Женщина с кошкой _2
-2-
Вообще-то, я не против работы в архиве, это часто бывает интересно и всегда полезно. Конечно, на всю жизнь я бы не хотел здесь застрять, но провести в архиве недельку-другую, да ещё в компании симпатичных девчонок и добродушных матрон – почему бы и нет?
С первого же дня я развил бурную деятельность: перезнакомился со всеми, придумал и рассказал душещипательную историю своей временной отставки от оперативной деятельности, и вообще постарался стать душой компании. А почему нет? Я молод, недурён собой, единственный мужчина в этом женском царстве – у меня были все шансы стать местной знаменитостью и всеобщим любимчиком. К тому же, у меня в запасе была масса интересных историй, достойных если не серьёзного романа, то экранизации точно. Девчонки восторженно ахали, матроны сдержанно сочувствовали, и все подкармливали меня разнообразной домашней снедью. Так что я весело и с пользой проводил рабочее время.
Я в рекордные сроки разделался со всеми отчётами. Я беспрекословно исполнял все поручения шефа, даже самые нудные и бессмысленные на мой взгляд. Я даже по собственной инициативе прослушал курс лекций для архивариусов.
Я был таким положительным, что шеф перестал со мной здороваться, а при каждой встрече с подозрением всматривался в меня, надеясь разгадать, в чём же тут подвох?
- Откуда такой энтузиазм? – однажды спросил он.
- Шеф, вы бы видели тех девчонок в архиве! – с чувством сказал я.
- Гм, - произнёс шеф, но, кажется, мне удалось развеять его сомнения на мой счёт. Хотя бы частично.
На самом деле, подозрительность шефа имела под собой основание. Не скажу, что мне было совсем уж неинтересно копаться в архиве, но вся эта бурная деятельность была призвана прикрыть мой настоящий интерес.
Я собирался выяснить все обстоятельства дела той несчастной женщины, превентивно отправленной в ссылку. Да, эти обстоятельства были засекречены, люди, причастные к этому делу, дали подписки о неразглашении. Но любое, даже самое секретное дело, оставляет свой след в архиве. Пусть опосредованный, без имён и конкретных деталей, но если знать, что ищешь…
Я тоже давал подписку о неразглашении. Но и я не собирался ничего разглашать! А подписку о том, чтобы не собирать интересующие меня сведения, с меня никто не взял. Это просто в голову никому не пришло! И я собирался этим воспользоваться.
Подобная бюрократическая казуистика слабый аргумент в споре с шефом, но я надеялся, что до спора дело не дойдёт. Я изо всех сил старался сохранить свой интерес в тайне.
Я занимался этим урывками, не привлекая к себе внимания: десять минут там, двадцать минут сям. Абсолютно ничего подозрительного – оперативник, временно отстранённый от своей основной службы, вникает в тонкости работы с архивом. Так это должно было выглядеть, и я надеялся, что именно так это и выглядит для всех, включая моего дорогого шефа.
Что я знал об этой женщине? Да фактически ничего. Ну, возраст, очень приблизительно. Ну, внешность – и теоретически можно было бы запустить поиск по описанию. Но шеф наверняка отслеживает все мои запросы, поэтому этот простой способ был для меня недоступен. Ах, да, ещё кошка у неё есть неизвестной породы. Вот и всё, что мне было известно о самой женщине.
Но был один факт, фактик даже, о котором вскользь упомянул болтливый эсбэшник – локация, в которую поместили потенциальную преступницу, была закрыта для посещений на пятьдесят лет. Ровно до того времени, когда райский остров будет разрушен извержением вулкана. А это уже кое что! Если мне удастся обнаружить в архиве сведения об этой закрытой локации, я смогу вычислить её координаты.
Не могу сказать, зачем именно мне это было нужно, спасать приговорённую я уж точно не собирался. Наверное, меня возмущала сама сложившаяся ситуация. Терпеть не могу, когда меня держат за болвана и выдают только часть сведений. Я просто хотел узнать то, что от меня скрывают, и на этом я был бы полностью удовлетворён.
Итак, закрытая локация. Вообще-то, это не такая уж большая редкость. Встречались такие ключевые точки в истории человечества, для которых были недопустимы даже малейшие изменения. И во избежание трагических случайностей, грозящих потрясением основ, эти кусочки пространственно-временного континуума были изолированы и закрыты для посещений. Координаты этих локаций вводили в хрономатрицы, которые автоматически исключали их из всех маршрутов. А данные отправлялись в архив, в категорию закрытого доступа.
Я очень надеялся, что, когда дело дойдёт до дела, моего допуска хватит, чтобы получить все нужные мне сведения.
Действуя изнуряющее медленно, с предельной осторожностью, я раз за разом погружался в бесконечные глубины архива, пробкой выскакивая оттуда при малейших признаках опасности. Много всякого интересного я там нашёл и в другое время с удовольствием покопался бы в этой груде сокровищ. Но у меня была своя цель, и я упорно двигался к ней.
Я обнаружил восемнадцать закрытых локаций, но только три из них подходили мне по временному интервалу: сорок девять лет и три месяца, пятьдесят лет и восемь месяцев и пятьдесят лет и десять месяцев. Оставался пустяк – узнать их точные координаты.
Поразмыслив, я отказался от использования своего доступа. В-первых, его может просто не хватить для такого уровня секретности. А, во-вторых, это означало привлечь внимание шефа, чего делать мне не хотелось категорически. Оставалось лишь надеяться на помощь девочек, с которыми я очень сдружился.
Увы, мои надежды не оправдались. Хотя у некоторых из них уровень доступа к секретности был выше моего, координаты интересующих меня локаций они узнать не смогли. Конечно, попроси я их об этом в открытую, они бы наверняка что-нибудь придумали. Но действовать в открытую я как раз и не мог, не хотелось мне светить свой интерес. Я уже начал продумывать ходы, как бы половчее подкатить к их начальнице, милой добродушной Гретте Шультесс, мамочке Гретте, как называли её девчонки. Но в это самое время шеф отозвал меня из архива.
- Хватит штаны протирать и пироги трескать за обе щёки, - сурово сказал он. – Пора уже и делом заняться. Расслабился, понимаешь, на курорте.
Не буду скрывать, я с радостью вернулся на службу, за эти три недели я ужасно соскучился по настоящей живой работе. Да и колено моё зажило в лучшем виде. А самое главное, у меня начал потихонечку вызревать новый план, и для его осуществления мне нужен был статус оперативника.
Дни шли за днями, сливаясь в недели, я делал свою работу, о женщине с кошкой не вспоминал, и мне таки удалось усыпить бдительность шефа. Не то, чтобы он окончательно расслабился, этого от Давида нашего свет Георгиевича ждать было нечего. Но он хотя бы перестал бросать на меня настороженные взгляды. И через три месяца я решил – пора!
Новый мой план был очень прост: я собирался вернуться в прошлое, за день-другой до часа Х, и установить в стартовом зале следящую аппаратуру. Да, координаты интересующей меня локации засекречены, и шеф навряд ли будет так любезен, что поделится ими со мною. Но он же их набирал на пульте! Сам, собственной рукою! И мой «жучок» в лучшем виде это увидит и запишет. Главное, выбрать для моего «жучка» такое место, чтобы за все эти месяцы его никто не обнаружил. А то может выйти очень неловко. За меньшее люди получали коленом под зад.
У каждого оперативника со временем скапливается куча всякого ненужного технического хлама. Он собирается по принципу «а вдруг понадобится» и лежит годами, покрываясь пылью. Была такая куча и у меня. Немного усилий, немного фантазии, и мой «жучок» стал похож на настоящего жука. Точнее, на дохлую муху: маленькую, серенькую, неприметную. Я испытал её и остался доволен – никем не замеченная, муха спокойно висела в углу, откуда открывался хороший вид на пульт управления, и исправно снимала всё происходящее.
Восьмое февраля, двадцать три часа семнадцать минут – эти цифры горели в моём мозгу тревожным красным алармом. Пролистав вахтенный журнал, я выбрал точку входа – на пятнадцать часов раньше. Очень удачная точка. Во-первых, в этот час я находился дома, на больничном, так что столкнуться с самим собой в стартовом зале я никак не мог. Во-вторых, в этот день у нас была небольшая запарка – устраняли внезапно возникший хроноконфликт. Я в этом не участвовал. То есть я хотел, но шеф запретил мне это категорически. И хорошо сделал, оказывается.
Вряд ли в этой суматохе они обратят на меня какое-то особое внимание, рассудил я. Выкроив для себя свободный промежуток, я записал его координаты.
Я был полностью готов. Осталось только дождаться, когда на дежурство заступит Анюта.
С Анютой у меня отношения непростые: она в меня влюблена, я же отношусь к ней как к младшей сестрёнке. Как-то я выручил её, прикрыв её косяк и взяв вину на себя, и с тех пор девочка испытывает ко мне чувство щенячьей благодарности. Я был уверен, что мне удастся с ней договориться.
Вот такой я манипулятор, нехороший человек. Но дело того стоило.
Через два дня, в десять часов вечера, я вошёл в стартовый зал. Вид у меня был виноватый и смущённый. В зале никого не было, кроме Анюты. Девушка вскинула на меня глаза и зарделась.
- Здравствуй, Алекс. Рада тебя видеть.
- Привет, малышка, - сказал я. Оглянулся, прикрыл за собой дверь, подошёл к девушке. – Слушай, - понизив голос, сказал я. – Тут такое дело… В общем, нужна твоя помощь.
- Конечно, - с готовностью сказала Анюта и аж засветилась вся от счастья. – Что нужно?
Я протянул ей листок с координатами.
- Мне буквально на полчаса. Я там напортачил кое-что. Дело пустяковое, но если шеф узнает… - Я тяжело вздохнул, покачал головой. – Он меня живьём слопает и не подавится.
- Подавится, - решительно сказала Анюта. Она взяла листок и задумалась, нахмурив бровки. – Я не буду тебя регистрировать в журнале, - сообщила она.
- Да зачем? – запротестовал я, внутренне ликуя. – Если кто-то узнает, тебе здорово попадёт.
- Да кто узнает-то? – отмахнулась Анюта. – Кому это надо, сравнивать записи в журнале и в хрономатрице?
Она была права. Дежурные, заступающие на очередную вахту, по диагонали проглядывали журнал стартов, подмахивали его и на этом дело заканчивалось. Для того, чтобы сверять журнал с матрицей, нужны были какие-то специальные, особые обстоятельства. Но я очень надеялся, что в моём случае до этого не дойдёт.
Анюта ввела координаты в матрицу, улыбнулась, помахала мне рукой.
- Желаю удачи!
- Спасибо, - от души поблагодарил я. – Удача мне точно понадобится.
Анюта нажала кнопку старта, и в следующее мгновение стартовый зал оказался заполнен людьми, стало шумно и громко.
- Ты чего? – закричал Берт, увидев меня. – Ты зачем? – Он взглянул на хронометр и схватился за голову. – Слезай быстрее! – завопил он. – Чёрт тебя побери, Алекс!
Я спрыгнул со стола, отбежал в угол, чтобы не быть затоптанным. Все стартовые столы были заняты, оперативники прибывали и убывали, между ними метались техники, все в мыле. Шум стоял такой, что уши закладывало. И никто на меня не смотрел.
Вынув из кармана свою «муху», я активировал таймер. Запись включится ровно в двадцать три семнадцать, как раз в тот момент, когда в зал войдёт осуждённая. Посадив «муху» на стену, чуть повыше свой головы, я спокойно отправился в туалет. Мне нужно было убить часа полтора, и туалет с запирающимися кабинками был самым подходящим местом для этого. Я не опасался своих коллег, но в стартовый зал в любой момент может заглянуть шеф. Не нужно, чтобы он меня видел. Потому что потом он обязательно об этом вспомнит.
Кое-как устроившись, я приготовился к долгому ожиданию. Медленно текли минуты. Потом шум в зале стал стихать, стали различимы отдельные возбуждённые голоса, чей-то нервный смех. Потом затихли и они. Шаркая и зевая, кто-то прошёл в соседнюю кабинку, пожурчал там, вышел. Я рискнул приоткрыть дверь и глянуть одним глазком. Кажется, всё спокойно. Я прислушался, но голоса шефа не услышал. Ну, стало быть, можно выходить.
Стартовый зал был пуст, только сидел за пультом знакомый мне уже вислоусый техник. Он зевал, широко раззявив рот. Пол был засыпан каким-то мусором, и между столами сновали юркие киберуборщики, наводя порядок. Шефа нигде не было видно.
- Привет, - небрежно сказал я. – Мне назад.
Техник сонно посмотрел на меня и кивнул. Он не задал мне ни одного вопроса, и я стал догадываться, почему именно в его смену выслали приговорённую женщину.
Я сунул свою карту в щель регистратора, на экране монитора появился мой номер, а так же координаты точек входа и выхода. Зевающий техник подтвердил доступ, и я поспешил к столу. Только бы не вошёл шеф! Я знал его манеру объявляться в самый неподходящий момент.
Но всё обошлось. Миг – и я оказался дома. Поболтал немного с Анютой, она угостила меня чаем с конфетами, потом в зал ввалилась троица шумных жизнерадостных оперативников, Анюта занялась ими, а я незаметно отошёл в угол, незаметно снял «муху» и сунул в карман. После чего попрощался и отправился домой, уже по-настоящему домой, в свою квартиру.
Я был доволен. Со стороны ситуация выглядела так, словно я забежал поболтать с симпатичной девчонкой, но нам помешали. И это очень хорошо, это мне на руку.
Заперевшись в своей квартире и отключив уником, я скачал данные своего шпиона на личный планшет. Несколько раз внимательно просмотрел запись. Переписал координаты локации на дверь, куда обычно записывал напоминалки самому себе. Напоминалок было так много, что координаты закрытой локации надёжно затерялись между ними. После чего не без сожаления отправил в утилизатор и планшет, и «муху». И задумался – а что дальше?
Координаты в моих руках. Это то, что я хотел? Я добился своей цели? С одной стороны – да. Потешил собственное эго, утёр нос Давиду свет Георгиевичу, доказал сам себе, что я не лыком шит. Но с другой стороны – я не добился ничего! Я по-прежнему не знал, кто эта женщина, за что её сослали, и координаты локации ничего мне в этом плане не давали. Кроме одного – возможности отправиться туда и самому всё разнюхать.
Оно мне надо? – задал я сам себе справедливый вопрос. Мне это что, так интересно? И со вздохом признал очевидный факт – надо! Интересно, аж в одном месте свербит!
Включив какой-то глупый сериал и плеснув себе коньяка, я приступил к составлению очередного авантюрного плана. О том, что со мной сделает шеф за такую мою инициативу, я старался не думать.
-3-
Разумеется, у меня и в мыслях не было проникнуть в закрытую зону. Для этого нужно не просто разрешение, а Высочайшее Разрешение от Высокого Начальства. Которое мне, понятное дело, никто не даст. Но если отправиться туда сразу после того, как запрет сняли, то…
То можно узнать кое-что интересное!
Я не рассчитывал застать женщину живой. Напротив, я был уверен, что она к этому времени будет мертва. Неважно от чего она умрёт: от старости, от болезни или в отчаянии покончит с собой. Важно, что у меня не возникнет соблазна эвакуировать несчастную. Да, мне не удастся поговорить с ней, но ведь она проведёт там много лет. И неужели она не оставит после себя ни дневника, ни каких-то записей, проливающих свет на её преступление? Не для других – для себя. Чтобы понять, чтобы разобраться, что же именно она могла совершить, но так и не совершила, но за что понесла столь тяжёлое наказание.
У неё есть дом. Комфортабельный дом, если верить словам шефа (а почему бы ему не верить? он никогда не врёт по мелочам). Наверняка там найдутся и письменные принадлежности, и многое другое. Если хорошенько там порыться…
Вот только вулкан… Не хочется так глупо погибнуть во цвете лет из-за собственного любопытства. Впрочем, вулканы не имеют привычки взрываться вот так вдруг, без предупреждения. Обязательно будут какие-то признаки приближающейся катастрофы, главное, их не проглядеть.
На всякий случай я подробно изучил эту тему и немного успокоился. Правда, если запрет снят в самый разгар извержения… Я пожал плечами. Придётся рискнуть. Выставлю в точке входа максимальную высоту, которую может выдержать человек без специального оборудования, а там посмотрим. В любом случае платформа оснащена предохранителями, если мне будет грозить реальная опасность, она просто автоматически вернётся назад.
Я никуда не торопился, я тщательно продумывал все, даже мельчайшие детали. Я понимал, что у меня будет только одна попытка. Ведь стоит мне ввести координаты запретной локации сразу после её открытия, тут же будет послан сигнал на личный уником шефа. И он, конечно же, заинтересуется – а кто это там шляется и с какой целью? Да, формально я ничего не нарушу, но фактически я пойду против шефа. А уж он найдёт повод устроить мне грандиозную выволочку. Уволить он меня, конечно, не уволит, но запросто может списать в аналитический отдел.
Я ничего не имею против аналитиков. Напротив, я их очень уважаю, они выполняют три четверти нашей работы. Просто не моё это. Это всё равно как талантливого танцора заставить петь.
Несколько недель я готовил свою партизанскую вылазку. Несколько раз готов был отказаться от неё, но так и не отказался. Перефразируя одного известного автора девятнадцатого века – если бы у меня была собака такая же назойливая, как любопытство, я бы её отравил.
Когда шеф отбыл в отпуск, у меня всё было готово. Калеба, его заместителя, я не боялся – он и вполовину не так умён, как шеф. Правда, если шеф оставил ему специальные указания насчёт меня, дело может обернуться неприятностями. Но я отбросил эту мысль. Калеб известный формалист, вряд ли он решится действовать самостоятельно. Доложит шефу, как пить дать доложит, а это время. День, другой.
Мне хватит. Мне и десяти минут хватит.
Я заранее запустил в народ идею устроить маленький корпоративчик. Идею поддержали, и сейчас в большой столовой звучала музыка, раздавались голоса и смех. Соблазнительно булькая, проливалось вино в бокалы, оглушительно пахло вкусностями, поэтому ничего удивительного, что Терри страдал. Он дежурил в стартовом зале и был лишён всех радостей жизни.
- Какая глупость это дежурство, - пожаловался он, когда я заглянул к нему. – Ну кому оно нужно, если никаких командировок сегодня нет?
- Глупость, - согласился я, ставя перед ним маленькую рюмку коньяка и тарталетку с ветчиной.
Я не стал ему напоминать, что дежурный бывает очень нужен, если случается что-то непредвиденное.
Коньяк и тарталетка исчезли в мгновение ока. Для нашего здоровяка Терри это было словно слону дробина и только раздразнило его аппетит. Прислушиваясь к звукам праздника, Терри тоскливо вздыхал.
- Слушай, а хочешь, я тебя подменю? – сказал я. – На часок.
Терри заколебался.
- Не положено, - оглянувшись, тихо сказал он.
- А кто узнает? – так же тихо сказал я. – Там все сейчас весёленькие, пьяненькие. Кто вспомнит, что ты сегодня дежурный?
Колебания Терри усилились.
- А ты? – спросил он. – Как же? Праздник ведь.
- Я тут одной новенькой стартовый зал обещал показать, - сказал я и подмигнул. – Проведу вводную лекцию в рамках наставничества и… ну, ты сам понимаешь.
- Понимаю, - оживляясь, сказал Терри. – Что ж, наставничество дело хорошее. А где девушка?
- Стесняется, - объяснил я. – Позже подойдёт.
Терри сдался. Горячо пожав мне руку, он почти бегом покинул зал, и я услышал, как его ликующий вопль огласил длинный коридор – Терри спешил на праздник.
Для верности я выдержал еще несколько минут, потом запер двери и перевёл дух. Что ж, самое сложное позади. Остался пустяк – отправиться в закрытую локацию и вернуться оттуда живым.
Я зашёл в гараж, отыскал в дальнем углу заранее подготовленный скутер. В квадратном багажнике, который являлся продолжением сидения, уже были сложены кое какие мелочи, которые могли мне пригодиться в моей вылазке. По здравому размышлению я отказался от грузовой платформы в пользу маленького шустрого скутера: никаких грузов забирать я не планировал, а мобильность для меня может иметь решающее значение. Я переоделся в лёгкий защитный костюм, удобный и не стесняющий движения, нацепил кислородную маску с рекупиратором, надел «умные» очки и был готов.
Набирая на пульте координаты, я чувствовал себя преступником. Неприятное чувство, если честно, и я поклялся, что, если вернусь живым, это будет последняя моя авантюра. Немного утешало лишь то, что ничего по-настоящему противозаконного я не совершал. Я даже шефа не обманывал, потому что ничего ему не обещал. Ну, да, стартовый зал останется без дежурного, но ведь на десять минут всего! Что может произойти за эти жалкие минуты?
Всё, сурово сказал мне внутренний голос. Всё, что угодно, вплоть до катастрофы.
Ответственность у меня в крови. Представив себе ужасные последствия моего должностного проступка, я чуть было не отказался от своей затеи, и лишь невероятным усилием воли взял себя в руки. Выставив таймер старта на тридцать секунд, я бросился к столу, лихо, как киношный герой, взлетел на скутер и глубоко вздохнул.
- Поехали! – громко сказал я, и в тот же миг реальность изменилась. Я оказался в восьми веках в прошлом и в трёх парсеках от родного дома на Земле.
Я сразу понял, что райский остров это вовсе не красивая метафора. Это и в самом деле был остров, не слишком большой, покрытый густой зеленью какого-то особо сочного оттенка. От материка на севере его отделял широкий пролив. На южной оконечности острова располагалась неглубокая прозрачная лагуна с песчаным пляжем; океанские волны бились в барьерный риф, но не могли преодолеть естественную преграду.
Грозный вулкан обнаружился километрах в пятнадцати к юго-западу от райского острова. Когда-то это был просто остров конической формы, на нём была жизнь. Но сейчас из конуса поднимался плотный столб густого чёрного дыма, расплываясь грибообразным облаком на высоте пяти километров. Некогда пышная растительность была густо засыпана серым пеплом. Время от времени из жерла вулкана вылетали пирокласты.
Зависнув на километровой высоте, я озирал окрестности. На мой непросвещённый взгляд, вулкан вёл себя прилично. Во всяком случае, пока. Оттянув край маски, я осторожно вдохнул местный воздух. Он был холодный, слегка разреженный на такой высоте и густо пах химической гарью. Я закашлялся и поспешно опустил маску на место. Надеюсь, внизу будет полегче.
Настроив очки, я принялся внимательно рассматривать остров и очень скоро обнаружил дом. Очень симпатичный дом с мансардой, аккуратный, беленький, с красной крышей. На крыше располагалась труба, надо полагать, каминная – вряд ли шеф дал добро на печное отопление. Уверен, что дом оснащён самой современной системой энергообеспечения, а камин был предназначен для вечерних посиделок у живого огня.
Для очень одиноких и грустных посиделок, подумал я, но решительно отогнал эту мысль. Не моё это дело, не за этим я сюда прибыл.
Дом окружал сад, когда-то ухоженный, с цветниками и клумбами, а сейчас почти заросший буйной тропической зеленью, и зелень эта была уже слегка припорошена пеплом. Времени терять было нельзя. Я выпустил рой дронов-наблюдателей и направил скутер вниз. Вон там вроде какая-то полянка, на ней и приземлюсь.
Полянка оказалась заброшенным бассейном, вода которого была покрыта плотным ковром водорослей, и только умные сенсоры скутера спасли меня от незапланированного купания. Выбрав местечко на краю бассейна, я аккуратно приземлился. До дома оставалось не более ста метров, и я решил пройтись пешком. Предварительно выставив парализатор на полную мощность.
Мало ли что там шеф говорил насчёт диких животных! За пятьдесят лет многое могло измениться.
По пути я внимательно оглядывался. Здесь, на райском острове, умерла одинокая старая женщина. Скорее всего, в последние свои дни, слабея час от часу, она не вставала с постели, там же и скончалась, и тело её сейчас находится в доме. Но не обязательно. Внезапный сердечный приступ мог застать её где угодно. И я вполне могу наткнуться на её труп среди зарослей. Ну или на то, что от него осталось.
К счастью, мне повезло, никаких останков я не обнаружил, и уже очень скоро стоял возле дома. Сад вокруг него даже сейчас, запущенный, заросший лианами и густой травой, поражал своим продуманным великолепием, и можно было легко представить, как он выглядел в свои лучшие годы, когда его хозяйка была жива и полна сил. Среди зарослей, уныло перекосясь на бок, нелепо торчал робот-садовник, его выпуклая макушка с солнечными панелями заросла какой-то зеленоватой плесенью. Наверное, накрылась система самоочистки. Проходя мимо, я машинально провёл рукой в перчатке по макушке робота. Солнечный свет ударил в фотоэлементы, и робот коротко пискнул – как мне показалось, с благодарностью.
Я поднялся по ступенькам крыльца, толкнул входную дверь и остановился на пороге, держа парализатор наизготовку. Я внимательно изучал обстановку, готовый в любой момент среагировать на опасность.
Большая комната, она же гостиная, занимала весь первый этаж. Когда-то она была очень уютной – большой камин в стене, противоположной входу, рядом с ним удобный диван, кофейный столик, низенькие пуфики, на полу пушистый ковёр приятной коричневой расцветки. На подоконниках цветочные горшки, на стенах картины, ещё одна, явно незаконченная, стояла на мольберте посреди комнаты. В простенке между окнами пищевой синтезатор, выполненный в виде старинного бюро из красного дерева, с резьбой и завитушками. Вполне себе современная кристаллотека с книгами и фильмами, серый шершавый куб проектора. За раздвижными панелями я обнаружил санитарный блок с медицинским модулем последней модели.
И на всём этом лежала явственная печать полной и окончательной заброшенности.
Все поверхности покрывала пыль. Цветы в горшках засохли. Зола в камине успела слежаться в камень. На диване, который явно использовался в качестве спального места, скомканные посеревшие простыни, рядом на полу – подушка. На кофейном столике, в одноразовых тарелках, остатки трапезы… возможно, последней трапезы одинокой старухи.
За моей спиной раздался шорох. Я резко обернулся, вскидывая парализатор, но это оказалась всего лишь кошка – серая, длинноногая и невероятно худая. Задрав хвост трубой, издавая пронзительное отрывистое мяуканье, кошка подбежала ко мне. Она описывала вокруг меня круги и петли, тёрлась об ноги, выгибала спину и громко орала. Совсем как домашний котейка, выпрашивающий еду у хозяина. Присев на корточки, я снял перчатку, протянул ладонь, и кошка с готовностью подставила голову под почесушки. А я задумался.
Это не могла быть та самая кошка, которая отправилась с женщиной в ссылку, слишком много времени прошло. Может быть, она была беременная, и её потомки расплодились на этом райском острове, лишённом других хищников? Или это местный эндемик?
Как бы то ни было, это было животное, хорошо знакомое с человеком. И оно явно нуждалось в помощи. Смахнув пыль с сенсорной панели синтезатора, я выбрал голосовой ввод.
- Еда для взрослой кошки. Вода для взрослой кошки, - громко, чётко произнёс я, и кошка громким мявом подтвердила правильность моего выбора.
Синтезатор подмигнул мне зелёным глазом, в его недрах раздался тихий вибрирующий звук, а потом, звонко щёлкнув, откинулась крышка, и в нише приёмника я увидел две миски – с водой и коричневыми кусочками мяса в желе. Мясо вкусно пахло и выглядело аппетитно даже для человека. Кошка завопила совсем уже душераздирающе и сделала попытку запрыгнуть на утилизатор.
- Ешь, бедолага, - сказал я, ставя миски на пол.