Зона действия смерти. Часть 5. Концовка⁠⁠

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

— Все эти байки Коляна – хуйня, получается, - смеялся я, всё ещё радуясь встрече. – Мы всё понарушали, я вообще чуть зону не уничтожил, но в итоге все целы, живы и здоровы. Всё ведь как раньше, правда?

— Ну, почти, - как-то грустно улыбается Анька, - но это всё мелочи, как та хрень со временем, помнишь?

— Помню, - ностальгически киваю я, - это когда ты камень спёрла, да?

— Да… - Анька слишком загрустила.

— Что-то всё-таки случилось? – заглядываю я ей в лицо.

— Не, - встрепенулась Анька. – Просто столько всего произошло… если так подумать – ужас и кошмар сплошной.

— У меня вообще пиздец, - подтвердил я, - я с этой зоной знаешь, как заебался бодаться?

— Интересно, а что было бы, если бы добил?

— И представлять не хочу. Хорошо, что не смог, хорошо.

— Хорошо, - выдохнула Анька.

— Слушай, Ань, - перешёл я на шёпот, - мы с тобой люди…. Кхм… криминальные… поэтому не говори никому, что это я Гошу захуярил, ладно?

— Да ты что! – воскликнула Анька. – Я ещё в тот раз говорила, так ему и надо! Конечно, я никому не скажу! А ты вообще красава!

***

Это странно, но жизнь вернулась в привычное русло. Люди перестали бояться зону, снова возрождались, как и мы с Анькой. Экспериментировали, убивали друг друга… но уже как-то без страха. То ли зона стала добрее, то ли просто благодарна мне за то, что я «освободил монстра». А я ведь освободил.

В 2012 году в город понаехали люди со всего мира. Огородили зону гигантским забором, расставили охрану и стали что-то там делать. Простым смертным уже нельзя было возрождаться, несмотря на просьбы, требования и мольбы.

Анька тыщу раз заводила разговор о том, не чувствую ли я, что стал другим человеком. Что я как будто бы не отсюда. Я всегда смеялся и отшучивался… день за днём, год за годом…

Но, когда мы уже собирались пожениться, Анька вдруг совсем сникла. Редко выходила из дома, плохо ела, на учёбу каталась только на такси, хотя раньше мы с ней часами нарезали круги по городу. Тогда и стало выясняться то, чего никто не мог бы ожидать.

— Одоросм, - сказала она однажды после пары минут грустного молчания. – Знаешь такую болезнь?

— Ну слышал, да, - ответил я. – Но она вроде легко лечится. Что… у тебя она?

— Ага, - кивнула Анька. – И всегда была, с детства. Я потому и в школу в 8 лет пошла, поначалу тяжко было.

— Ну… лечишься же?

— Нет, - покачала она головой.

— Почему? – Толкнул я её от возмущения. – Там вроде просто таблетки пить пожизненно, тебе сложно, что ли?

— Евгений, попробуй загуглить эту болезнь.

Я послушался. И охуел. Гугл ничего не знал о такой болезни.

— Вот и врачи не знают. Видят, что у меня с мозгом что-то не так, но сделать ничего не могут. Неизвестная, говорят, болезнь у вас.

— Да как неизвестная? – возмутился я и ещё раз ввёл название болезни в поисковую строку. – Это же частая херня у молодёжи, как диабет, например. Просто пей таблетки и будет полная нормальная жизнь.

— Нет таблеток, Евгений. По крайней мере тут. Их просто не существует.

Губки Аньки скривились, щёчки затряслись, и она вдруг громко разревелась.

А я только и делал, что по-разному вводил это ебучее слово, пробовал разные словосочетания и отказывался верить, что Гугл с ним не знаком.

— Одоросм – это же было у актёра известного, ну, - зачем-то вспоминал я, - и он в интервью говорил, что уже 20 лет таблетки пьёт и болезнь не развивается.

— Да, Евгений, так и было. Я тоже помню, - Анька вытерла первые несколько потоков слёз рукавом.

— Да какого хуя-то?

Истерика нарастала. Анька, держащая это в себе долгие годы, скрывающая и на что-то надеющаяся, теперь выплёскивала это из себя настоящим цунами.

— Ты же слышал, что в понедельник зону отключают? – вдруг спросила она, на секунду перестав реветь.

— Нет… а кто сказал?

— Да загугли тоже. Там интересно, правда. Какой-то эффект полостных структур, вроде. Говорят, под землёй, глубоко, трубочки нашли тонкие, их там чуть ли не сотни тысяч. И, говорят, в них и был весь прикол. Они зону создавали.

— Просто трубочки? – удивился я.

— Ты почитай, почитай, - кивнула она на телефон. – пишут, что трубочки за долгие годы по большей части забились землёй, поэтому зона всё равно скоро перестанет работать. И вот они решили всё убрать и воспроизвести в другом месте, где изучать удобнее.

— Понятно, - кивнул я. – А нам-то что делать?

— Будет прощание с зоной. Типа учёные сжалились над нами, местной чепухой, и решили открыть зону на неделю. Конечно, с охраной и автоматами, но хоть как-то.

— И что ты предлагаешь? – откинул я телефон в сторону, на кровать.

— Я хочу попросить тебя об одной услуге. Очень серьёзной.

— Для вас, моя любовь, - начал я бодро, но осёкся. И сердце вдруг сжалось.

— Мы пойдём туда в самом конце, когда финальная толпа будет ждать возрождения. Я хочу, чтобы мы затерялись в очереди, и где-то на подходе к границе ты должен будешь меня убить и толкнуть в зону.

— Убить и бросить? А как же я?

— Умоляю, - снова полились слёзы из её глаз.

— Ну хорошо, и что тебя ждёт? Ты исчезнешь, никто не заметит, да? А дальше? Зону отключат, всё! Как и куда ты вернёшься?

— Я надеюсь застрять в смерти. В чёрной пустоте. Навсегда. Это всё равно лучше, чем просто умереть здесь. Сколько мне осталось? Год? Два? И что это будут за годы? Я скоро ходить сама не смогу, а потом вообще… да и к тому же… зону же обещают потом опять включить.

— Блять… Блять! – я хватал себя за голову. Выхода действительно не было.

Анька выплакала уже столько, что промокла футболка.

— А если попробовать щас? Ну, как только откроют? Вдруг успеем выбраться за неделю? Вдруг окажемся там, где лечение есть?

— Сколько процентов на успех? Ноль? Один?

— А кто тебе сказал, что чёрная пустота останется после выключения зоны?

— Никто, - ещё сильнее исказился голос Аньки. – Я не знаю… я не хочу тут сдохнуть…

— Давай попробуем вместе. Сразу. Как только откроют. Смотри. Возьмём с собой тряпки, одеяло там какое-нибудь, скажем, что всегда возрождались во сне, типа привыкли так. Ну и так как это последний раз, то только так, а не иначе. Охранники вполне возможно сжалятся, согласятся, а мы с тобой перед этим таблеток каких-нибудь нажрёмся, а в зоне ляжем и помрём спокойно.

— Да ты-то куда, придурок! – довольно сильно ударила меня Анька в плечо. Прежние бандитские замашки остались в ней и спустя годы. – Я ради этого, что ли, возвращалась, ради этого ждала? Ради этого жизнь с тобой прожила, хоть и короткую? Молчала о болезни эти годы, ради чего? Кто, скажи мне, кто захочет смерти любимого человека?

— Ну вдруг не умрём! – потёр я ушибленное место.

— Придурок, придурок, придурок! – Анька начала изо всех сил колотить меня. – Живи, прошу тебя, просто живи! Можешь даже сразу себе новую невесту найти, забыть про меня можешь, только живи, пожалуйста. Ты не для того с зоной сражался, чтобы ради меня теперь подохнуть просто так. Без причины.

— Ну а как ты себе это представляешь? – вскочил я на ноги и отошёл от Аньки. – Убить тебя? Типа незаметно? А если заметят? Да по-любому заметят, там явно камеры везде будут! И что тогда? Ты в лучшем, случае, в чёрную тюрьму, а я в простую. Такой жизни ты мне желаешь?

— Сука! – теперь Анька колотила кулачками в стену. – Я не знаю, я ничего не продумывала…

Спустя годы это чувство вернулось. Я теряю Аньку, теряю в любом случае и навсегда.

— Ладно, давай я одна эту хрень с таблетками проверну, - наконец немного успокоилась она. – Одеяло, таблетки… какие таблетки точно убьют? Ты знаешь?

— Да вот сколько слышал про это, всех обычно откачивают.

— Блять! – снова кричит Анька.

Ёбаная безысходность. Мы сидим и обсуждаем, как лучше умереть, чтобы не умереть, но всё равно скорее всего умрём.

— Я… я просто перед входом завернусь в толстое чёрное одеяло, перережу себе горло… ну, сонную артерию, как ты делал, и быстро найду место, где прилечь, - во время долгого молчания Анька придумала план. – Не видно же будет на чёрном, да? Прилягу лицом вниз, ещё сильнее в одеяло укутаюсь… и надеюсь, что успею сдохнуть. Покажешь, куда нужно тыкать, чтобы сразу попасть?

— Нужно заставить зону. Заставить, - я тоже не впустую потратил время молчания. – Знаешь же, как ей больно бывает? А что, если сразу несколько человек смогут выйти, когда начнётся? А что, если подговорить кого-то? Да блять, всех подговорить… заплатить…

— И что? Какова вероятность, что приход начнётся сразу у двоих или больше?

— Очень низкая, - киваю я, - но если делать это каждый день, то вдруг хоть раз получится? Ну а если нет, то в последний день уже сделаешь с ножом и одеялом… как хочешь.

Каждая новая идея была бредовее и невероятнее предыдущей. Заставить зону? Как? Это же не просто злобный гений в человеческом теле, чтобы можно было его запугать или принудить болью. Это просто ёбаные трубочки под землёй. А даже если эти трубочки выпускают в наш мир какого-то монстра, то как ему объяснить, чего мы хотим?

Я вышел «подышать». Покурить полпачки, подумать, побродить вокруг неприступного забора. Где-то в зоне кипела работа. Что-то звенело, стучало, трещало. Казалось, что где-то сверху. Почти у края забора.

Оказывается, для прощания строили огромную, высоченную платформу. Что-то вроде мягкой лестницы в небеса, окружённой стенами. Как писали в интернете – чтобы не было очередей, и все сразу могли получить своё возрождение. И этот аттракцион невиданной щедрости должен был быть открыт целую неделю.

— Да-а-а, любовь моя, прилечь там тебе негде будет, - вздохнул я.

Какие быстродействующие яды существуют? Где их взять? Что делать, ёбаный ты Евгений? Как спасти Аньку, когда способов нет, по крайней мере на поверхности? Что ни придумай – заметят охранники. А потом ещё и накажут за нарушение. Или Анька умрёт впустую.

Уже к утру забор исчез. Как и писали в интернете – его место заняла огромная платформа, с кучей сидячих мест. Как колесо обозрения, только в форме цилиндра, набитого креслами. Платформа росла, рабочие и не думали останавливаться. Техника гудела и громыхала. Они чего, до самого неба хотя достать?

— Ну и что, всё равно завернусь в плед, до самого носа, - всхлипывала Анька. – А что мне терять? Смотри сам – у меня мало вариантов. Сдохнуть от болезни, мучительно и долго. Сдохнуть от потери крови, если охранники заметят и вышвырнут меня за зону. Исчезнуть в никуда, если после зоны не останется чёрной тьмы. Или всё же спастись.

— Говорят, ограничений на посещение не будет. Давай в первый раз просто сходим на разведку? Посмотрим, что и как. Может, там и придумаем что-то…

Вечером субботы появилась новость – первые испытания платформы прошли успешно. Из пятидесяти человек, все пятьдесят возродились успешно – никто не поранился, не травмировался и не врос в конструкцию (кресла, стены, ступеньки…). Высота сооружения всё нарастала, и уже давно переросла высоту Мишкиной девятиэтажки.

— Как можно так быстро построить вот это, - Анька показала мне экран телефона.

— Видимо, если есть деньги и ресурсы, можно сделать что угодно, - сказал я очевидную вещь. – А может хотят на нас эксперимент какой-то провести. Не боишься?

— Я? – засмеялась Анька, но засмеялась грустно. – Боюсь. За тебя. Мне-то всё равно уже.

И я не нашёл, что ответить. Действительно, Аньке уже всё равно.

Утром понедельника было торжественное открытие. Сначала играла музыка, звучали какие-то «живые» песни, потом умные дядьки долго объясняли, с чем мы столкнулись и сколько ещё предстоит изучить.

— Да тут одно из двух, - с умным видом склонился я к Аньке. – Либо для военных целей, либо для изучения всяких квантовых физик.

— А может для спасения людей, - Анька была иного мнения.

Весь ебучий день был занят какими-то разговорами, обсуждениями, на пока ещё закрытом входе болтались яркие воздушные шарики. Тут же, на каждом шагу разгуливали люди в форме с автоматами наперевес. Идиотизм, сука.

Только ближе к вечеру в платформу стали запускать людей. До нас с Анькой очередь дошла быстро. Попросили показать паспорт, записали данные. Ноги ступили на нечто мягчайшее. Материал, из которого здесь было сделано всё, словно впитывал в себя, потихоньку проглатывал, но разбиться бы не дал даже при падении с большой высоты.

Продумано, хуле. Куда ни приземлись – даже синяка не получишь. Хотя… если на кого-то другого…

Впрочем, в ходе экспериментов уже давно было выяснено, что падают люди, как и прежде, именно здесь, в самом низу, даже если исчезли на верхнем этаже. Поэтому первые лестницы были в виде палочек, по которым приходилось карабкаться в школе, на уроке физкультуры. А для неспособных на такие подвиги был оборудован большой и тоже мягкий лифт.

Всё продумано, всё готово. Мы с Анькой решили залезть повыше, оценить обстановку, присмотреться… и может, придумать хоть что-нибудь.

Я бы хотел оценить вид, открывающийся с такой высоты в таком месте. Но увы. Вся граница зоны была как бы обшита всё таким же мягким и приятным материалом. Из твёрдого здесь были лишь люди и светодиоды, дающие слабый, но приятный свет.

Кресла, в которые мы уселись, мгновенно «впитали» наши тела, заставив расслабиться и даже улыбнуться от удовольствия. Но только меня. Анькины глаза постоянно что-то искали, а губы, кажется, были уже пережёваны в мясо от волнения.

Выхода нет, любовь моя. На каждом этаже мужик с автоматом, а то и два. Завернуться в плед, если получится, то скрыть потоки крови – вряд ли. А если кто-то заметит, что тебе плохо? А ведь заметят.

БАБАХ! Это было неожиданно и страшно. Зона содрогнулась, но всё вроде было нормально.

— Что, учёные, говно печёное, - тут же подоспела критика откуда-то снизу, - не рассчитали, да? Просили же вас, просто откройте забор, так вам, тварям, лишь бы шоу устроить!

БАБАХ!!! На этот раз прогремел мощный взрыв. Где-то внизу, далеко внизу. Кресла подкинуло, люди попадали со своих мест, и я тоже кубарем покатился в неизвестном направлении.

БАБАХ! Ещё один мощнейший взрыв. Платформа стремительно оседала. На меня влились то чьи-то тела, то кресла, то я сам утыкался в чьи-то уже явно отбитые спины. Люди визжали и кричали, и среди этого шума и хаоса и мгновенно потерял Аньку.

— Ничего, тут мягко, ничего, всё нормально, - кричал я.

Кто-то тоже вещал слова поддержки. Военные требовали сохранять спокойствие, хотя сами точно так же постепенно сползали вниз. Раздались несколько выстрелов – уверен, случайных. Визги усилились, а я уже видел приближающуюся землю сквозь порванное полотно на границах зоны.

Внизу вняло гарью и чем-то едким. Из-под земли валил дым, а огромная воронка ясно давала понять, что произошло.

Мне повезло – мне всего лишь отдавили руку, вывернули ногу, но в целом, я быстро смог встать и поковылять к ближайшему мужику в форме.

— Что случилось? – заорал я. – Все живы?

— Похоже на теракт, - пробасил он, продолжая вытаскивать людей из-под мягких завалов.

— А Аньку не видели ещё? – вопрос идиотский, но необходимый.

— Какую Аньку? – на секунду взглянул он на меня, - Молодой человек, мы разберёмся, вы пострадали?

— Нормально, - ответил, пытаясь опереться на больную ногу.

— Тогда, пожалуйста, дайте врачам помочь тем, кто больше нуждается. И срочно отойдите на безопасное расстояние.

Но взрывов больше не было. Крики постепенно затихали, хотя порой люди взрывались рыданиями по различным причинам. Я видел женщину без ног. Их будто срезали нереально острыми лезвиями. Видел, как один из военных потянул за ладонь, торчащую из-под завалов, и она оказалась лишь рукой, так же срезанной по плечо. Какой-то мужчина держал перед собой голову женщины и истошно визжал, пока его не скрутили то ли врачи, то ли ещё хер знает кто.

— Это не может быть вызвано взрывом, он подземный, а этот с верхних этажей, - объяснялся очередной военный, указывая за спину, где валялась половина тела – одна сторона, ровно срезанная, как и все остальные. Пока я в ужасе пялился на неё, мне показалось, что единственный глаз моргнул.

— Твою мать! – осознание пришло максимально громким рёвом.

— Где Анька? – тормошил я всех встречных, - Вы видели Аньку, вот эту девушку?

Фотка в телефоне нашлась быстро – теперь то у нас было много совместных. Тут вам и просто дома, и на даче на фоне мангала с шашлыком, и на море…

Меня быстро скрутили и потащили в неизвестном направлении. Бросили в какую-то кучу стонущих людей, вокруг которых расхаживали уже заебавшие мужики с автоматами. Я продолжал кричать, звать Аньку, но вскоре почему-то ослаб, сел на жопу ровно и затих. Пялился в сторону зоны, где по-прежнему кипела работа по спасению.

— Извините, вы хорошо знаете тело своей девушки? – кто-то аккуратно тронул меня за плечо.

— Да, - исчезающим в небытие голосом ответил я и затрясся от ужаса.

— Пойдёмте, пожалуйста, может сможете опознать.

Меня отвели недалеко, всего-то метров на 20. На куске ткани валялось подобие тела. Словно какой-то кусок свиной или говяжьей вырезки обтянули человеческой кожей.

— Верхняя часть спины, ближе к правому плечу, - объяснили мне. – Вот эта родинка была у Анны?

— Нет, - выдохнул я и почти сполз на землю. Но кто-то меня удержал.

— Успокойтесь, всё хорошо.

— Это её так взрывом? – поинтересовался я, приходя в себя и восстанавливая равновесие.

— Нет, не думаю. Не думаю, - сомнение в голосе ответчика было, но мне показалось, что он уже точно всё знал.

Я вернулся туда, где уже нагрел жопой место на земле. Оно ещё не остыло. А не остыло ли тело Аньки?

Ну, а какие ещё мысли могут быть в такой ситуации. Я всё пялился на зону и вздрагивал, когда вытаскивали кого-то ещё или их остатки.

Кого-то в сторонке сильно избивали, а он всё кричал про ад и спасение. Кажется, тот человек тоже был в форме. Требовали выдать сообщников. Били даже сильнее, чем Анька уничтожала Гошу.

Вот так, значит. Когда-то всего лишь срубили берёзку, а теперь взорвали нахуй зону вместе с людьми.

— Можно и я разок ёбну? – крикнул я в их сторону.

— Можно, - ответили мне.

Серьёзно? Встал, доковылял до места назначения, взял с земли какой-то камень, замахнулся…

— Ну-ну-ну, - кто-то вырвал у меня оружие из руки. – Нам тут хватает смертей, сынок. Просто выплесни злость.

БАХ! Здоровая нога влетает в челюсть мудака, устроившего взрыв.

— Всё, всё, хватит, - меня аккуратно оттаскивают подальше.

Этот мир ёбнулся. Может, только что, а может, когда я выпустил монстра. Я сижу в зоне теракта и вместе с военными избиваю террориста. А впрочем, может, это нормально. Может, всем так разрешают.

В сумеречном небе летел самолёт, оставляя за собой белый след, обрывающийся где-то над зоной.

— О, это ты, старый друг? – махнул я в небо рукой. – Наконец-то ты свободен.

Вот только самолёт летел как-то странно, слишком быстро увеличивался в размерах, а в дымной полосе становилось всё больше чёрного. Мда. Пиздец. Завтра будет о чём почитать в интернете.

***

По кускам собрали 452 человека. Ещё 211 кусков остались неопознанными. 74 человека не хватало при любых расчётах, поэтому их считали исчезнувшими, но не возродившимися. Выжили… 3. Всего, блять, три человека. Один из них, конечно же, я. Но самое интересное, что только я находился в зоне в момент взрыва. Остальные были рядом и просто попали под завалы. Мягкие завалы, медленно сползающие на землю. Само собой, всех остальных убила зона.

Террористы тоже на это рассчитывали. По их информации, до начала «церемонии» невозможно было всё провернуть, но когда внимание толпы военных рассосалось по кучам людей на этажах, у троих затейников появился момент. Они клялись – были уверены, что мягкая конструкция никого не покалечит, даже если обвалится. Слишком уж там всё было продумано.

И, знаете, я им верю. Может, кто-то и умер бы при обвале, но точно не все и точно не ТАК. Зона перед своей кончиной забрала с собой всех, кого успела, а остальных просто убила. Скорее всего, сама того не желая.

Куда она их забрала? Была ли среди них Анька? Если верить тому, что написано в интернете, эти сотни тысяч трубочек концентрировали на наш мир новый вид энергии, но… знаете, я ни за что не поверю, что у этой энергии не было разума.

И если представить, просто представить, что трубочки – всего лишь дверь, то может есть шансы, что моя Анька сейчас где-то в другом мире, но всё в той же чёрной пустоте. Ждёт, когда ворота снова откроют. А их откроют, не сомневаюсь.

Взрывы произошли в 18:00. Ничего не напоминает? Я даже написал Вовке, спросил, как там у него дела, как жена поживает и так, как бы невзначай, спросил про тех девушек, просивших встречу в 18:00 у ДК. Но Вовка просто посмеялся и ответил: «вы же сами сказали, что это разводилово было»

Ну… может, когда-нибудь. В другом месте, в другой жизни.

Все эти счастливые годы с Анькой я скрывал, что каждый день вижу небольшой туман у своего тела. Тот туман, который высасывала из меня зона, когда мы были «в ссоре». Оно мог появляться всего на несколько секунд, но стал неотъемлемой частью жизни. Я считал это способом поддержки связи. Выпущенный на свободу монстр «закрепился» на мне и благодаря этому держался в нашем мире.

Сегодня, спустя пять дней после уничтожения зоны, этот туман по-прежнему со мной. Вот только он снова куда-то уплывает. То вверх, то вниз. Будто монстр бегает вокруг и забирает у меня силу, душу или нейронные связи для того, чтобы адаптироваться к жизни на Земле без помощи всяких трубочек.

Вскоре я опять стану безвольным зомби, а монстр, в знак благодарности, выплюнет Аньку в нужный ей мир, где у неё будут лекарства и долгая, счастливая жизнь. Со мной или без меня.

По крайней мере, я молю его об этом, когда вижу очередную порцию тумана, улетающую в неизвестность.