован. Констебль Лиман обыскал мужчину и нашёл в кармане его письмо следующего содержания:

«1 июня, половина второго часа дня.

Джентльмены! Сегодня утром мой друг сообщил мне особым образом, что, я не сомневаюсь, приведет к раскрытию злодея, совершившего зверское убийство. Он подозревает, что этот красивый мужчина с темными или большими бакенбардами, тонкой формы, почти шести футов. Вы извините меня за то, что не я написал его имя и адрес по многим причинам. Он баптист и член воздержания. Многие считают его необычным персонажем, но хорошо образованным человеком. Раньше он жил в большом достатке; сейчас находится в крайней нищете и беде из-за двух нечестивых детей. Я ни в коем случае не осмеливаюсь назвать вам его имя, но он живет недалеко от Грэнби-стрит, на Ватерлоо-роуд; по профессии бондарь; служил мистеру Джорджу Дэвису, бондарю из Лаймхауза; был связан в Куперс-холле в 1800 году; может говорить на нескольких языках. Его отец почти 50 лет был носильщиком в «Lyon's Inn» на Стрэнде. Я верю, что он пострадал бы от чего угодно, да скорее умрет, чем принесет клятву.»

Вот такое странное письмо было обнаружено в кармане незнакомца, которое предназначалось «Мистеру Гримвуду или мистеру Бесту». Если с «мистером Бестом» всё ясно, то вот кто такой «мистер Гримвуд». Ответ не такой однозначный, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что Уильям Хаббард всё ещё находился под стражей, а в его доме хозяйничали братья Элизы Гримвуд. Предприимчивые молодые люди поселились в доме Хаббарда и начали распродавать всё имущество. Они развесили по всему Лондону объявления, в которых говорилось об аукционе, где будут проданы все вещи Элизы Гримвуд. То, что братья продавали и личные вещи самого Хаббарда, то кому какая разница, не так ли? По крайней мере так рассуждали братья и не видели ничего плохого, в том, чтобы немного нажиться и на чужих вещах. Именно поэтому, адресация письма «мистеру Гримвуду» могла подразумевать не только самого Уильяма Хаббарда, но и братьев Элизы Гримвуд.

Автор странного письма был заключён под стражу. Им оказался некий Джон Оуэн, бондарь по профессии, уроженец Уэльса. Он проживал рядом с домом Хаббарада, и, по его словам, видел убийцу Элизы Гримвуд.

Как мы видим, такие пары-убийцы широко известны криминалистам, но в нашем случае это мало вероятно. Не нужно забывать, что это было убийство маленького мальчика, а не молодой девушки. И крайне маловероятно, чтобы жена Уильяма Барретта поддерживала его в этом. Поэтому можно смело отмести ту версию, что Барретт убил Джонни Гилла у себя дома. Он был простым молочником, бедняком, и навряд ли у него было тайное жилище. Также упоминалось, что на допросе Барретт не сразу узнал кухонный нож, который был у него дома и это также ставилось ему в вину. Автор может с уверенностью сказать, что Барретт просто разволновался во время допроса, и те читатели, кто хоть раз бывали на допросах у следователя, это подтвердят. В этом как раз нет ничего удивительного, тут как раз наоборот. Люди, впервые столкнувшиеся с работой правоохранительной системы, будь то допросы, свидетельские показания и т.д., очень часто испытывают стресс. Под влиянием стресса они могут ошибаться в показаниях, не узнавать свои вещи и даже забывать собственный адрес. Опытные преступники же, наоборот, очень хорошо ориентируются в подобных ситуациях, т.к. они для них привычны. Они дают очень четкие ответы и в большинстве своем не путаются в показаниях. В нашем случае мы видим именно такую картину. Молодой человек впервые был на допросе и поэтому не узнал свой нож. Всё это было понятно уже тогда, что Уильям Барретт не виновен в убийстве Джонни Гилла, и два суда над ним являются тому подтверждением. Ещё стоит упомянуть о смородиновом пироге, остатки которого были найдены в желудке при вскрытии. Никто не заострял внимание на этом факте, а зря. Здесь мы ясно видим действие рук опытного педофила, который использовал пирог, чтобы заманить или как-то заинтересовать ребёнка. Чтобы понять мотивы и раскрыть преступление, обычно говорят, что необходимо поставить себя на место преступника, понять, что им двигало, и тогда станет ясно, где искать преступника и вообще, кто он такой. Поэтому давайте разберёмся с таким понятием, как педофилия. Прежде всего, выделяют истинную (фиксированную) или заместительную (регрессивную) педофилию. Для истинных педофилов предпочтительным сексуальным партнером является ребёнок того или иного пола и возраста, а сексуальная активность взрослого проявляется исключительно в отношении детей, не достигших половой зрелости.

Для заместительных педофилов изначально предпочтителен зрелый партнер, но, если сексуальные действия со зрелыми лицами по какой-либо причине затруднены или вовсе невозможны, то мужчина переключается на детей в качестве сексуального партнёра. В нашем очерке мы будем говорить об этом типе педофилов, поэтому остановимся на нём подробнее. Обычно эти мужчины имеют семьи и собственных детей. Этот тип педофилов изначально не интересовался детьми, но под влиянием различных факторов, мужчина начинает рассматривать ребенка, как объект для сексуального удовлетворения. В качестве причин, приводящих к этому влечению, можно выделить следующие:

• семейные дисфункции;

• алкоголизм;

• психосексуальная патология;

• органические поражения головного мозга;

• сексуальный инфантилизм;

• фрустрации;

• сексуальные фобии;

• чувство мужской неполноценности.

Автор не будет подробно останавливаться на анализе педофилии, это не относится к формату очерка. Для дальнейшего анализа преступлений этих данных вполне достаточно. Заканчивая анализ этого убийства, стоит сказать, что некоторые немногочисленные исследователи этого дела всё же считают Барретта виновным, но, как было уже сказано, автор бы не взялся писать про это дело, если бы ему не попалась очень интересная информация, связанная с другим убийством. И как это не покажется странным, но именно другое убийство возможно прольёт свет на тайну смерти Джонни Гилла.

Убийство в Хорсфорте. 6 июня 1891 года.

Речь идёт об убийстве шестилетней Барбары Уиземы Уотерхаус, которое произошло 6 июня 1891 года. Семья Уотерхаусов проживала в Хорсфорте, пригороде Лидса, Западный Йокшир. Ранним утром, девочка вышла во двор, чтобы поиграть. Там она встретила свою подружку Этель Уитем, и девочки продолжили игры вдвоём. Около 11 часов утра, мать Барбары угостила девочек бутербродами с ветчиной. Через некоторое время Этель вернулась домой, а Барбара продолжила свои игры во дворе. Последний раз девочку видели живой около часа дня, когда она, заглядывала в витрину магазина на Таун-стрит.

Когда девочка не вернулась домой к трём часам дня, родители сообщили об её исчезновении. Полиция начала поиск девочки. Стали поступать различные сообщения о том, что Барбара была замечена на железнодорожной станции Хорсфорт в компании другой девушки. Также сообщалось, что девочку видели в районе Вудсайд с неизвестным мужчиной и женщиной. Все эти сообщения были разрозненны и не помогли полиции в быстром поиске пропавшей девочки.

10 июня 1891 года констебль округа Лидс Уильям Мосс, обнаружил в районе Александер-стрит сверток. При ближайшем рассмотрении офицер заметил, что это труп ребенка женского пола, примерно 5 лет. Тело было завернуто в женскую шаль и покрыто белой пастой, которую позже определили, как хлорид извести. Ребенка быстро опознали. Это была пропавшая Барбара Уотерхауз.

На теле девочки было обнаружено сорок пять колото-резаных ран. Коронер Эдвард Уорд, возглавивший расследование на первом этапе, считал, что причиной смерти стала глубокая рана, которая шла от нижней части живота до груди. Другие травмы, которые также могли бы быть смертельными, были нанесены уже после смерти девочки. Горло было перерезано от уха до уха, а ноги почти полностью отрезаны от тела и держались только на связках. Грудина сломана из-за сильного удара ножом. Порезы на пальцах свидетельствовали о том, что Барбара пыталась сопротивляться убийце. Кроме того уже после смерти убийца несколько раз ударил ножом в гениталии. Сильно изрезана печень. По предположению, вначале убийца хотел удалить печень, но затем отказался от этой идеи по каким-то причинам. Полицейские доктора установили, что убийца тщательно вымыл тело.

На этом фото представлено место, где был обнаружен труп Барбары Уотерхауз. Тело было обнаружено за воротами. Самое интересное, что в паре шагов от места находился полицейский участок. Убийца, словно издеваясь над полицией, подбросил труп девочки прямо к порогу полицейского участка.

Расследование возглавил старший инспектор Джозеф Дэвидсон Сауэрби. Расскажем немного о нём. Автору нравятся изучать истории жизни людей, так сказать, окунуться в ту эпоху. Поэтому уделим немного времени истории жизни Джозефа Сауэрби, тем более он сыграл в этом деле важную роль.

Сауэрби родился в 1863 году в Эвертоне, в семье Томаса Сауэрби и Деборы Дэвидсон. Он был старшим из трёх детей. В 1881 году, в возрасте 18 лет, он поступил на службу в полицию округа Лидс. К 1891 году он достиг чина старшего инспектора. В 1892 году Сауэрби подал прошение на должность главного констебля в полицейском управлении, но получить эту должность не смог. Через некоторое время он получил аналогичную должность в полиции округа Плимут. Комитет по надзору за Плимутской полицией нанял Сауэрби на жалованье в 300 фунтов стерлингов. В знак доброй воли его коллеги из Лидса подарили Сауэрби золотые часы без ключа, так это было принято в те времена. Сауэрби также был назначен главным пожарным офицером. Сауэрби внес ряд организационных изменений в Плимутскую полицию, в том числе отменил вычет в размере одного шиллинга из недельной зарплаты новых полицейских констеблей, введенный ранее из-за страха, что новобранец может сбежать со своей униформой. При этом он также вернул около 500 фунтов своим констеблям различными выплатами. Сауэрби также снабдил своих офицеров дополнительными керосиновыми лампами и наручниками, когда обнаружил, что сил не хватает, в результате чего некоторые из его людей оказались в плачевном положении, не имея возможности надеть наручники на насильников при аресте. Он также впервые ввел женщин в специальную полицию. В 1894 году он был включен в шорт-лист главного констебля Бристольской городской полиции, но не добился успеха. В апреле 1894 года он возглавил отряд из шестидесяти полицейских, проводивших рейды по букмекерским конторам в Плимуте. Он был известен тем, что щедро награждал своих офицеров. В 1909 году Сауэрби расследовал непредумышленное убийство тренера футбольного клуба Плимут-Аргайл Николаса Артура Уоллиса. Профессиональный футболист мистер Э. Макинтайр был замешан в этом преступлении, и было обнаружено, что Макинтайр покинул Плимут и отправился в Ньюкасл. Сауэрби телеграммой известил полицию Ньюкасла, что привело к его аресту. Сауэрби попросил своего коллегу, инспектора Такера, съездить в Ньюкасл и привезти Макинтайра обратно в Плимут. В 1914 году он руководил объединением полицейских сил округа Стоунхаус и района Девонпорт с Плимутом, значительно увеличив численность этих сил.

Сауэрби ушел в отставку 31 марта 1917 года. Его сменил бывший сотрудник Скотленд-Ярда Мистер Герберт Хардс Сандерс. Сауэрби умер в 1925 году в возрасте 62 лет. После смерти Сауэрби, его жена Фрэнсис вернулась в Лидс и умерла в 1948 году в возрасте 84 лет. Такова история жизни Джозефа Сауэрби.

Полицейский констебль Уильям Мосс сообщил Сауэрби, что обнаружил тело в среду вечером. Он миновал район вокруг Александер-стрит в 22 часа 15 минут и ничего не увидел, но когда вернулся туда в 23 часа 40 минут, то обнаружил сверток. Перевернув сверток и приподняв край шали, он увидел детскую ножку. Ребенок был одет в платье, нижнюю юбку, сапоги и чулки. Тело было доставлено сначала в ратушу, а затем в морг на Миллсгарт-стрит, и констебль Мосс добавил, что с помощью свидетелей было установлено, что тело должно было быть помещено на место убийства не ранее 23 часов 10 минут вечера. Показания констебля оказались очень ценными и позволили установить время, когда убийца подкинул тело. Также стало ясно, что убийца убил девочку в другом месте. Сауэрби допросил отца убитой девочки, Дэвида Уотерхауза, который работал каменотесом. Он рассказал, что в последний раз видел свою дочь в шесть часов утра в субботу, добавив, что она была здоровым, умным ребенком, который никогда не уходил слишком далеко от дома. Он подтвердил, что шаль, в которой было найдено тело, не принадлежала никому из его домашних.

Пока Сауэрби проводил допрос родителей убитой девочки и полицейского констебля, обнаружившего тело, стали поступать дополнительные сведения.  Большинство из них говорили, что в среду вечером был замечен человек в высокой шляпе и с подозрительным свертком в руках.  Сведения о мужчине и женщине также вызвало большой интерес. Сауэрби считал, что т.к. тело было вымыто после убийства, вполне вероятно, что это было делом рук двух человек. Еще одним доказательством, подтверждающим возможную роль женщины в убийстве, был тот факт, что тело было завернуто в шаль, когда его нашли.

Следующий шаг, который предпринял Джозеф Сауэрби, был вызов на допрос всех лиц, имеющих судимости за нанесение тяжелых телесных повреждений и попыток убийства. Сауэрби логично рассудил, что убийца, который тщательно обмыл тело, измазал его хлоридом извести, а также подкинул к полицейскому участку, ранее имел сложности с законом. Одним из таких подозреваемых был некий тридцатиоднолетний Уолтер Тернер, который в 1889 году напал с ножом на свою спящую жену Эллен. Женщина осталась жива, а Тернер получил 9 месяцев тюрьмы. Уолтер Тернер был ткачом по профессии и на данный момент проживал со своей матерью. Пока Сауэрби ждал, когда полицейские привезут Тернера, к нему попросилась на допрос его мать Гарриет Энн Тернер и рассказала очень необычную историю.

Уже сейчас можно сказать, что у следствия фактически не было прямых улик против Барретта. Тот мотив, который озвучило следствие просто смехотворен! Прежде всего, надо понимать, что россказни мальчишек довольно безобидны. Да, вполне возможно, что Уильям Барретт действительно выпивал на работе. И Джонни мог рассказать про это своим друзьям, но если мы вспомним, то Уильям Барретт заехал за мальчиком, чтобы вместе с ним развозить молоко. Если бы Барретт действительно был зол на Джонни, то он просто бы не приехал за ним в то злополучное утро. Более того, уже отмечалось, когда мальчик пропал, Барретт несколько раз приходил к родителям Джонни и интересовался его судьбой. Родители Джонни и полиция посчитала такие действия Барретта очень странными. Они считали, что такая озабоченность судьбой мальчика, по сути является признанием в убийстве. Стоит ли говорить, что почти все считали Уильяма Барретта виновным в смерти Джонни Гилла.

Но были и те, кто считал Уильяма Барретта не причастным к этим трагическим событиям. Как ни странно, одним из таких людей был Джон Проктер Вулфенден, хозяин молочной фермы и работодатель Барретта. Вулфенден не просто верил в невиновность своего рабочего, он поступил довольно неожиданно. Рискуя своим положением, а также делами своей фермы, Вулфенден нанял молодого, но уже снискавшего себе славу адвоката из Лондона - Джона Уиппа Крейвена. Крейвен работал адвокатом сравнительно недолго, всего четыре года, но за это время он не проиграл ни одного своего дела. Он происходил из адвокатской семьи. Его отец, Джозеф Крейвен был одним из старейших судей и пользовался непререкаемым авторитетом. Преимуществом Джона Крейвена было то, что он ловко использовал подходящие моменты и легко манипулировал событиями. Он также был мастером обольщения при работе с прессой. Вообще, общение и манипулирование прессой было одним из коньков Крейвена. Сохранились первые его высказывания по этому делу:

«Джентльмены, будьте уверены, что мой клиент, Уильям Барретт, невиновен. Мой клиент может отчитываться о своих передвижениях в четверг, пятницу и субботу вплоть до ареста. Нам известна каждая минута, каждый час, начиная с того момента, как мальчик ушел от него, и до момента задержания моего клиента. Конечно, многое из того, что он сказал, может подтвердить только его жена, но она не может давать показания. Но я не сомневаюсь, что мы сможем доказать его невиновность без всяких сомнений, даже без ее помощи. Мистер Барретт самым решительным образом отрицает свою причастность к этому убийству, и я уверен, что его невиновность будет полностью доказана. Он утверждает, что мальчик ушел от него в половине девятого утра в четверг, как раз, когда он должен был доставить молоко в Уолмер-Виллас, сказав, что сбегает домой позавтракать, и пообещав, уходя, вернуться и присоединиться к мистеру Барретту, как он часто делал ради поездки. Заключенный сразу же отправился на молочную ферму, покончив со своим обходом, и есть доказательства, что он прибыл туда в обычное время, около девяти часов, и после того, как вывел лошадь из повозки и отвел ее в конюшню, отправился с утренним молоком с ручной тележкой, потому что дороги были скользкими. Мы уверены, что это дело будет прекращено очень скоро, из-за отсутствия доказательств».

Уже по этому интервью можно сказать, что выступления в суде адвоката Джона Крейвена были шумными и театральными. Крейвен развернул бурную деятельность. Он добился повторного исследования трупа. Для этого он пригласил двух уважаемых докторов того времени - доктора Хайма из Брэдфорда и доктора Робертса из Кейли. Повторное исследование не принесло никаких новых открытий. Вообще, зачем проводилось повторное вскрытие сказать трудно, скорее всего Крейвен хотел психологически надавить на обвинение. Также есть мысль, что была надежда на то, что возможно что-то было упущено. И отчасти одна такая маленькая деталь была замечена, но об этом чуть ниже.

У автора было желание представить в очерк выдержки судебного заседания, но в конечном итоге было решено от этого отказаться. Адвокат Джон Крейвен провёл свою работу просто великолепно. Он не просто устраивал шоу, но и методично и главное логично отбил все косвенные улики, которые были представлены в суде. Единственное на чём стоит заострить внимание, это на протокол вскрытия, а именно на остатки смородинового пирога, которые были найдены в желудке Джонни Гилла. Да, останки пирога нашли ещё при первом вскрытии, но именно повторное исследование останков мальчика, поставил вопрос: а кто же его угостил смородиновым пирогом? Именно этот вопрос и поднял адвокат Джон Крейвен. Он не пытался на него ответить, это была не его задача, адвокат лишь справедливо заметил, что смородиновый пирог не готовила мать Джонни Гилла, также его не готовила жена Уильяма Барретта. Крейвен справедливо заметил, что пирогом Джонни Гилла угостил его настоящий убийца.

Как мог уже догадаться читатель, суд признал невиновным Уильяма Барретта в убийстве Джонни Гилла. Но на этом злоключения Уильяма Барретта не кончились!

Второе расследование и повторный арест. 12 марта 1889 года.

Спустя буквально нескольких дней Уильям Барретт был снова арестован у себя дома. Дело в том, что у следствия появился важный свидетель, некий молодой человек по имени Джон Томас Дайер. Вообще стоит сказать, что данный свидетель был у следствия ещё во время первого расследования, но тогда вызывать его в суд для дачи показаний посчитали нецелесообразным. Тогда посчитали его ненадёжным в связи с психическим заболеванием, сейчас же у обвинения не было выбора. Стоит сказать пару слов об Томасе Дайере. Прежде всего, молодой человек путался в своём имени. Одним он назывался Джоном и утверждал, что это и есть его настоящее имя, другим же он говорил обратное, что его зовут Томас. Томас, он же Джон, не умел писать и читать и его интеллект был, как у ребёнка. Но, несмотря на свои интеллектуальные недостатки, он был довольно приятным парнем и совершенно безвредным. Томас любил людей и с удовольствием заводил с ними разговоры по дороге на работу и обратно. Томас работал чистильщиком сапог у майора Черчилля, и очень гордился своей работой. И теперь он был главным свидетелем обвинения.

В 6 часов 20 минут 29 декабря 1888 года, а мы помним, что это была суббота и в это утро будет обнаружен труп Джонни Гилла, Джон Томас увидел Уильяма Барретта, выходящего из калитки рядом с конюшней, и несущего перед собой тяжелый и громоздкий сверток. Джон Томас попытался заговорить с Барреттом, но тот его проигнорировал, а только ускорил шаг. Хотя Дайер не мог угнаться за Барреттом, он видел, как тот пересек Мэннингем-Лейн, спустился на Торнклифф-Роуд и направился в сторону Мелл-стрит. Таковы были показания Джона Томаса Дайера.Чтобы избежать на суде проблем на связанных с психическим здоровьем Дайера, ему была проведена психическая экспертиза. По заключению врачей Дайер имел интеллект ниже среднего, но он способен давать показания в суде. Во время второго суда были заслушаны показания и другого свидетеля. Гарри Ледгард был фотографом, который заявил, что в четверг после Рождества, он возвращался домой и около 22 часов 30 минут, проходя мимо конюшни, заметил, что дверь в неё была открыта. Внутри горел свет, и Гарри увидел человека, стоящего в сгорбленной позе. Т.к. он был немного пьян и спешил домой, то не стал задерживаться. Лицо незнакомого человека Гарри Ледгард не рассмотрел.Так же суд выслушал и показания Джона Томаса Дайера. Защищал Уильяма Барретта всё тот же адвокат, Джон Крейвен. Как и в предыдущий раз, Уильям Барретт был признан невиновным в смерти Джонни Гилла. Убийцу Джонни Гилла так никогда и не нашли. Убийство Джонни Гилла было жестоким даже по тем временам, когда казалось, что люди привыкли к подобным ужасам. Джек-Потрошитель, расчленённые женские тела в Темзе, всё то было на слуху и убийство маленького мальчика стало в один ряд с самыми ужасными преступлениями. Каким бы ужасным ни было бы это преступление, автор бы не стал писать про него, если бы не одно, но... и прежде чем мы перейдём к другим весьма и весьма важным событиям, давайте немного разберём убийство Джонни Гилла.