Эпилог⁠⁠

Это финальная часть. Очень жду комментариев и отзывов, это важно и моя благодарность)

Пепел кружился в воздухе, словно стая мотыльков, оседая на разбитых камнях и обугленных балках. Вереск, некогда гордый город на скалах‑столбах, теперь напоминал призрака самого себя. Подвесные мосты висели обрывками, террасы садов почернели, а между столбами, как раны, зияли провалы там, где раньше были переходы.

Лора шла среди руин, её сапоги скрипели по слою золы и обломков черепицы. Вокруг кипела работа: ладьяры, певцы и скальники разбирали завалы, выносили раненых, собирали тела павших. В воздухе висел тяжёлый запах гари, смешанный с металлическим привкусом крови и остывшего камня. Солнце, пробиваясь сквозь дымную пелену, бросало тусклые лучи на разрушенные стены, подчёркивая трещины и обугленные следы пожаров.

Рядом шагал Лир, его лицо было мрачным, глаза потухшими. Они искали — и оба знали, что найдут.

— Там, — хрипло произнёс Лир, указывая на груду обломков у подножия центральной башни. Среди камней и балок виднелись белые чешуйки — останки альбиноса. Его тело, изогнутое в последней судороге, наполовину накрывало фигуру всадницы.

Лора замерла. Она подошла ближе, опустилась на колени, разгребая пепел и обломки.

Ребельга лежала спокойно. Её лицо, обычно жёсткое и насмешливое, теперь было умиротворённым, словно она наконец нашла покой. Волосы, спутанные и покрытые пылью, разметались по камням. Одна рука всё ещё сжимала поводья, будто даже после смерти она пыталась удержать дракона. Альбинос, большой и белоснежный, замер в вечном сне. Его крылья были сложены, глаза закрыты, а на чешуе остались следы ожогов и гарпунных ран.

Лора коснулась щеки подруги. Та была холодной.

— Зачем? — прошептала Лора, и голос её дрогнул. — Зачем ты это сделала? Зачем бросилась туда? Ты же знала, что я… я справлюсь…

Слезы, горячие и горькие, покатились по её щекам, оставляя мокрые дорожки на покрытом копотью лице. Она сжала руку Ребельги, словно пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла, вернуть её обратно.

— Я ведь обижалась на тебя, — продолжала Лора, голос срывался. — Помнишь, в тронном зале? Ты сказала, что я просто ребенок, я не готова. Я злилась, думала, что ты не веришь в меня. А теперь… теперь я отдала бы всё, чтобы снова услышать твой сарказм, твой выговор, даже твой смех надо мной. Лишь бы ты была здесь. Лишь бы ты…

Она замолчала, задыхаясь от горя. Лир стоял рядом, опустив голову. Он не находил слов — да и какие слова могли сейчас помочь?

Элес подошёл бесшумно. Его лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. Он положил руку на плечо Лоры, мягко, но настойчиво потянул её назад.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Ей уже не помочь. Но живым ты нужна. Вереску ты нужна.

Лора ещё раз взглянула на Ребельгу. В груди что‑то рвалось на части, но она кивнула. Поднялась, вытерла слёзы рукавом, оставив на щеке чёрную полосу сажи.

Лир молча накрыл тело Ребельги куском уцелевшей ткани. Элес обнял Лору за плечи, и они пошли прочь, оставляя за собой пепел, руины и тишину, в которой всё ещё звучал голос погибшей подруги.

Над Вереском опускался вечер. Вдали, за барханами пустыни, догорали последние отблески заката, окрашивая небо в цвета обожжённой меди и угасающего пламени. Город был разрушен, но не сломлен. И где‑то в глубине души Лора знала: Ребельга хотела бы именно этого — чтобы они продолжали бороться. Чтобы пустыня жила.

В 944 году от Звездопада Асха и Равия вместе короновали Лору и Элеса. Скальные призраки, ладьяры и костяные певцы снова объединились под оранжевым флагом Пустынной Империи.

Войска черных были полностью изгнаны из пустыни.

Новый король Вулканара не переставал надеятся, что сможет вернуть утерянное — но внутренний передел власти в империи черных захватили его целиком. Однажды черные вернутся. Но пустынники будут готовы. Шел третий год Века Рух.

Конец