Яков Второй, последний король-католик английский
Предшествующий король Карл усоп официально бездетным, потому парламентарии усадили на трон его младшего брата и стали ждать неприятностей.
Яков Карлович, как джентльмен, решил, что негоже заставлять их ждать и приступил. Недовольных поподавлял, незаконнорожденного племянника репрессировал, кстати, потом и вовсе казнил, но самое вопиющее, начал снова натягивать католическое одеяло на англиканскую голову. Тут ведь и самый терпеливый протестант возмутится, а чего уж ждать от товарищей, которых уже 100 лет то туда, то сюда обращают. Возроптали горемычные.
Хотя, ну чего как маленькие, в самом деле то? В этот раз не жгли, не преследовали, лишь хотели в правах их всех уровнять. Казалось бы… А ничего подобного, это ж протестантам придется возвращать изъятое у католиков добро. На это протестанты пойти не могли и не хотели, причем не хотели сильнее. Поэтому потихоньку, начали столпы престола подтачивать своими оппозиционерскими злыми зубками.
Яков II, тем временем, намутил что-то с одной стороны шибко умное и политически вроде дальновидное, с другой - запутал всех просто невыносимо. Рожденных в браке с женой-католичкой дочерей взял и воспитал в протестантской вере, а одну из них, Марию, еще и замуж за самого что ни на есть махрового протестанта выдал. Которого, в отсутствие личного сына, наметил в наследники. Раздал должности католикам, те от воодушевления, пусть и малым своим числом, но проникли во все значимые компетентные органы. Предоставил убежище французским гугенотам. Охладел к любезному своему другу Людовику XIV и папе их римскому, а потом взял да и арестовал недовольных англиканских епископов за недовольство.
Тут у народа терпение стало заметно иссякать. Понять вообще-то их можно, не все ж такие умные, чтобы осознать что происходит — «тут играем, тут не играем, тут пятно жирное — рыбу заворачивали». Утешали друг друга, успокаивали, как могли, дескать, вот помрет он рано или поздно, зятя-протестанта на трон, католиков на дыбу и заживем, наконец, как люди, возрадуемся.
Размечтались. Король взял да и родил в 53 года сынишку. Католического сынишку. О чем радостно известил протестантскую дочь-Марию и ее супруга, мол, не смею задерживать, в услугах ваших более не нуждаемся. В смысле наследования. Им то, может, и все равно, свои владения имеются, а вот знать английская взвыла, объединилась в недовольную кучу и села писать протестантскому королевскому зятю письмо, чтобы он срочно приезжал и правил ими изо всех сил, ибо погибают они тут зазря под тираничной пятой короля из-за его окаянной толерантности.
Пьер Миньяр Семейный портрет Якова II Стюарта
Мария взяла мужа в охапку и на родину. Высадились с армией, плюмажи развеваются у них, хоругви всякие, да так красиво, победоносно и пошли на столицу. Король, конечно, уже про это прознал, сынишку отложил, войско свое, побольше, между прочим, чем у зятя-то, собрал и тоже плюмажами все украсил. Не собирался же никто воевать. Думали, посидят по-родственному, обсудят, может, по стаканчику пропустят, да и разойдутся, оставив в памяти счастливое томление от теплоты беседы и красоты плюмажей. Не срослось. Вот все думают королями быть разлюбезное дело, а ведь это не так, то предадут, то свергнут, или вообще убьют до смерти. Так и с Карлом, и армия, и намерения самые лучшие, а ренегаты-отступники бросили короля-батюшку и прямо на его изумленных глазах перешли к неприятелю с целью трудоустройства.
Ну, вот как бы мы такое назвали? Свинство. А англичане решили, что это не свинство, а Славная революция. Жаль мнения шотландцев не спросили, потому как с этого момента их и без того нелегкая судьба понеслась под откос и через 55 лет достигла совсем не славного дна и геноцида. Но эта песня не о них, поэтому вернемся к нашему герою. Впрочем, ни ему, ни нам возвращаться-то уже и некуда, да и не к чему. Нет, он как человек героический, а он был такой, да, попытался пару раз назад все вернуть, но кто ж ему даст-то? Так что собрал он супругу, сынишку, чемодан и явился ко двору Людовика XIV аки калик перехожий. Тот, не зря Солнцем звался, беженцев приютил, обогрел, дворец выделил и содержание даже. Честь и хвала бы ему, если бы еще не втемяшил в голову сына Яков мысль о престолонаследии и справедливости.
А Якову было уже все равно. Упивался католицизмом и запахами Монмартра. Хотя с последним я, пожалуй, погорячилась. В общем, закончил свои дни в безмятежности и сожалениях о несбывшемся, даже в страшных снах не ведая, в каких реках крови его сын и внук, зять и дочь, да еще пара племянников утопят британское королевство.