Яндекс, ты уверен?
Услышала, что сегодня день Евпатия Коловрата, решила погуглить, кто это, а тут вот.
А князь то ненастоящий!
Прямой блестящий меч свистел в руках Евпатия. Рядом Ратибор сокрушал наседавших татар своей страшной палицей. Лучших всадников посылали сюда ханы. Но кони испуганно поднимались на дыбы и уносились в сторону. Другие падали вместе с седоками, сраженные ударами витязей. Кто успевал увернуться от меча Евпатия, того настигала палица Ратибора. Громадный, с блестящим шлемом на длинных седых кудрях, с горящим смуглым лицом и сверкающими темными глазами, с тяжелой палицей в руках, Ратибор приводил в ужас нападающих, Евпатий был также грозен в своей решительности и мужестве. И в страхе отступили татары.© В.Г. Ян «Батый»
…
А воины все падали вокруг страшных урусутских витязей. Уже давно длилась битва. Но Ратибор и Евпатий не чуяли усталости. С прежней сокрушающей силой взлетала страшная палица, с прежней верностью косил острый меч. Так же громко звучал призыв Ратибора. По-прежнему уверенно отвечал Евпатий.
Бату-хан напряженно, не отрываясь, следил за битвой. Он завыл, увидев, как третья сотня полегла от ударов грозных урусутов: – Я теряю лучших моих воинов!.. Теснившиеся около джихангира темники попятились. – Вай-дот! – кричали они. – Что с ними делать? Это не люди, а крепкие камни! Бату-хан ударил себя по щекам и завизжал: – Субудай! Субудай! И бросил подскакавшему старому полководцу какое-то распоряжение. Забегали нукеры. Послышался тяжелый топот коней, странный скрип и шум. Прозвучали новые татарские выкрики, треск и грохот. Резкие удары в медные щиты отозвали с холма татарских воинов, схватившихся с урусутами. Евпатий, видя отступление татар, высоко поднял меч: – Вперед!.. За…
Но страшный удар в грудь прервал его могучий голос. Он упал, обливаясь кровью. С ужасной силой, сбивая все встречное, летели в теснившихся на холме русских воинов огромные камни. Это татары подтащили на полозьях китайские камнеметные машины. Взвыл Ратибор волчьим голосом. Отшвырнул палицу, бросился к любимому другу. В отчаянии теребил его: – Жив ли ты, Евпатий?.. Откликнись, друже! Осторожно припал к нему ухом… Кончено! Больше не придется им вместе биться за родную Русь. Он поднял голову, оглянулся. Со всех сторон с диким грохотом падали страшные камни, сокрушая русских храбрецов. Ратибор поклонился мертвому другу, поднялся во весь свой громадный рост и пошел, безоружный, большой и грозный, с бурно дышащей грудью и горящими глазами, навстречу неминуемой смерти.
Последние на Бугре …
Где честная могила Евпатия, Знают ясные зори с курганами, Знала старая песня про витязя, Да и ту унесло ветром-вихорем!..
Лев Мей. «Песня про Евпатия»
Битва подходила к концу. Между соснами на бугре еще стояла маленькая кучка людей. Это были последние оставшиеся в живых воины отряда Коловрата. Камни редко падали на бугор, где люди стояли выпрямившись, тесно прижавшись друг к другу, спокойно ожидая смерти. Они выпустили последние стрелы. Сделать больше ничего нельзя. Нет… Можно!
Неожиданно высокий, звонкий, словно детский, голос затянул песню… Родную, протяжную и грустную песню: Еще что же вы, братцы, призадумались, Призадумались, ребятушки, закручинились? Что повесили свои буйные головушки… Песню дружно подхватили другие голоса, и она полилась, смелая и вольная. Песня, казалось, говорила, что русские люди, умирая, прощаются с любимой родиной. Песня, казалось, говорила, что татары русских не сломили!
раскрыть ветку (1)