Экономист⁠⁠

- А не устал ты, Сань, про Степаныча рассказывать? – один из пожилых мастеров потянул дым.

Александр Семёнович, токарь, знавший своё дело, как свои пять – с этими словами он с хитрым видом показывал мизинец, на котором не хватало крайней фаланги – пальцев, прикурил сигарету и ответил, перемежая слова дымом.

- Да про него вечно рассказывать можно! Глыба был, а не человек! Вот тут, в курилке, у него всё и происходило. Как ни зайдёшь – история, как ни закуришь – байка. Очень, знаешь, правильный мужик был. Не стрелял никогда, но и не делился. Понимали и не трогали. Курил по полсигареты.

- В смысле? Тяжек пару – да в пачку?

- Ага. – Семёныч затянулся. – Экономист, мы его называли. Покурит, бычок – обратно в пачку или в карман, да и стоит с нами дальше, травит байки. Их у него немеряно было.

- Слов не экономил.

- Вот-вот. А экономия у него вся какая-то мелкая была, знаешь. Бытовая. То он носки штопает в обед, то суп в термосе таскает из дому, когда столовая работает. При этом – не сказать, что плохо жил, просто небогато.

- Курить меньше надо было. – скрипнул кто-то из аксакалов.

- А с куревом что не так?

- Так Экономист как поступал? Он сигарету до середины скурит, пойдёт, двадцать минут поработает – и снова сюда, дымом дышать. Половинку добьёт – да опять двадцать минут работает.

- А бригадир? А контролёры?

- Да родне его место в раю обеспечили. Матери точно – поминали семь раз на дню, я уж про него самого не говорю. Но Степаныч норму давал, потому и прощали.

- А там и не стало его. - перебил кто-то из аксакалов.

- На похоронах у него, конечно, интересно получилось. – после небольшой паузы продолжил Александр Семёнович. - Экономист же тут, считай, с ПТУ был, то практики, то профориентация, считай – полвека здесь. Вот, значит, на перекур свой пошёл, проходил короткой дорогой через цех, тут ему на голову чушка чугунная и прилетела. И всё, и нет его. И вот вроде и человек-то маленький, а завод ему на гроб и на похорны сумму выделил, как же так, один из старожилов, мы с мужиками и на помин собрали, и вдове немного… Красиво было – гроб этот, бордовый, мы все за машиной идёт, она за ворота выезжает – и катится по дороге, медленно так на холм взбирается, будто хочет, чтобы насмотрелся Степаныч на завод да на нас.

- Вот, видишь, Экономист. – кто-то из старых мастеров выкинул сигарету в бочку с водой и направился к цеху. – Даже в своих похоронах никак не поучаствовал.

- Почему же не поучаствовал? – крикнул я старику в спину. – Без него не начали бы.

Мужики заулыбались, а Семёныч, видимо, заревновавший из-за этого, довершил.

- Внёс вклад-то!