Замкнутый круг⁠⁠

Улица Воздвиженская, дом тринадцать, квартира пятьдесят четыре. Последний адрес на сегодня.

Устал как собака! Хочется поскорее уже оказаться дома, принять душ, лечь под одеяло да завалиться спать.

До чего же всё опостылело, особенно видеть рожи клиентов!

У одних лыба от уха до уха при виде меня. Конечно, ведь наконец-то принесли их долгожданную пиццу. Эти хотя бы чаще всего вежливые: «здравствуйте, спасибо, до свидания». Иногда даже чаевые оставляют. Вот с ними приятно иметь дело! Только всё равно бесят…

А есть и такие, кого, по всей видимости, воспитывали в дикой природе. Доброго слова от них не дождёшься, а претензия «чё так долго-то?» – самое безобидное, что можно услышать в свой адрес. Эти не только обматерить могут и с оплатой кинуть, но и рукоприкладством заняться. Один хмырь мне едва голову не проломил тростью, я тогда еле ноги от него унёс. Его квартиру, по слухам, внесли в чёрный список нашей организации, и на том спасибо, но осадочек, как говорится, остался.

Чувствую, надо брать отпуск, хоть бы и за свой счёт. Ещё неделя-другая, и я кукухой поеду, а то и сам начну бросаться на людей. Сейчас тем более темнеть стало рано, к вечеру довольно холодно становится. Короче, жопа полная.

Что ж, вот я и почти на месте.

Нужный дом оказался одним из тех, которые все называют «бубликами» из-за того, что здание имеет форму круга. В таких бывать мне ещё не доводилось. Ну что ж, с почином!

Я въехал на электровелосипеде через арку во двор. Первое, что бросилось в глаза, – здесь росло очень много деревьев. В буквальном смысле мини-парк, огороженный бетонной коробкой. В самом центре среди стволов и начинающей уже активно желтеть зелени можно было разглядеть детскую площадку и небольшой футбольный стадиончик. Неплохо жители дома устроились, ничего не скажешь.

Я стал колесить в поисках второго подъезда. Много времени это благо не заняло. Территория хорошо освещалась и крупные таблички с цифрами были видны издалека.

Подъезд встретил меня массивной железной дверью, которую из баллончика с краской изрисовали какими-то непонятными иероглифами. Как будто в качестве финального штриха кто-то оставил на уровне пояса два чётких отпечатка правого ботинка.

Спешившись, я поставил велосипед на подножку и активировал сигнализацию. Стальной конь трижды цвыкнул, и в этот момент в моё плечо впилась чья-то костлявая рука. Даже сквозь три слоя одежды удалось почувствовать, какая она холодная, буквально ледяная. От неожиданности меня передёрнуло, и я резко обернулся.

– Живо вали отсюда парень, пока цел!

Сердитый хриплый голос принадлежал старику, от которого смердело смесью алкоголя, мочи и ещё целого купажа различных малоприятных ароматов. Его неопрятная грязная борода и длинные спутанные патлы вселяли в меня уверенность, что в них живёт целый выводок различных насекомых. Его прищуренные глаза отчаянно пытались сфокусироваться на мне, но, похоже, тщетно.

Было видно, что мой визави – в стельку пьяный и мало что соображающий человек. Совсем не исключено, что бомж. По всей видимости, он преспокойно дрых в кустах, а моё появление нарушило его сон. Либо же, проходя мимо, забулдыга просто решил до меня докопаться. Вступать с ним в конфликт не хотелось, тем не менее его неожиданное появление и грубое обращение здорово взбесили меня.

– Сам вали, утырок! – с вызовом воскликнул я, готовый в любую секунду пустить в ход кулаки, если придётся. – Иди приставай к кому-нибудь другому.

Старик отступил на пару шагов назад, некоторое время постоял, открывая и закрывая рот подобно рыбе, а затем, раздосадованно махнув рукой, ушёл восвояси.

Что ж, повезло. Не хватало мне ещё под конец дня с пьянчугой подраться. Зато усталость как рукой сняло от бушующего в крови адреналина.

Желая поскорее закончить смену, я снял с багажника термобокс с пиццей, подошёл к домофону и набрал номер квартиры. После шестой действующей на нервы трели звонка в динамике раздался громкий шорох и тут же следом бьющее по ушам надрывное тявканье мелкой собачки.

– Здравствуйте! Это курьер, – посчитал нужным сказать я.

– Да ясен хрен курьер… – едва слышно пробубнили на том конце, а следом из динамика раздались методичные щелчки. – Будто мы ещё кого-то ждём… Да нажимайся же ты!

Задорная мелодия и призывная надпись «Входите» на экране домофона возвестили о том, что клиент наконец-то совладал с кнопкой открытия двери. Я не стал терять времени и юркнул в подъезд.

Мои мечты быстро расправиться с этим заказом лопнули подобно мыльному пузырю, стоило мне увидеть наполовину распахнутые двери лифта. Стало очевидно, что подниматься на седьмой этаж придётся пешком. И всё же для успокоения совести я понажимал на всё, что можно. Фигушки!

Могли бы и предупредить, что лифт не работает. Хотя бы морально успел подготовиться. Впрочем, клиенты могли и не знать о поломке.

Как бы там ни было, пришлось начать восхождение по лестнице. Несмотря на то, что я не какой-нибудь там задохлик, с физической формой у меня всё в порядке, уже на пятом этаже здорово забились ноги и появилась одышка. Как хорошо, что это последний заказ на сегодня, а не первый.

Наконец-то седьмой этаж! Дверь нужной мне квартиры была уже наполовину открыта. В ней стоял довольно неприятной наружности тип с хмурым выражением лица. Лысая макушка, дорожка жиденьких волос на висках и затылке и неопрятные, торчащие во все стороны усы отнюдь не придавали ему шарма. Зачастую люди с подобной внешностью приносили мне больше всего хлопот. Однако не буду заранее судить книгу по обложке, хотя морально на всякий случай приготовился к худшему.

– Добрый вечер! – как можно более приветливо сказал я.

– А добрый ли он? – ещё сильнее нахмурился мужчина. – Чего опаздываешь?

– Как опаздываю? – сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Левая рука взметнулась вверх, правая закатала рукав, обнажая циферблат умных часов. Не мог я опоздать, разве что тот пьянчужка меня немного задержал…

– Да расслабься ты, парень, – скрипуче рассмеялся усатый. – Пошутил я. Нормально всё.

Вот оно как, значит?! То, что он это не всерьёз – это, безусловно, радует. А вот шутка плохая, потому как если бы была хорошая, мы бы оба посмеялись. Мне же сейчас хотелось принять таблеточку какого-нибудь «Успокоина форте».

– Ну что, сколько там с меня? – спросил мужик.

С трудом подавив желание сказать ему пару ласковых, я снял с плеч бокс, поставил его на пол, расстегнул его и поднял крышку. В нос тут же ударил манящий запах пиццы. Желудок предательски заурчал. Есть хотелось безумно. Стараясь не обращать внимания на голод, я выудил лежащий на коробках чек, пробежался глазами по написанному и озвучил:

– Две шестьсот. Оплата наличными, правильно?

В этот момент в дверях возникла новая фигура – девушка, которой на вид можно было дать как девятнадцать, так и все тридцать. Мордашка смазливая, фигура стройная и с аппетитными выпуклостями. Из одежды на ней были только трусы и короткий топик, сквозь который просвечивали груди-троечки с призывно торчащими сосками. Блин, и почему такие красотки выбирают всяких ушлёпков?

– Коль, это пицца? Пицца же, да?

Мужик скривился, резко схватил её за талию, развернул к себе спиной и звонко шлёпнул по заднице. Барышня коротко взвизгнула и отступила вглубь квартиры.

– Иди давай, не мешайся! – клиент и бросил мне через плечо. – Наличными, да. Одну минуту, сейчас принесу.

Этот тип бесил меня всё больше. Мало того, что у него в квартире тусуется полуголая горячая цыпочка (я старательно гнал прочь самопроизвольно возникающие в воображении картины того, чем они там вдвоём могут заниматься), так он ещё и не удосужился заранее приготовить деньги для оплаты заказа! И вот жди теперь… Он-то у себя дома, ему и невдомёк, что мне тоже домой хочется. А ещё есть. Чудесные ароматы колбасы и паприки, доносящиеся до моего обоняния из-под приоткрытого бокса, только усиливали чувство голода.

Наконец в квартире послышался звук приближающихся шагов. На лестничную клетку с обезумевшими глазами вышел мужик, в руках он держал молоток. У меня неприятно засосало под ложечкой, а всё тело будто обдало холодной волной ужаса.

– А ну быстро отошёл! – не размыкая зубов, прошипел усатый и замахнулся инструментом.

– Вы… вы что… что вы делаете? – как испуганный мальчишка заблеял я. Если мне и было стыдно за свою трусость, то лишь самую капельку, потому что по большей части я боялся, что в моём черепе сделают ещё одно отверстие.

– Быстро отошёл! – мужик сделал шаг вперёд, а я на три попятился назад.

Сейчас, когда я был, можно сказать, на волоске от смерти, у меня перед глазами не проносилась вся моя жизнь. Почему-то всё, что я видел перед своим внутренним взором, были сочные сиськи той барышни, что находилась в квартире усатого.

Тем временем мужик нагнулся, поднял за лямку мой бокс, ещё раз для острастки замахнулся на меня молотком и шустро скрылся в недрах своего жилища.

– Эй, какого…?!

Щёлкнул замок, лязгнул засов. Я забарабанил кулаками в дверь, но вскоре понял, что это ни к чему не приведёт. Глупо было полагать, что сейчас усатый спокойно выйдет, объявит, что пранканул меня и заплатит сверху за неудобства.

Из соседней квартиры показалось недовольное сморщенное лицо. Бабка смерила меня презрительным взглядом и спросила:

– Это ты тут тарабанишь?

Отпираться смысла не имело, кроме меня на лестничной площадке никого не было.

– Я.

– Ты время-то видел? Я только спать улеглась, и тут БУМ-БУМ-БУМ! Совсем, что ли, сбрендил?

– Дык…

Бабка покачала головой.

– Иди давай отсюдова, а не то полицию вызову!

Если уж на то пошло, это мне надо в органы звонить, налицо кража и угроза жизни. Но спорить со старой, что-либо объяснять и доказывать совершенно не хотелось. Я просто пошёл к лестнице и спустился на один этаж вниз.

Да что ж все меня сегодня гонят-то? Что за день дурацкий такой?!

Связываться с полицией, ещё и на ночь глядя, мне совсем не улыбалось, а вот уведомить техподдержку определённо стоило. Пускай они разбираются в текущей ситуации и заодно компенсируют мне моральный ущерб.

Я набрал номер техподдержки. Оператор ответил моментально, будто держал руку на трубке и ждал звонка.

– Здравствуйте, меня зовут Елена. Слушаю, какой у вас вопрос?

Я во всех подробностях описал произошедшее, назвал улицу, дом, квартиру, номер заказа и принялся ждать стандартных извинений и обещаний разобраться в ситуации. Девушка некоторое время молчала, а затем выдала:

– Очевидно, здесь какая-то ошибка. Адреса, который вы назвали, не существует.

– То есть как это не существует? – сказать, что я удивился, значило бы ничего не сказать.

– Улицы с таким названием в Москве не существует, – терпеливо повторила девушка. – Молодой человек, вы меня разыгрываете?

– Да какое разыгрываю?! – я начал закипать. – Улица Воздвиженская, дом тринадцать! Я не из головы это взял, а по навигатору сюда приехал! Понимаете? Приложение меня сюда привело!

– Молодой человек, успокойтесь, – в её голосе появились стальные нотки. – Если у вас больше нет вопросов…

Связь внезапно оборвалась. Я отнёс телефон от уха и посмотрел на чёрный экран. Долгое нажатие на кнопку включения ничего не дало. Мобильник сел. Очень, блин, вовремя! С досады я пнул бак мусоропровода, о чём тут же пожалел, так как резкая боль в большом пальце едва не выбила у меня искры из глаз.

Придя в себя, попытался осмыслить слова девушки-оператора. Может, это как раз она попыталась меня разыграть? Вроде сегодня не первое апреля, да и не припомню, чтобы я кому-то насолил настолько, чтобы так надо мной издеваться.

Как такое вообще может быть, чтобы я приехал на несуществующий адрес? Это же бред! И, как назло, телефон разрядился. Ни в интернет не выйти, ни в навигатор не посмотреть, ни позвонить кому бы то ни было. Жопа! Как есть жопа!

Что ж, сегодня я уже вряд ли что-либо смогу сделать. Усталый, злой, голодный как собака. Поеду домой, больше ничего не остаётся. Утра вечера мудренее, так ведь говорится. Завтра с новыми силами буду разбираться в ситуации. Жаль, конечно, что у курьеров нет камеры, которая фиксировала бы подобные случаи, доказать свою правоту будет проблематично…

Завтра, всё завтра.

Я стал спускаться по лестнице. На четвёртом этаже я буквально в упор столкнулся с куда-то спешащим человеком в серой толстовке. Руки в карманах, низко надвинутый капюшон почти полностью скрывал его лицо. Я хотел было как следует обматерить торопыгу, однако увиденное лишило меня дара речи.

У него не было рта и носа! Просто ровный слой кожи на том месте, где эти органы должны были находиться. Из-за капюшона я не видел, как у незнакомца обстояли дела с глазами, но почему-то казалось, что отсутствовали и они.

Пока я стоял в ступоре, торопыги в капюшоне уже и след простыл. Словно очнувшись после транса, я покачал головой и попытался найти рациональное объяснение увиденному. Логика подсказывала, что всему виной недавний стресс и отсутствие освещения на этаже, отчего практически в кромешной темноте мой мозг вкупе с органами зрения нарисовали такую малоприятную картину. Следует успокоиться, а то так и будут мерещиться всякие жутики.

Жалко, что капюшончатый ушёл. Я бы спросил, какой адрес у дома. Он бы меня, наверное, совсем за дурачка принял, да и ладно. С другой стороны, и пёс бы с ним, и с домом этим, лишь бы уже оказаться на диване перед телеком с тарелкой разогретых макарон по-флотски. О большем уже не прошу.

Мысль о еде помогла успокоить моё разбушевавшееся сердце, но снова встревожила желудок, который неприятно сжался в судорожном спазме. Я, наконец, спустился вниз и вышел на улицу.

Там меня ждал ещё один «сюрприз». Похоже, происшествия с боксом было мало, сегодняшний день решил меня окончательно добить.

Велосипеда на том месте, где я его оставлял, не оказалось! Как его смогли не то, что переместить, а ещё и украсть, не вызвав срабатывание сигнализации, для меня было загадкой.

На удивление происшествие не вызвало у меня каких-то сильных эмоций. В глубине души я как будто бы знал, что так и будет, и смог к этому морально подготовиться, что ли. А может я был просто уже выжат как лимон и уже ничему не придавал значения.

Ходить по двору и искать велосипед не было ни сил, ни желания. Мне вдруг стало настолько пофиг на выговоры, штрафы и прочую лабуду, насколько это вообще возможно. Хотелось уже как можно скорее покинуть пределы этого злосчастного дома-бублика и навсегда забыть сюда дорогу. Обязательно нужно сказать, чтобы этот адрес внесли в черный список.

От подъезда я свернул налево, намереваясь пройти в арку, через которую въехал сюда. Мне казалось, она находится совсем близко, однако я всё шагал и шагал, но никакой арки нигде не было. Это уже попахивало каким-то лютым бредом.

Стараясь не поддаваться панике, стремительно нарастающей у меня внутри, я пошёл дальше. В конце концов я сделал полный круг и снова оказался перед вторым подъездом. Выхода из двора-колодца обнаружить так и не удалось. Но ведь как-то же я попал сюда. И все встреченные мной люди.

Я снова пошёл вдоль стен, внимательно вглядываясь в каждый кирпичик. Просто подумал, вдруг от волнения я стал настолько рассеянным, что пропустил арку. Хотя это ж как надо в глаза долбиться, чтобы её не заметить?! В любом случае мне не оставалось ничего другого, кроме как искать выход и надеяться, что рано или поздно он найдётся.

Увы, всё оказалось тщетно.

Раз десять, наверное, обошёл дом по кругу и не обнаружил ни малейшей лазейки. Каким-то неведомым образом я оказался заперт в огромном бетонном колесе.

Меня охватила паника. Я жадно глотал ртом воздух и никак не мог сделать полноценный вдох. Резко закружилась голова. Покачнувшись, я едва устоял на ногах. Чтобы не упасть, обхватил руками фонарный столб и, прижавшись лбом к холодному металлу, закрыл глаза.

Нужно успокоиться, унять бешено колотящееся сердце. Со мной никогда такого не случалось. Я через многое проходил: смерть родителей, избиение до полусмерти, автокатастрофа, унёсшая жизнь моего лучшего друга. Но то, что случилось сегодня, выбило из колеи окончательно.

Неожиданно я представил, как сейчас выгляжу со стороны. Стою, как дурак, и будто пьяный, прильнувший к берёзке, обнимаю железяку. Хотелось одновременно смеяться и плакать.

Где-то пару минут спустя мне значительно полегчало. Я протяжно выдохнул, открыл глаза и осмотрелся.

Лучше бы этого не делал.

Пространство вокруг стало сжиматься, будто я стал героем фильма с дешёвой компьютерной графикой. Стены дома медленно, но неумолимо надвигались, явно намереваясь раздавить меня. Умом я понимал, что всему виной моё разыгравшееся на фоне стресса воображение, что такого просто не может быть, однако ноги уже несли меня в центр двора. Инстинкт самосохранения требовал найти самое безопасное место, отсрочить гибель на как можно более длительный срок.

На территории детской площадки я остановился. Дальше бежать всё равно некуда. Осмотревшись по сторонам, заметил, что всё стало как прежде. Дом стоял недвижимым колоссом и явно не собирался сужаться.

На внезапно ставших ватными ногах я доковылял до лавки, плюхнулся на неё и, уперевшись локтями в колени, обхватил голову руками.

Что это только что было? Что вообще здесь, чёрт побери, происходит?

Мне всё привиделось. Блин, конечно, привиделось! Как иначе?!

М-да, эдак и с ума сойти недолго. Хотя если уже начал ловить галлюны, то это верный признак расстройства психики. Или белочки. Или чего похуже… Вот только я не пью, не курю и никакой дурью не балуюсь. Веду нормальный, здоровый, насколько это возможно, образ жизни. Тогда что со мной не так?

А может я сплю, и мне просто снится дурной сон? Ну точно! Безликий человек, несуществующий адрес, дом с подвижными стенами, двор, из которого нет выхода. Где ещё такое возможно, если не во сне?

Нужно проснуться, знать бы как. Ущипнуть себя? Только как это поможет? Для успокоения совести я как можно сильнее сжал пальцами кожу на запястье да так, что от впившихся в кожу ногтей выступила кровь. Что ж, больно, даже очень. И это ровным счётом ничего не доказывает. Как будто во сне я не могу чувствовать боль.

Думай… думай…

В сознании промелькнула идея: нужно убить себя. Тогда бы наверняка удалось проснуться. Эту идею я тут же отмёл. Я всё-таки не в игре, где после смерти начинаешь заново с последнего сохранения. К тому же я не вижу ничего вокруг, что помогло бы мне как можно быстрее и безболезненнее уйти из жизни.

А если, допустим, меня сбил грузовик и теперь я нахожусь в коме? И это место – пограничный мир между жизнью и смертью. В таком случае как долго мне здесь суждено находиться? Если я действительно в коме, то могу выйти из неё как через день, так и через двадцать лет.

Паника опять стала нарастать. Я всячески гнал плохие мысли прочь и как мантру повторял: всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо.

Что-то вдруг коснулось носка кроссовка. Вздрогнув, я посмотрел вниз и увидел лежащий передо мной резиновый разноцветный мячик. Откуда он здесь взялся? Во дворе никого нет, ни души. Неожиданно в движение пришли качели, неспешно набирая обороты, завертелась карусель, кубики и счёты на панно-головоломке стали хаотично вращаться. В песочнице сами собой стали появляться куличики. Будто и этого было мало, по площадке разнёсся заливистый детский смех.

Я сидел и молча наблюдал за происходящей чертовщиной, в то время как спина моя, казалось, покрывалась тонкой коркой льда, хотя это всего лишь мурашки бегали по телу, скованному ужасом. Найти хоть какое-то вразумительное объяснение увиденному не представлялось возможным.

Нужно проснуться. Это всё не реально. Просто не может быть реально. В жизни так не бывает!

Хотелось зажмуриться, зажать уши, чтобы не видеть и не слышать того, что происходит вокруг. Вскочить, убежать, провалиться сквозь землю. Что угодно, лишь бы оказаться где-нибудь в другом месте. Но я продолжал недвижимо сидеть, как парализованный, и смиренно ждал, когда всё закончится.

Боковое зрение уловило новое движение справа. Кто-то приближался. Хотелось крикнуть «не подходите, убирайтесь!», да хоть что-нибудь. Слова комом застряли в глотке, так и не найдя выхода.

– А ведь я тебе говорил уходить. Надо было послушать, пока ещё было время.

Тот самый старик, которого я встретил перед подъездом, встал передо мной и с недовольной миной покачал головой.

– Теперь ты уже отсюда никогда не выберешься, – ответил он на мой незаданный вопрос. – Как говорится, оставь надежду всяк сюда входя...

В следующий момент ему в висок вонзилась детская лопатка с металлическим черенком и, едва не срезав верхушку, прочно застряла в черепе. Бомж несколько секунд простоял с выпученными глазами, затем ноги его подкосились, и он грузно рухнул на спину. Тело ещё дёргалось в предсмертных судорогах, когда я наконец обрёл способность двигаться.

Внезапная и страшная кончина бомжа стала для меня полной неожиданностью, однако ещё больше удивили его слова. Получается, я мог выйти отсюда? А теперь… неужели всё кончено? Нет, я отказываюсь в это верить, я обязательно найду выход! Во что бы то ни стало найду!

По двору снова эхом прокатился детский смех, а затем совсем рядом раздался тонкий голосок, хотя никого вокруг не было:

– Этот дядя больше не мог с нами играть. Теперь мы будем играть с тобой. О, как нам будет весело!

И всё же я застрял здесь.

Сколько времени прошло? Неделя, две, месяц? Не знаю.

Бомж оказался прав. Теперь я понимаю. Мне отсюда не выбраться. Никогда. Я стал заложником этого дома. И тех, кто здесь жил.

Я досконально исследовал каждый уголок. И не по одному разу. Какое-то время надежда не покидала меня. Я верил, что выход есть. Что он где-то рядом.

Но его не было.

За всё время, что я здесь находился, никто ни разу не появлялся во дворе. Ни одного жителя. Я обзвонил по домофону каждую из сотни квартир. Никто не ответил.

Хотелось с кем-то поговорить. С кем-то живым. Детские голоса, звучащие как будто в моей голове, были не в счёт. Они пугали. Они сводили с ума. Они хотели играть. Но я не видел их, и не понимал, чего они хотят от меня. Иногда к моим ногам прикатывался мяч. Я пинал его, и вскоре он возвращался обратно. Может, именно это подразумевалось под «мы будем играть с тобой»?

Поначалу потребность в общении была даже сильнее чувства голода. Потом жрать захотелось так сильно, что я готов был лезть на стенку.

Пришлось залезть в пухто. Обнаружил там свой велосипед. Невесть как разломанный пополам. Будто и не из металла сделан, а из хрупкого пластика. Проку от него в таком состоянии никакого. Перелопатив тонну мусора, нашёл немного старых объедков, которые даже не подарили чувства насыщения.

Медленно загибаться от голода не хотелось. Оставалось одно. Это было ужасно, бесчеловечно, но другого выбора я не видел.

Мне пришлось съесть бомжа.

Удивительно. Разделывая тело старика, я ничего не чувствовал. Ни брезгливости, ни приступов тошноты. Я пожарил куски мяса и внутренностей на разведённом из мусора костре. Повезло, что всегда носил с собой зажигалку. Его плоть была горькой, жёсткой и отдавала противным душком. Зато хотя бы немного удалось утолить голод.

Я постарался растянуть бомжа на как можно более долгий срок. Когда уже оставалось всего пару кусочков, в ход пошли голуби. Иногда удавалось подбить их метким броском. Правда они залетали сюда очень редко. В итоге пришлось задуматься, как быть, когда еда совсем закончится. Отрезать понемногу от себя? Но какой тогда смысл в продлении жизни, если в итоге станешь неполноценным человеком? И какой вообще смысл цепляться за жизнь, если исход, похоже, всё равно будет один? Рано или поздно всё равно сдохну здесь. И никто об этом даже не узнает.

Первое время я плохо спал. Несмолкаемые детские голоса и смех не давали мне как следует заснуть. Это было настоящей пыткой – постоянно слышать их. Приходилось разговаривать с самим собой, чтобы хоть немного отвлечься.

Постепенно как-то привык. Ко всему. Смирился со своей участью и просто стал ждать конца.

Эти твари питались страхом, я это уже понял. Страха во мне уже не осталось. Лишь одна отрешённость.

* * *

Она пришла сюда с первым снегом.

Я проворонил её появление. Сидел на скамейке, погружённый в собственные мысли. Девушка подошла ко мне сама. Видимо, мой внешний был ещё не настолько ужасен. Кашлянула, привлекая моё внимание.

Я медленно перевёл на неё свой взгляд. Невысокого роста, коренастая, с короткой стрижкой. Пожалуй, её можно было назвать красивой.

За спиной огромный красный баул, в котором, при должной сноровке, она могла бы поместиться полностью.

Курьер.

Новая жертва.

– Простите, не подскажете, где здесь квартира пятьдесят четыре? Хожу тут битый час и не могу найти…

Меня словно кипятком ошпарили. Я вскочил, схватил её за плечи и закричал:

– Живо вали отсюда, слышишь! Ну, быстро!

Девушка вырвалась, отбежала на пару метров. Я хотел было кинуться за ней, но вдруг прямо мне в лицо брызнула тугая струя.

Ослепляющая вспышка боли. В глаза будто вонзили раскалённые иглы. Я упал на колени, согнулся в три погибели. Прижал ладони к векам, только это нисколько не помогало. Слёзы текли ручьём.

Дура, я ведь хотел помочь ей. Хотел спасти. За что она так со мной?

Лишь когда совсем немного полегчало и разум прояснился, я осознал, как это выглядело со стороны. Грязный оборванец резко подскакивает, трогает тебя и гонит прочь. Спасибо ещё, что после перцовки не избила ногами.

И, чёрт возьми, ровно то же самое говорил и бомж. Он тогда предупреждал меня, но я не понял. Не придал никакого значения. Какая ирония.

Зрение постепенно вернулось ко мне, хотя глаза всё ещё продолжали слезиться и картинка оставалась не вполне чёткой. К тому моменту девушка уже вышла из подъезда и металась по двору в поисках выхода. Бокса при себе у неё не было. Я же забрался на ветку дерева и, незамеченный, наблюдал за ней.

Стоит ли рассказать о том, что её ждёт? Или промолчать и вообще не выходить с ней на контакт? Я долго размышлял об этом. В конце концов, что бы я ни решил, это ничего не изменит. Её судьба предрешена.

Я спустился на землю. Вдруг меня осенило. Мне же так не хватало общения. Можно ведь просто поговорить с ней. Да, беседа у нас сначала не заладилась, но стоит попытаться снова. Надеюсь, у меня получится доказать, что я не психованный сумасшедший.

Желудок снова недовольно заурчал. Опять хочется есть.

А что, если…?

И тут я почувствовал обжигающий укол в области сердца. Медленно опустил взгляд вниз. Из груди торчал обломок руля от моего велосипеда. Я узнал его по сине-белому звонку. Рычажок нажался сам по себе, издав короткий звонкий «дзынь».

Девушка заозиралась по сторонам, пытаясь понять, откуда раздался звук.

Я же, осознав, что последние капли жизни покидают меня, блаженно улыбался, хотя мне и было искренне жаль бедняжку.

Мои мучения кончились.

Её же только начинаются.