Заимствовал ли Коран?
Фред Доннер, известный американский исламовед и профессор истории Ближнего Востока в Чикагском университете, специализирующийся на ранней истории ислама, пишет:
Позвольте мне перейти от этих довольно удручающих и, очевидно, нигилистических наблюдений о том, как был написан ранний Коран, к другому вопросу, который я, как историк, считаю существенным при рассмотрении Корана. Это очевидная связь Корана с иудейской и христианской традициями — предмет, находившийся в центре внимания западных ученых более столетия, но так и не получивший окончательного разрешения. (И я не буду притворяться, что разрешу его здесь.) То, что существует какая-то подобная связь, может быть очевидным, но какова её природа? Существуют десятки параллелей, очевидных для всех, между различными эпизодами в Коране и их аналогами в библейской традиции — включая, но не ограничиваясь эпизодами с участием фигур, хорошо известных из Еврейской Библии, из христианских Евангелий или из других текстов широкой иудео-христианской традиции, таких как Моисей, Авраам, Давид или Иисус.
Тем не менее столетие и более упорного просеивания этих традиций практически не дало дословных совпадений, очевидных случаев «заимствования», хотя более ранние поколения западных ученых в целом концептуализировали эту связь как зависимость Корана от иудейской или христианской традиции и заимствование из неё — отношение, возможно, наиболее прямо выраженное в названии знаменитой книги Авраама Гейгера «Was hat Muhammad aus dem Judenthume aufgenommen?» («Что взял Мухаммад из иудаизма?», 1833).
Хотя большинство западных ученых более раннего поколения просто принимали как данность, что Коран зависит от более ранних традиций, тем не менее среди них существовало поразительное отсутствие консенсуса относительно источника этой зависимости, что наглядно отражено в названиях двух других книг, опубликованных в первые десятилетия XX века: «Происхождение ислама в его христианском окружении» Дэвида Марголиуса (1925) и «Иудейская основа ислама» Чарльза Катлера Торри (1933). Современные исследователи Корана в целом не принимают упрощенное представление о том, что Коран просто «заимствует» из этих более ранних традиций, и наши горизонты сегодня значительно шире.
Недавняя работа Сулеймана Доста и других заново открыла нам глаза на резонансы, обнаруженные в южноаравийских и эфиопских традициях; Хольгер Целлентин переформулировал дебаты в терминах того, что Коран и библейские традиции оба причастны к общей правовой культуре поздней античности. Но вопрос остаётся: как нам понимать историческую связь между Кораном и этими более ранними традициями? Историки, рассматривая иудейские и христианские писания, более древние, чем Коран, обычно на несколько веков старше, по-прежнему склонны видеть Коран в некотором роде зависящим от них; то есть произрастающим из какого-то знакомства с этими более древними текстами, не зависящим в том смысле, что он заимствует напрямую или обязан им своим интеллектуальным содержанием.
Габриэль Рейнольдс убедительно доказывал, что Коран имеет характер проповеди, не повторяющей иудео-христианскую традицию, а скорее вступающей с ней в полемику, чтобы исправить то, что он считает ошибочными теологическими позициями.
📔См. Donner F.M. A Historian's View of the Qurʾān (IQSA Presidential Address – Palermo, Italy – September, 2022) // Journal of the International Qur'anic Studies Association. 2024. Vol. 9. No. 1. P. 1–13.
