Ведьмин час (3/3)⁠⁠

7

Сначала они все трое сидели возле меня и не мигая следили за каждым моим даже малым движением, что мне вообще не прибавляло расслабленности и я только напрягся. Но прошло пятнадцать минут, потом полчаса – напряжение немного отпустило. Не знаю, чего мы ожидали – что я сразу вырублюсь, как от наркоза? Дети разбрелись по читальному залу, Оксана отъехала к столу, и стала заполнять бумаги, периодически поглядывая на меня.

Глаз дергало, как дергает свежую рану, голова шумела, тикали часы на стене за моей спиной, за окном ветер бросал тяжелые потоки ливня в стекло. Я накрыл глаза рукой и почувствовал, что начинаю «уплывать», когда хлопнула входная дверь. Я вздрогнул и открыл глаза.

Я в читальном зале был один. Видимо, Оксана с близнецами вышли, устали ожидать от меня, когда я засну – как мать от непоседливого младенца. Я накинул куртку и вышел в коридор, соединяющий читальный зал и склад библиотеки. На стенах висели картины, изображающие сюжеты классики, за окном было …туманно и светло. Такой синий свет, какой бывает только когда в воздухе много влаги. Только вот когда я пытался заснуть в окна бил ливень. Я крутанулся вокруг своей оси – не только за окном – но и вокруг расплывался туманный, синий, словно неоновый свет. Кроме углов – в углах собирались густые тени.

- Оксана!  - крикнул я. Коридор поглотил звук моего голоса.

Я толкнул дверь в актовый зал

- Марк! Майя? – тишина в ответ.

Как и в прошлый раз - по углам, куда не попадал свет, тени клубились, завивались, я побоялся, что они, как и туман, схватят меня за ноги и поспешил выйти на улицу. Ни ливня, ни ветра. Только взвесь капель в воздухе, да синий свет, непонятно откуда льющийся.

- Бабушка! – Крикнул я – Ба!

Я не знал, как работает дар Почтальона – я и использовал то его не часто, да и получалось это само собой. Но сейчас мне как никогда нужно было, чтобы это сработало.

- Ба! Поговори со мной, очень нужен твой совет! – Крикнул я и голос мой не разнесся по улице, словно я говорил, зажав рот ладонью.

Давай, умение говорить с мертвыми, включайся! Я зажмурился – попросил тоже самое про себя, сложил руки в молитвенном жесте и попросил в вполголоса. Я шлепнулся на колени и взмолился, словно перед иконой. Ничего.

Ясно. Фокус не удался. И тут я запоздало подумал, что вопрос с пробуждением мы не обсудили.

- Проснись! – крикнул я. Ничего. Я ущипнул себя за руку, а шею, я потер болевший глаз, стащил куртку и промерз до костей – ничего.

И я понял. В этом сне мне была только одна дорога – к дому за холмом. Никто не встретился мне по пути, хотя я ожидал нападения каких-то диких существ из фильмов ужаса. Меня сопровождал только звук моих шагов. Я шел в неизвестность – хотя Марк и уверил меня, что я хозяин в своем сне – я не был так уверен в этом. Я не смог вызвать Ба, я зажмурившись шептал о том, что сейчас день и светит солнце, я заклинал про себя проснуться – но ничего из этого не удалось.

Я прошел мимо недостроев, мимо пивнушки – вывеска не горела, окна домов смотрели на меня черными провалами. Дом ведьмы так же был окутан синим туманом и ни одного фонарика, ни одного огонька вокруг. Полная тишина – как перед грозой – тревожно замершая природа. Я застыл на пороге, пытаясь побороть страх. Сердце колотилось в районе кадыка, я был весь как натянутая струна. «Это сон» - говорил я себе, я пытался убедить себя, что это неправда, что мне здесь ничего не угрожает, это прост очень реалистичный сон – сравнивал его с компьютерной игрой. Я простоял пару минут точно, не решаясь толкнуть входную дверь и слушал свое дрожащее дыхание. Ничего. Если ведьма и поджидала меня – она хорошо пряталась – я не чувствовал никакого присутствия.

Дверь заскрипела, когда я толкнул ее, и этот звук в непроницаемой тишине заложил мне уши своей громкостью. В сенях не было окон и чтобы зайти в дом, я должен был пересечь черное, как смоль помещение. Я выдохнул и шагнул во тьму. Дверь, работающая на пружине, с лязгом затворилась у меня за спиной. Я задержал дыхание, сами собой из глаз потекли слезы, я почувствовал, как от первородного, животного ужаса у меня встают дыбом волосы на затылке. В два больших шага я пересек помещение, споткнувшись о огромный сундук, обитый металлом, а наткнувшись на стену, стал истерично шарить по ней руками в поисках двери в переднюю. Пот градом лил по спине, мне казалось - за спиной стоит что-то ужасное и тянет-тянет ко мне руки – от ужаса перед глазами поплыли звезды. На грани истерики я схватился за металлическую ручку, дернул тяжелую дверь на себя и ввалился в комнату.

Сюда сквозь окна проникал синий свет и я смог оглядеться. Напротив входа стояла печь – заслонка не была поставлена, внутри тлели еще горячие угли – два ярких красных пятна среди синевы. Слева от печи был вход в заднюю. За печкой был старинный рукомойник, по правую сторону от меня диван и стол.

Я отшатнулся - на столе сидел огромный кот. Это был настоящий дворовый Васька, с подранными ушами, со следами стычек на старой морде. Настоящая скотина. Кот, однако, никакого негатива ко мне не проявил.

- Киска – пролепетал я и подставил ему руку.

Кот пырнул ладонь, одним длинным прыжком скакнул на печку и скрылся за занавесью.

Зачем ведьма завела меня сюда? Дом пустовал – кроме кота тут никого не было. Но кто же тогда растопил печь? Я сделал шаг и половицы уныло заскрипели под ботинками. Еще шаг, еще. Я стоял перед проемом между комнатами не решаясь идти дальше. На печи блеснуло зеленью – кот следил за мной.

- Ну что, Киска – прошептал я – Кто в теремочке живет?

Решившись, я шагнул во вторую комнату. Никого. Справа – печь, по краям комнаты кровати. Слева сервант с посудой, старый кинескопный телевизор.

Видимо, я все же ошибся – не сюда вела меня ведьма. А может, и не ведьма вовсе. Может, прав был мальчик – и я сам сотворил этот сон, и я в нем хозяин все же? Нужно отсюда убираться, и придумать, как проснуться прежде, чем закончит действие снотворное.

- Пока, Киса - попрощался я.

Наверное, это осталось у нас от истоков, от тех моментов, когда люди еще лазали по деревьям, спасаясь от хищников, иначе мы бы не выжили, как вид. Уже почти переступив порог спальни, я периферийным зрением увидел движение, ухом ощутил, что воздух колыхнулся. Это меня и спасло – поэтому я успел увернуться и удар пришелся мне не в висок, а в плечо.

От силы удара я споткнулся, перевалился через порог и на четвереньках прополз в переднюю комнату. Надежда Юнг стояла в проеме, освещаемая синим вездесущим светом. В руках она держала здоровенное полено, которым нанесла мне удар. Плечо тут же заныло. Я, как можно скорее, постарался встать на ноги.

- Отдавай мне дар! – Взревела она.

Это была не та интеллигентная дама, которую я видел во сне. Она была высокой, но сгорбленной, закатанные рукава обнажали старческие, но сильные натруженные руки. Черные, как смоль волосы выбились из высокого пучка. Она выглядела старухой, но я бы никогда не подумал, что она рождена в 1913 году. Я выставил перед собой руки в надежде угомонить ее:

- Я ничего не могу Вам передать, потому что сам не знаю, как получил!

Она сделала угрожающий шаг вперед – я попятился спиной к выходу. Кот молча светил на печке глазами.

- Вернулась в эту дыру!  - проскрежетала она – столько лет выжидала, столько лет мытарства, чтобы ты, щенок, приехал раньше меня на все готовое!

Еще шаг. Я уперся спиной в стол – судорожно зашарил рукой в надежде найти хоть что-то, чем смогу защититься.

- Я ничего вам не отдам – крикнул я – потому что не знаю, как. А если бы и знал, не отдал бы именно вам!

- Ну так я сама заберу! – прошипела она и ринулась в бой.

Но я был наготове – я сам отпрыгнул ей навстречу – она наткнулась на стол, а я оказался у неё за спиной – скрутил ей руки, прижав ее к себе.  Главное теперь бежать от сюда. Однако, ворожея оказалась очень изворотливой, она махнула головой и угодила затылком мне прямо в глаз. Мир взорвался от боли. Я ослабил хватку, и она вывернулась. Сгорбившись, сквозь пелену слез я увидел, как она голыми руками загребает тлеющие угли и швыряет мне в лицо – каким-то невероятным чудом я смог увернуться и в лицо мне попали только мелкие угольки – крупные разлетелись по комнате, и тут же прожгли дырки в половиках и скатерти. Запахло тлеющей тканью.

Я рванулся к двери и уже схватился за ручку, когда она за шиворот потянула меня назад, я развернулся, постарался оттолкнуть ее, но хватка была железной – Оксана была права – ведьма очень сильна, мне не побороть ее.

Потянув за ворот – словно я был мальчишкой, а не мужиком с нее размером – она швырнула меня на пол и насела на меня вцепившись мне в шею узловатыми сильными пальцами.

- Ну так я сама заберу! – хрипло прохохотала она.

Я очень хотел жить, хотел выбраться из этого проклятого дома, но чувствовал, как силы покидают меня. Синий свет сменился розовым, потом красным – краем глаза я увидел, как тлеющие угли начинают прожигать пол и разгораются – начинался пожар.

Я захрипел, так как не мог кричать под железной хваткой, забился, но не сдвинул старуху ни на дюйм. В голове мелькнула мысль – если это все во сне – что сейчас видят Оксана и дети? Я лежу молча, как Ленин в мавзолее или так же извиваюсь и хриплю? Хоть бы разбудили меня.

— Это твой сон, внучок – и ты сам решаешь, что будет дальше.

Мутным взглядом я увидел Ба, стоящую в клубах прибывающего дыма.

- Помоги – прохрипел я, глядя на нее – прямо ведьме за спину.

Ведьма на миг ослабила хватку и взволнованно повернулась. Воздух хлынул мне в легкие. Я собрал последние силы, размахнулся, как мог и, когда она повернулась ко мне – саданул лбом ей в лицо. Звук был такой, как будто переломили сухую ветку. Кровь брызнула из сломанного носа, и она закричала. Я изловчился, поджал под себя колени и оттолкнул ее. Она откатилась прямо в пламя разгорающегося пожара – дышать и смотреть уже было трудно. Я вскочил, почти наощупь дернул на себя дверь, вывалился в сени – задвинул дверь сундуком, о который споткнулся ранее, в два прыжка пересек тьму – вывалился на улицу, захлопнул входную дверь. Огляделся в панике – увидел лопату, с большим замахом воткнул ее в мерзлую землю и припер тяжелую дверь.

Ночь разорвал вопль оставшейся в доме ведьмы. Я, тяжело дыша отступил…

8

И обнаружил себя в библиотеке на диване, который был мне мал, ноги и спина ныли от неудобной позы. На меня взволнованно смотрели три пары глаз.

- Игнат – пролепетала Оксана – что произошло?

Я рывком вскочил, схватил куртку, бросился к двери – и меня повело как пьяного. Я упал на четвереньки. Чертовы таблетки. Голова кружилась, я все еще чувствовал запах гари.

- Не ходить за мной – хрипло рявкнул я – и на слабых ногах бросился прочь из библиотеки.

Я слышал, как они о чем- то громко заспорили за моей спиной. Наверняка дети побегут меня догонять – но мы приехали сюда на машине – им за мной не угнаться.

Я дрожащими пальцами еле попал в замок зажигания. Зрение было ужасным, голова кружилась, но я гнал, не жалея мой старый рыдван, не затормозив ни на единой кочке или луже. Дети догадаются, куда я поехал, но на машине у меня была большая фора.

Зарево пожара я увидел от злополучного пивного ларька с кренделем и кружкой. Пламя вырывалось из-за угла дома, горела стена. Едва машина остановилась, я вывалился на землю и бросился к двери. В доме раздался утробный рёв. Видимо, я сам был под аффектом, когда вбивал лопату в землю, потому что выдернуть ее мне стоило невероятного труда. Однако это было неважно – потому что дверь не открывалась.

- Нет! – запричитал я – напрасно дергая ручку – нет-нет-нет-нет.

Как такое может быть? Я же просто захлопнул эту несчастную дверь, когда выбегал! Я рванулся к угловому окну. В доме было ничего не рассмотреть – красное дымное марево. Я забарабанил в окно, никто не подошел. Я прижался к уже теплому стеклу, стараясь хоть что-то рассмотреть и отшатнулся от неожиданности, когда с той стороны к нему приникла ведьма.

Волосы ее были встрепаны, лицо залито кровью, а нос скошен набекрень. Я замахал ей руками – делая знак, чтобы она отошла - я собирался разбить стекло и вытащить ее.

Но она, глядя мне прям в глаза начала истерично тыкать пальцев вверх. Она что-то кричала, но я не мог слышать. И лишь по губам прочитал: «крыша».

Я заозирался по сторонам – к стене была прибита кустарная лесенка, ведущая на крышу – я подхватил лом, валяющийся так удачно среди мешков с утеплителем, и полез наверх.

Нужно разобрать крышу – так говорила Ба – иначе ведьма умрет в страшном страдании. Но я думал только о том, что мой долг - спасти человека, а не ведьму, что я смогу вытащить ее через крышу, я не могу позволить ей так страшно умереть.

Шифер уже порядком разогрелся от пожара, бушевавшего внутри дома. Я упер лом в доски гребня и со всех сил потянул на себя. Доски заскрипели, но не поддались. Я повторил и еще, и еще, и еще. Я торопился, как только мог – только бы кто-нибудь вызвал пожарный расчет! Мои усилия увенчались успехом – оторванные доски я скинул вниз и подцепил теперь шифер. Однако, он был очень ломкий и просто крошился, когда я цеплял его. Я поднял лом высоко над головой и нанес сильный удар – осколки полетели во все стороны. Если не удается снять лист целиком я просто расколю его.  Я ударял снова и снова пока не достиг успеха. Потом поддел старый тёс, на который был настелен шифер -слава Богу дом был ветхий и доски порядком прогнили – я проделал дыру достаточную, чтобы в нее мог пролезть человек.

Из созданного мною лаза вырвался жар и искры – занимался чердак. Мне было очень страшно, я застыл на краю развороченной мною дыры и не мог заставить себя прыгнуть вниз. И чем дольше я оставался недвижим, тем сильнее разгорался пожар, тем скорее таяла моя решительность. Сейчас или никогда  - я сгруппировался для прыжка и…

- Игнат Андреевич!! Игнат Андреевич!! – на пригорок взбежали дети. Майя бежала, высоко забирая ногами, споткнулась, но тут же снова поднялась. Её крик был смесью визга и плача.

- Уходите – заорал я и замахал рукой.

- Не прыгайте! – завизжала она – не надо!!

Я застыл в нерешительности, уловил вдалеке долгожданный вой сирены и в этот момент огромный столб пламени со страшной силой вырвался из развороченной мною дыры. Меня кинуло на спину и перевернуло – и я, словно мячик пущенный с горы, покатился по скату крыши. Зацепиться было не за что – я постарался сгруппироваться перед жестким ударом о землю, но его не последовало – я упал прямо на раскиданные мешки. Подбежали перепуганные близнецы.

- Уходим отсюда, пожалуйста! – чуть не плача прокричал Марк

- Игнат Андреевич – прошептала Майя, указывая куда-то мне за спину.

Я обернулся – не знаю, как это можно было рассмотреть сквозь царившее за окном красное инферно – в окно бросался здоровенный кот. Я рывком сорвал с себя куртку, обмотал локоть, и с силой, какой я в жизни не прикладывал ни к чему я ударил в стекло. Брызнули осколки, на улицу вырвался едкий дым и утробно орущий кот. Кот вцепился в меня словно ребенок, я схватил за руки детей, и мы отбежали на безопасное расстояние.

- Смотрите – закричал Марк, стараясь перекричать треск огня и вой пожарных машин.

Мы обернулись, и я увидел, как из пламени, пожирающего крышу, вырвался сгусток черного дыма – и он не был похож на дым от пожара, он не клубился – он завивался словно туман из моих снов.

Он завертелся над домом, словно огромная дымная птица пролетел мимо нас – так, что едва не задел наши головы. Я услышал – а может, мне показалось, что услышал, - далекий смех, словно хохот ведьмы из детских ужастиков – и дым растворился.

***

В больнице я провел месяц. Сначала меня отвезли зашить порезы на руках – оказывается, отдирая шифер я здорово порезался, хотя сам этого сразу и не заметил. Но доктор, увидев мое состояние и мой великолепный глаз стал настаивать на госпитализации. Я железно собирался уходить домой, но приехавшая в больницу Оксана вероломно забрала мешок с моими вещами, так что уехать домой я мог лишь в виде, нарушающем общественный порядок.

Я звонил Наталью Юрьевне, Я звонил Ивану, я даже позвонил близнецам, прося привезти мне вещи, но Оксана подговорила всех и мне пришлось отлежать положенный врачом срок.

Лихорадка, начавшаяся в вечер пожара, мучила меня две недели, то возвращаясь, то спадая. Порезы на руках зажили хорошо. Я опалил брови, но они тоже начали отрастать заново.  Воспаление на глазу прошло, я больше не вытирал гной и не плакал кровавыми слезами – оба глаза выглядели одинаково, но зрение ко мне не вернулось. Видел я все расплывчато и словно за белым маревом. Выписавшись из больницы, я купил по рецепту очки.

- Зачем Вы вернулись туда?

Мы стояли в классе ОБЖ у окна - я, Марк и Майя - и смотрели, как медленно, крупными хлопьями падает декабрьский снег. Я рад был вернуться к работе – и в участке, и в школе. Сегодня у меня как раз был вечерний факультативный урок. После него мы задержались.

- Понимаешь, девочка, я не мог бросить ее там. Хоть она и пыталась меня убить. Хоть она и в поселке многим делала гадости. Я знал, что в доме начался пожар – как я мог бросить умирать в пожаре человека?

- Вы крышу разобрали, чтобы ее душа улетела? – скромно спросил Марк.

- Я… - я задумался, вспоминая свои мысли – я не думал, честно говоря, о мистическом в тот момент. Вообще забыл, что это ведьма, что пожар начался во сне. Я просто отработал свой долг. Хотя ты знаешь, парень, наверное, на мгновение, это поверье я вспомнил.

- Но у Вас получилось –сказал Марк, подняв на меня голубые, увеличенные стеклами очков глаза- как я и говорил, Вы были сильнее ее в своем сне. Так захлопнули дверь, что даже сами не смогли открыть.

- Ребята, что ведут это дело сказали, что дверь заблокировало из-за давления – окна ведь не лопнули, не было циркуляции воздуха – поправил я.

На самом деле, я и сам боялся, что это я своими руками захлопнул дверь, которую и сам не смог открыть. Но я малодушно предпочитал согласиться с пожарной комиссией. Потому что, если это сделал я – это еще одна загадка. Ведь умение делать такое во снах никак не связано с даром Почтальона, а разбираться в сверхъестественных силах у меня сейчас не было никакого желания. Да и получалось, что я обрек на смерть в пожаре человека.

- Как там Баюн? Мы придём поиграть с ним? – попросила Майя.

Ах, Баюн. Спасенный кот вцепился в меня так, что никто не смог его отодрать. Он не шел ни к кому в руки, шипел и бросался на людей, если я пытался его кому-нибудь передать. Поэтому Баюн спал со мной в ногах, пока я был в больнице. Нам даже выделили отдельную палату. Главная медсестра была в праведном справедливом гневе, но против такого зверя сделать ничего не смогла.

После выписки, Котяра как хозяин вошел в квартиру, в приветственной жесте поднял зад перед мордой Огонька, пощекотал его свои пушистым хвостом и стал полноправным третьим членом семьи. Разве только гарью от него пахло добрый месяц.

- Приходите – улыбнулся я – Огонёк тоже будет рад.

Близнецы ушли, а я еще немного задержался – стёр с доски свои схемы и хулиганские надписи учеников, перевернул пару стульев, подхватил рюкзак и вышел в тихий коридор. Был уже поздний вечер, лампы погасил охранник и коридор освещал свет фонаря, который сквозь большие окна лежал желтыми прямоугольниками на темном линолеуме. В углах сгустились тени, но не завивались и не пытались поймать меня за ноги. Я почти дошел до главной лестницы в конце коридора, когда тень мелькнула за моей спиной – я взволнованно обернулся. Но это была лишь моя тень, бегущая от фар проехавшей машины.

Когда я добрался до дома, снег укрыл землю плотным ковром – от него было так светло, как бывает только в снегопад – дома даже можно было не включать свет. Я, не раздеваясь, лёг на диван. Огонёк улегся в кресле напротив, Баюн прыгнул в ноги. Я закрыл глаза и начал уплывать в сон уже не боясь его, но теперь надеясь встретить в нём тех, кого больше нет рядом, но кого я до сих пор люблю.