Золотопагонная орда и марафоны КИС ГО на РПК СН⁠⁠

«Учёт и контроль — вот главное, что требуется для... правильного функционирования первой фазы коммунистического общества». В. И. Ленин («Государство и революция», глава 5)

И вот, наконец, свершилось. Мы отшвартовались. Прощай, твердая земля, здравствуй, мокрая неизвестность.

Но ушли мы не одни. На борту случился аншлаг. Вместе с нами в море вышла целая Золотая Орда: флагманские специалисты, флагманские минеры, ракетчики из штаба, какой-то адмирал, невиданные «капразы» разной степени пузатости и еще какая-то штабная шушера. Корабль превратился в проходной двор. Мы, матросы, только и успевали орать: «Внимание в отсеке!», потому что Командир постоянно кого-то водил: то в кают-компанию, то в корму, то вверх, то вниз, то по боевым постам.

Началась бесконечная карусель: винтовочные стрельбы (нет, не вином, а имитаторами), торпедные атаки, маневры. А так как Баренцево море решило показать характер, штормило нас немилосердно.

А я кто? Я — матрос. Мое дело маленькое: обеспечить живучесть своего отсека. А обеспечивалась она с помощью великой и ужасной системы КИС ГО (Корабельная Информационная Система Генерального Осмотра).

Про эту систему упоминал Эдуард Овечкин. У него матросы, чтобы не бегать, вставляли спички или монетки в контакторы, закорачивали цепь и спокойно спали, пока Смерть хихикала у них за спиной. Красивая история. Но у нас на К-84 (проект 667БДРМ) такой номер не прошел бы. У нас КИС была устроена не для ленивых, а для выносливых.

Что такое ракетный отсек? Это не комната. Это четырехэтажный дом, набитый смертью и железом. Четыре уровня (палубы). И на каждом уровне, в самых труднодоступных, самых неудобных «шхерах» — в носу и в корме, за трубами, под настилом — были спрятаны контакторы. Кнопки. Сделано это было инженерами-садистами с одной, но железной целью: чтобы нажать эту чертову кнопку, ты обязан пролезть туда лично. Ты обязан засунуть свой нос в каждую дыру, принюхаться (не горит ли?), присмотреться (не течет ли?) и только тогда нажать.

Алгоритм был жесткий, как устав караульной службы:

1. Команда из Центрального: «Осмотреться в отсеках!»

2. Ты подрываешься с места. И начинается марафон. Ты бежишь по трапам вверх-вниз. Первый этаж (нос, корма) — нажал, нажал. Второй этаж (нос, корма) — нажал, нажал... И так все четыре уровня.

Ты должен физически замкнуть цепь на всех точках. Обмануть систему нельзя — она ждет сигнала от каждого датчика. И только когда ты, взмыленный, обежавший все свои владения, возвращаешься на боевой пост, ты жмешь главную, Рапортующую Кнопку.

В Центральном посту загорается заветная лампочка: «5-й отсек осмотрен». Потом идет опрос по «Лиственнице». Дежурный матрос Тузов отчитывается: «Пятый отсек осмотрен, замечаний нет…», сиречь: «Пожаров нет, воды нет, матрос Тузов жив и задолбан».

И так — каждые 30 минут. Круглосуточно. Как только все отсеки доложились (все лампочки загорелись), в Центральном нажимают «Сброс». Лампочки гаснут. Система обнуляется. И через полчаса: «Осмотреться в отсеках!» И ты снова бежишь. Как собака Павлова. Как белка в колесе ядерного апокалипсиса.

Наш Механик, командир БЧ-5, этот процесс обожал. Он был человеком, лишенным чувства юмора, но наделенным параноидальной подозрительностью. Он знал про спички. Он знал про перемычки. Поэтому он периодически устраивал «Сафари на ленивых». В самый неожиданный момент он материализовывался в отсеке, нырял в трюм или взлетал на чердак к самому дальнему контактору. Если он находил там спичку, монетку или (о ужас!) привязанную проволочку... О, это было страшно. Матрос проклинался до седьмого колена, получал выговор с подзатыльником, лишался сна и веры в человечество.

Поэтому я бегал. И жал. Честно заглядывая под комингсы. Раз в полчаса. Вверх-вниз, нос-корма. Может, Смерть и стояла за плечом, но Механик был реальнее и страшнее. Смерть убивает один раз, а Механик способен убивать тебя морально каждые полчаса на протяжении всей автономки.

Надо сказать, выход в море — это действительно лучшее лекарство от годковщины. Но лекарство это специфическое: не полное исцеление, а скорее временная ремиссия. В базе годок — это барин. Это римский патриций в тельняшке, которому «карась» должен опахалом мух отгонять. В море годок — это такая же боевая единица, которая заперта в железной бочке и тоже очень хочет жить.

С центральных проходов содрали весь «парадный» ламинат, который стелили в базе для услады глаз проверяющих адмиралов. Скатали его в рулоны и убрали в шхеры. Осталась чистая палуба, которую нужно было бесконечно подметать и единожды в сутки замывать со щеткой и мылом.

Начались бесконечные тревоги, приборки, погружения. И тут случилось чудо: годки взяли в руки тряпки. Нет, конечно, не надо думать, что наступило всеобщее братство и коммунизм. Иерархия грязи никуда не делась. Годок драил «аристократически». Он брал чистую ветошь и с видом знатока протирал стекла манометров, полировал поручни, смахивал несуществующую пыль с пультов и приборов. Или, в порыве трудового энтузиазма, мог лениво поводить «машкой» (шваброй) по центральному проходу, разгоняя скуку.

Почему? Потому что грязь в море раздражает всех. В замкнутом пространстве любой непорядок давит на психику. Плюс — скука. В море особо не погуляешь, и уборка становилась хоть каким-то развлечением.

А вот «карась»... На «карасях» лежала вся «черная металлургия». Трюма. Вот где был наш Сталинград. Пока мичман наверху протирал спиртом контакты (ага!), мы с Серегой Кровиковым ныряли в царство той самой «вечной гидравлики». Ты ползаешь там на карачках, в позе креветки, сгребая эту жирную жижу в ведра. Годок сверху крикнет:

— Человек! Как там обстановка в преисподней? Не спите?

— Нормально! — орешь ты снизу, вытирая пот мокрым рукавом. — Караси передают привет!

Так что равенство в море было условным. Мы все боролись за чистоту, но они боролись с пылью, а мы — с энтропией и хаосом, который скапливался под пайолами. Но, положа руку на сердце, в море годки нас почти не трогали. Не «строили», не «пробивали фанеру». Было не до этого. Океан уравнивал нас в главном: если лодка не всплывет, то и годок в чистой робе, и карась в мазуте сдохнут с одинаковой скоростью. А это знание очень способствует здоровому климату в коллективе...