"Весы Фемиды"⁠⁠

Часть первая "Весы Фемиды"

Часть третья "Весы Фемиды"

Часть четвёртая "Весы Фемиды"

Часть пятая "Весы Фемиды"

Часть шестая "Весы Фемиды"

Часть вторая

Дело о правой руке

Сразу после «Дела о переставленных книгах» Димка отсыпался целые сутки. Впереди был ещё день отдыха, и он подумывал, как бы встретиться с Варенькой. Со смаком поглощая свежие булочки, запивая чаем с молоком, он обратил внимание на деда. Аппетит улетучился, как и ни бывало. Дед прикладывал руку к сердцу, тяжко вздыхал, слонялся по квартире из угла в угол. Он не работал! Это был тревожный сигнал. Даже симптом. И внук подошёл к нему с вопросами: что случилось и не требуется ли вызвать скорую.

Дед повесил голову и сказал:

— Сашку Гусева убили.

Димка тут же вспомнил плакавшую перед Альбиной женщину из соседнего дома и засыпал деда вопросами. Оказалось, что Сашка, ныне трезвенник, а ранее горький пьяница, шёл домой с зарплатой. Встретил кого-то, отправился в запущенный парк со сломанными аттракционами и заросшими аллеями — любимое место всех выпивох. Видимо, подрался, если оказалась содранной кожа на костяшках пальцев. А потом его забили кирпичом по голове. Конечно, ограбили: взяли не только деньги, но и обручальное кольцо, сняли почти новые кроссовки. Вскрытие показало разрушение лицевой части черепа, переломы ног. Наверное, преступник хотел не только убить, но и изуродовать Сашку. По горячим следам раскрыть дело не удалось, все бывшие собутыльники, забредавшие к Гусеву по старой памяти, оказались без следов драки, да и отзывались об убитом хорошо.

С семьёй Гусевых у деда была особая связь: он когда-то исцелил мужчину от пьянства, сделал хорошим семьянином, просто изготовив обручальные кольца с особым узором. Велел Лене заставить мужа носить кольцо, а остальное, дескать, само приложится. И приложилось же! Лена приходила к деду, хотела на колени встать, обещала деньги, которых пока что нет, но трезвый Сашка обязательно заработает. Дед сказал: «Живите справно, больше мне ничего не нужно».

Гусевы приодели ребят, купили участок земли, стали огородничать. Лена, зная щепетильность деда, просто ставила мешки с овощами у дверей. Димка, хоть и был тогда третьеклассником, понимал женщину — дед с неё денег за кольца не взял. Хотя за иные заказы ему платили очень хорошо.

Вообще в городе считали, что если дед смастерит обручальные кольца, то брак будет крепким. Кто-то без всякой удачи пытался копировать его работы, кто-то считал, что старик поколдовывал, кто-то набивался в ученики. Дед таких сторонился, советовал не только мастерство знать, но и людей. Ещё были и недоброжелатели, которым дед всегда отказывал. Но большинство любило нелюдимого, несговорчивого старика. И эта любовь распространялась и на внука. Ребятишки Гусевых всегда за него вставали стеной, если

видели попытки поколотить Скоробогатова за то, что он «просрал» эстафету на соревнованиях между классами, отжать у него деньги или просто накостылять слабаку ради своего хорошего настроения. Гусевы закончили школу и разъехались, а доброе отношение к Димке осталось.

Дед собрался на похороны. Но в таком состоянии его одного отпускать нельзя. Он ведь даже помощи не попросит, если ему станет плохо. И Димка рванул в агентство договариваться об отгуле. Он так спешил, что показалось, будто двери сами распахнулись перед ним. В холле работали сотрудники.

— Здравствуйте, Альбина Алексеевна и… и… ммм… — запнулся Димка.

Коллеги застыли с видимым напряжением. Альбина даже подняла брови и сделала умильную гримасу, словно мамаша, дожидающаяся первого слова своего ребёнка.

— И Тимофей Ильич! — наконец-то закончил приветствие Димка и признался: — Я сам не знаю, как мне удаётся угадывать имена.

Сотрудники рассмеялись, и Альбина пояснила:

— Это мы вам подсказываем. А вы улавливаете, да так быстро!

Парень недопонял их, но расспросы отложил на потом, потому что имелось дело поважнее.

— Присаживайтесь, Дмитрий Петрович. Директор занят, он велел передать, что отгул вам не даст, — продолжила Альбина.

Димка оторопел: да как так! У него дед болен, ещё и на похороны собрался.

Альбина объяснила:

— Просто совместите печальные заботы с выполнением задания. Вы должны проследить за присутствующими. Может, заметите у кого-то следы драки. То, что преступник является на похороны жертвы, скорее миф. Но убийца Гусева придёт, это доподлинно известно.

— Почему? — тупо спросил Димка.

У него от беспокойства за деда совсем перестала «варить голова».

— Вы же видели Елену в агентстве. Она пожаловалась, что её постоянно посещает видение — окровавленный супруг показывает правую руку без кольца, которое сделал ваш дед. Елена думает, что покойник требует найти его и похоронить вместе с ним. Ну вы же сталкивались с людскими предрассудками…

— А при чём здесь преступник?

Подал голос Тимофей Ильич:

— Мы достаточно знаем о тех явлениях, которых обычно называют призраками. А наша Альбиночка — видениями. Посещая жену, покойный Гусев по определению не может обойти вниманием убийцу. То есть он приходит и к нему. Преступник за три дня уже деморализован, на грани нервного истощения и может выдать себя.

— Вот вы и займётесь наблюдением. Самому, если что, вмешиваться не нужно, — закончила Альбина и добавила весьма значительно: — Не упускайте из внимания вашего дедушку. Зайдёте в агентство после похорон, как только станет возможно.

— Хорошо, — сказал Димка и отправился покупать цветы, гулять с Арнольдом и присматривать за дедом.

Хоронили с утра, в десять часов. Лена пожелала, чтобы гроб подвезли к дому — мол, Сашенька проститься хочет с местом, где прожил больше двадцати лет. Народу с цветами и венками собралось много; не только дети приехали из других городов, но собрались и друзья их детства. На несколько минут прибыл директор холдинговой компании, чтобы сказать речь. Рядом встал начальник механического цеха, с большим портретом Гусева, в рамке из искусственных гвоздик и траурной лентой. Кто-то из толпы сказал: «Ишь, как наш-то быстро стал правой рукой директора».

Сосредоточиться на ком-то из Сашкиных коллег, знакомых, жителей двора, было невозможно, и Димка стал приглядывать за дедом. И уделить ему внимание стоило: вчера старик просидел весь день над одним из томиков рисунков для изделий и непонятными надписями. Арнольд улёгся рядом, положив башку на дедовы тапки. А сегодня лицо деда потемнело, белки глаз стали красноватыми. Димка сказал бы, что не от высокого давления, а от ярости. И старик точно занимался тем же, что поручили Димке в агентстве, — он следил! Даже встал на бортик детской песочницы, чтобы охватить взглядом толпу.

Как понял Димка, все хлопоты взяло на себя Сашкино предприятие. Даже гроб подхватили и понесли к автобусу работники цехов в белых перчатках и, соответственно событию, в чёрных костюмах.

На Лену было страшно смотреть: она беспрерывно рыдала и просила у мужа прощения. Звуки похоронного марша добавили тоски, и скоро все стали утирать глаза. Один из высоких парней, который нёс гроб, не смог удержать скорбно-бесстрастное выражение лица, и по его щекам потели слёзы. Димка с дедом, которого он вёл сбоку от процессии, спросил у кого-то из Сашкиных коллег: а кто несёт гроб? «Да амбалы наши из ночных смен», — ответил мужчина. «Действительно, амбалы, — подумал Димка. — И руки перчатками скрыты».

На кладбище не обошлось без досадных мелочей. Процессию поджидали могильщики. Они сразу закричали начальнику цеха, который с портретом по-прежнему шёл впереди: «Куда вперёд гроба идёшь?» Начальник удивлённо стал озираться. К нему подскочила одна из старушек, что-то объяснила на ухо. Пришлось перестроиться всем: начальнику, людям с венками и амбалам, нёсшим гроб.

Когда его опустили в яму и все собрались кидать горсти земли, кто-то сказал, что для какого-то «откупа» нужно бросать и деньги. Одна из бабок заспорила: в могилу нужно платки класть, чтобы по покойному не плакать. Похороны — не поход в магазин, денег у кого-то не оказалось, но платки были у всех. Зато начальник и кое-кто из носильщиков швырнули не мелочь, а бумажные деньги. А плакавший вообще вывернул карманы и пробормотал: «Прости, дядя Саша, для тебя ничего не жалко».

Димка обратил внимание на сторонника «откупа» — совершенно незнакомый дед, согнутый ревматизмом, с седыми усами и бородой, но в бейсболке. А его нос выдающихся размеров кого-то напоминал. Старуха-спорщица, тоже седая и морщинистая, в мешковатом одеянии, отличалась стройностью лодыжек и дорогими мокасинами из чёрной кожи.

И тут дед выхватил свою руку из-под локтя внука и направился к кому-то. Его заинтересовал плакавший носильщик. Дед цапнул его за ладонь и спросил: «Колечко не жмёт? Вы его мне приносите, увеличу размер». Парень шарахнулся в сторону, скрылся в толпе. На поминках его не было.

А после них дед сказал: «Я иду в твоё агентство, а ты — домой, с Арнольдом гулять. Провожать меня не надо. Это моё, а не твоё дело». Внук позволил ему своевольничать, потому что дед нашёл первого преступника, у которого было кольцо покойного. Но старик вернулся очень быстро, потому что агентство украшало объявление: «20. О6. 2019 — 25. 06. 2019 Технический перерыв. Приносим свои извинения». Однако Димка знал, что именно в «технический перерыв» будет кипеть самая напряжённая работа.

Так оно и случилось. Директор первым делом попросил отчитаться Димку.

— Во-первых, — начал он, — хочу поблагодарить коллег за отлично сыгранные роли. Думаю, следственный отдел МВД получит богатый материал для экспертиз отпечатков пальцев и потожировых следов. Только я читал, что извлечь его нужно быстро, иначе от влаги всё может потерять свою ценность.

Во-вторых, один из убийц — работник ночной смены механического цеха. Мой дед каким-то образом определил, что изготовленное им кольцо находится у него. А дед ни одного лишнего слова ни разу не сказал. И этот работник очень нервничал. У него сильный стресс от появлений мёртвого дяди Саши.

В-третьих, под подозрением все, кто пытался побогаче «откупиться». Они тоже беспокоились, но сдерживались.

В-четвёртых, организатор — начальник механического цеха, правая рука директора холдинга. Именно поэтому покойник показывал жене правую руку, на которой народ носит обручальные кольца, — изложил Димка свои наблюдения.

— Неплохо, — отметил Иосиф Иосифович. — А каковы мотивы?

Димка пожал плечами. Ему-то откуда знать?

— По слухам, специально организованная ночная смена занимается разборкой краденых автомобилей, — подал голос Тимофей. — Гусев мог что-то узнать и предъявить начальнику претензии.

— Тоже по слухам, холдинг на грани развала из-за материальных проблем, — добавила Альбина.

— Теперь у них будут ещё и проблемы с законом, — подвёл итог директор. — По моим сведениям, сами знаете откуда, у Гусева сбиты костяшки пальцев от ударов, но не по нападавшим, а о металл. Так он, видимо, отреагировал на нечто недопустимое, что творится в цехе. Руки рабочих ночной смены чисты, они были в перчатках. Изуродовал покойника кто-то совсем отмороженный, возможно, член бывшей ОПГ. Начальник цеха заказал убийство, но доказать это будет трудно. Вся ночная смена у него крепко сидит на крючке.

Димка не выдержал и горько сказал:

— И дядя Саша будет терзать жену видениями, пока начальника не накажут.

Директор возразил:

— Такие честные и неравнодушные люди, как покойный Гусев, часто импульсивны и не сдержанны. Думаю, начальник быстро получит своё, ещё до ареста.

— Мистические силы? — спросил Димка.

— Я же говорил, что с другими наше агентство не работает, — заметил директор.

— А можно принять участие в эксгумации? — вдруг загорелся Димка.

Директор закатил глаза и сказал:

— Я вас умоляю, Дмитрий Петрович. Вскроют могилу сами преступники, ведь до них скоро дойдёт, что они натворили на похоронах. Мы только подскажем, когда это случится. Думаю, с четвёртого по седьмой день со времени захоронения. Там их и примет опергруппа. Если опера ловкие и опытные, ещё и закопать заставят.

И Димка снова ощутил себя дураком.

Единственное, чему он обрадовался, так весам Фемиды: начальник механического цеха поскользнулся на невысохшей луже масла, ударился затылком об угол станка, получил черепно-мозговую травму, впал в кому и быстро встретился с Гусевым. На том свете, естественно.