Электричка.⁠⁠

Написала год назад, вот наконец решилась опубликовать на пикабу. Накопилось рассказиков, буду потихоньку выкладывать.

Еду вечером в электричке. Все окна открыты, шум колес, и воздух - романтический такой. Брякнули струны- крупный лысый дядька затянул что- то про друга, который подал руку в небе, но песня кончилась, и ему подали несколько монет. Еду, дышу наконец с удовольствием, а не как днем: судорожно, каждым вдохом робко проверяя, не взорвусь ли я, как кукуруза на раскаленной городской сковородке из железо-бетоно-стеклянного сплава. Ну и денек! Огонь, вода и медные трубы, да еще земля. Огонь - пышущий жаром город, вода - окатившая волна на причале, убежавшая от катера, медные трубы - в первый раз работала под взглядом знакомого, да еще авторитетного для меня в профессии человека. Земля - заказчики завели в лес и пришлось бегать и валяться с детьми в траве и пыли. Бедный костюм! Прощайте, балеточки!..
"Сосновая поляна"- голосом Дарта Вейдера говорит машинист. А следом- пронзительный скрип саксофона. "Гудбай Америка, ооо, где я не был никогда..." - тихонько подпеваю и думаю, вот это по-нашему! Вспоминаю почти детство, почти юность, когда новенькое радио поймало эту песню и вручило мне мечту. Ах, молодость! Прошло много лет, а я все такая же девочка, живущая в предвкушении праздника, в предчувствии красоты жизни, охваченная вспышками восторга - это хорошо, и это, и то! Какое чудо- просто дышать, ловить бросающийся в окна воздух, и вагон затоплен дурманом сирени и смесью всего цветущего, моей цветущей молодости! Мучительно сладко!
Полет обрывается хрипом уставшего саксофона. Черт, ну что ж так фальшиво-то! Музыкант заканчивает, умирая, не иначе. Не подаю ни монет, ни руки.