Внук Барсука⁠⁠

Князь Лисьина Ладислав ходил по своим покоям взад-вперед, стараясь заглушить неприятно чувство. Несколько часов назад он принимал посла от императора Кимвирии Вилинарда. Сюзерен требовал больше людей и зерна в связи с новым походом на юг, в Меронн. Молодого императора мало заботили проблемы окраинных вассалов, особенно, если они были не благородной кимвирийской крови, а северянами.

Всю свою историю Лисьин находился между двух огней – северным королевством объединенной Шокубии и южной империей кимвров. Расположенные между двух горных массивов Лисьин, Кверец и Гельск так и назвались – порубежные княжества. Иногда их брали под контроль северяне, иногда – имперцы. Но всегда они приносили с собой одно и то же – поборы, войны за чужие интересы и унижение. Периодов независимости в истории Лисьина было всего несколько – последний, и, пожалуй, самый знаменательный – при деде Ладислава, великом Остромире. Досточтимый предок Ладислава всю жизнь не выпускал из рук меч, заставив уважать Лисьин и в Кимвирии, и Шокубии. „Остромир принял Лисьин деревянным, а оставил каменным” – любил говаривать детский наставник Ладислава, старый Матей.

И конечно Академия. Ладислав повернулся к распахнутому окну, вносящему в комнату вечернюю прохладу и сладковатый запах весенних цветов. Её шпиль гордо высился над многострадальным городом, словно маяк над тёмным морем. Чертог знаний и учёности. Конечно, она не могла похвастаться такими же великими выпускниками как кампусы Робангарда или Вышеградский университет, но это не мешало Ладиславу по праву гордиться ей. Академии даже нашлось место на знамени Лисьина – Остромир добавил к традиционному поделённому по диагонали бело-оранжевому полю маленькое синее солнце в верхнем углу, символизирующее учёность и тягу к магии. Даже когда имперцам после долгой осады всё-таки удалось принудить отца Ладислава, Хорвита, к присяге, они не решились требовать закрытия Академии – настолько много она значила для города. Конечно, давление на неё оказывалось постоянно – но Академия по-прежнему каждый год выпускала новых лекарей, зельеваров, сновидцев, а также вполне не связанных с магией, но не менее важных для государства юристов и счетоводов.

Но сегодня Вилинард требовал слишком многого. Мало того, что Меронн находился далеко на юге и никаких приобретений императорский поход для Лисьина не сулил, так и дань сверх положенной была выше всяких ожиданий. А что делать?

Ладислав повернулся от окна. Небольшую, но уютную и со вкусом обставленную опочивальню украшали умело вырезанные из дерева посмертные портреты его предков. Хорвит, Остромир, Брячеслав, Мешко… Что они скажут о Ладиславе? Несмотря на давление со стороны Империи, в Лисьине продолжали чтить предков-Дядов. Общение с духами природы, неуловимыми и непостижимыми, было недоступно смертным – но за них могли просить их усопшие предки. Но станут ли они просить за Ладислава – того, кто покорно исполняет приказы иноземных захватчиков, сосущих соки из их родовых земель? Вообще достоин ли он их имени? Он, который до двенадцати лет жмурился от раскатов грома – плясок небесных духов; он, который к двадцати семи годам ещё ни разу ни отнял человеческой жизни в бою; он, который до сих пор не порадовал их рождением наследника?

Взгляд Ладислава остановился на маске Остромира. Провалы глазниц были перечёркнуты двумя длинными шрамами – один был подарком от кимвров, другой – от шокубов. За них воинственного князя даже прозвали Барсуком – такой же непримиримый защитник своей территории, жестокий с врагами, но ласковый с близкими. Ладислав не мог похвастаться таким славным прозвищем; он вообще не мог похвастаться никаким.

„Вот смотрит дед сейчас на меня и думает: и этот соплежуй – мой внук?”

Ладислав опустил глаза. Ему было стыдно. Стыдно за то, как обходиться с великим наследием своих Дядов. Но что он может сделать? Отказать императору? Тогда через месяц, если не раньше под его стенами объявится имперское войско. Соседние с Ладиславом вассалы-кимвирийцы давно метили на его земли – им только повод для войны дай. Самому вызваться пойти с императором? И прослыть верной собачонкой Вилинарда? Исключено! А что, если… сослаться на неурожаи и затянуть с данью? Конечно, это будет непросто, но есть шанс, что император раньше отправиться на юг, чем дождётся дани от Ладислава. В конце концов, Лисьин – далеко не самый крупный вассал Робангарда, дань от него никогда не была для Империи слишком значимой. У Ладислава есть месяц – время, вполне достаточное, чтобы заготовить припасы, собрать своих немногочисленных рыцарей, договориться с горцами и, возможно, даже кверецким князем Ратибором – в конце концов, Ратибор его шурин. И когда князья вслед за императором уйдут в Меронн, за великую реку Ваан, оставив северные вотчины без защиты… Предки смогут гордиться Ладиславом.