Это уже не кабачок⁠⁠

Каждое лето один кабачок прячется. Заберётся под самый большой лист и пересидит там всё, что досталось братьям: сковородку, икру, банки. А найдут его уже в сентябре, когда ляжет ботва, — тяжёлое полено с коркой, которую не берёт ноготь. «Это уже не кабачок», — выносят ему приговор. И ведь это почти ботаника.

Такой переросток — обычный кабачок, которому дали состариться на грядке. А кабачок тыкве, если разобраться, близкая родня. И всё-таки тыква с того же огорода пролежит у вас до весны, а молодой кабачок сдаётся за неделю.

А главное — возраст. Тот самый, в каком их снимают с грядки.

Кабачок срывают младенцем. Кожица тонкая, глянцевая, её едят не срезая; семечки внутри мягкие, едва намеченные. Он ведь ещё растёт. А растущий плод живёт жадно: много дышит, быстро отдаёт воду. Оттого в холодильнике он и держится неделю, от силы две.

Тыкву снимают, когда она сама собралась зимовать. Хвостик высох и стал как пробка, кожица загрубела и держит влагу внутри. Дышит такая тыква тихо, сохнет по капле — и лежит себе месяцами, будто её и нет.

Зрелость эту видно без приборов. Хвостик сухой, серый, ломкий, как веточка. Кожуру не продавить ногтем — попробуйте, не берёт. Да и на глаз ясно: молодой плод блестит, будто натёртый маслом, а зрелый матовый, словно припудренный.

Вот и переросток таков же. Пока он старел под листом, кожа задеревенела, семена вызрели — и он незаметно сделался годен лежать. Кабачок тут тыкве и правда не чужой: он и сам кустовая тыква, из твердокорых (Cucurbita pepo).

Только «до весны» — это не про всякую. До нового тепла долёживают крупноплодные тыквы, кабачку двоюродные. Сам кабачок, даже дозрелый, протянет месяц-другой, а не всю зиму. А из кабачков дольше прочих держится цукини: семена у него собраны на одном конце, дальше идёт плотная мякоть без пустот.

Отсюда и весь осенний расклад. На зиму в доме оставляют спелую тыкву: хвостик сухой, кожица матовая, ноготь её не берёт, бок целый и морозом не прихвачен. А молодой блестящий кабачок до зимы не долежит, его и едят сразу.

Убирают тыкву бережно. Хвостик не обрывают: оторвёшь — останется ранка, и в ранке заводится гниль. Не моют, только обтирают сухой тряпкой.

Сперва тыкве дают полежать неделю-другую в тепле, чтобы кожура дозатвердела. А уж потом уносят в сухое место — не в сырой погреб, а в кладовку или под кровать — и раскладывают по одной, чтобы бока не соприкасались. Задеревеневший кабачок ложится тут же, в общий ряд.

Так тот сентябрьский переросток и лежит теперь под кроватью, среди тыкв. Хвостик высох, бок потускнел — от соседок уже не отличить. Разве что по форме полена.

Источник.