Василий Верещагин⁠⁠

"Я всю жизнь горячо любил солнце. И я бы с радостью писал только одно солнце, если бы люди не убивали друг друга".

Начну-ка с Василия Верещагина!

Он, конечно, не подходит под просьбы о рассказах о парфюмерии... Недавно в ленте Пикабу мелькали его работы, а сегодня уже дважды на глаза попадались его репродукции. Видимо, это знак и надо рассказать о нём, хотя он жил задолго до "Ранних Советов" - погиб в 1904, а пишет он с 60хг 19в.

Баталист, ориенталист(ученик Жерома)-боевой офицер, прошедший несколько воин и награжденный "Георгием". Он первый в русском изобразительном искусстве показывает войну с совсем другой стороны.Это не батальные сцены героического эпоса или аллегории победы.Это то, что остаётся после войны в самом неприглядном её проявлении:трупы, разруха, жесткость.Его работы считали очень непатриотичными и скандальными, власть отзывалась о нем как о "скотине или умалишенном", что никак не сказывалось на его карьере.Меж тем, его выставки имели ошеломляющий успех-многочасовые очереди на вход в галерею,особо чувствительные особы на его выствках падали в обморок.

Самая известная картина Верещагина- его визитная карточка, конечно "Апофеоз войны" из "Туркестанской серии". Но речь пойдёт о более интересной, с точки зрения стилистики "После удачи".

Здесь изображена сцена поля боя, после поражение Русской армии. 2 туркестанских наемника остановились у трупа русского, один из них держит отрезанную голову, а второй с мешком. Они как цветная заплатка среди пустынного и выжженного пейзажа, где есть место только песку, погибшим и падальщикам-грифам.Птицы здесь как аллегория этих наёмников, которые мародерят трупы убитых. Эта аллегория идёт через всю "Туркестанскую серию". Сами наёмники прописаны в стиле великого ориенталиста Жерома, у которого Верещагин учился: мельчайшие детали одежды, вышивки и ножен, потные лица, пыль и заломы на сапогах- впечатление, что свет падает отдельно на них и отдельно на остальной пейзаж. Отдельное внимание заслуживает отрезанная голова. Сюжет с отрезанными головами не новый, их много кто писал под разными соусами.Но! Верещагин большой поклонник Караваджо, который как раз в это время становится популярным (через 260 лет после смерти).Здесь он переосмысляет последнюю работу Караваджо "Давид с головой Голиафа"(1610).

И там и там- голова это автопортрет художника. И если у Караваджо- это некий итог жизни, то у Верещагина-это аллегория сопречастности с убитыми боевыми товарищами.

"Забытый" -самая скандальная картина Верещагина из "Туркестанской серии ", которая произвела эффект разорвавшийся бомбы среди военной и политической элиты. Скандал довёл Верещагина до нервного срыва, так, что поруганные прилюдно работы сжёг. Осталась только репродукция картины, поэтому судить о цвете можно предположительно: тот же самый выжженный пейзаж песочно-фисташкового пыльного цвета, пыльно- голубой водоём, чёрные грифоны и анатомически подробное изображение убитого.Когда картину на выставке увидел генерал-губернатор Туркестана фон Кауфман, то у него случилась истерика- он ещё долго всем рассказывал, что все солдаты похоронены и он никогда не оставлял погибших на поле боя и прилюдно заставляет признаться, что в такой позе художник солдат не видел: "Кауфман, очевидно, умышленно шельмовал меня, заставлял сознаться, что именно русского солдата в такой позе, объеденного птицами, я не видел, и положительно торжествовал, когда я под ироническими улыбками его свиты сознался: да, не видел. "Ну, вот, очень рад", ответил он и повернулся ко мне спиною."

Завершаю короикий рассказ о Верещагине картиной из "Балканской серии" "Побежденные.Панихида" о последствиях поражения Русской Армии в битве у Телиша. Здесь он уходит от детальной прорисовки людей, как это было в его туркестанской серии. На переднем плане 2 человека- полковой священник с кадилом и офицер. Лица лишь угадываются, нет детальной прописи портретов, то есть это скорее изображены функции в виде людей, как некие социальные роли. Перед ними поле, на котором до горизонта лежат трупы убитых, где каждая тёмная кочка-голова, а в поросле на поле угадываются тела. В противопоставлении земле- огромное серое грозовое небо задает тон трагичности и безысходности, серебряная кадильница из которой идёт дым к небу- аллегория перехода душ павших. Слева за фигурами насыпь песка для могилы и простой деревянный крест.

«Я ездил в Телиш, чтобы взглянуть на то место, где пали наши егеря. Отклонившись от шоссе влево, я выехал на ровное место, покрытое высокой сухой травой, в которой на первый взгляд ничего не было видно. Погода была закрытая, пасмурная, неприветливая, и на темном фоне туч две фигуры, ярко вырисовывавшиеся, привлекали мое внимание: то были священник и причетник из солдат, совершавшие... панихиду. Только подойдя совсем близко, я разобрал, по ком совершалась панихида: в траве виднелось несколько голов наших солдат, очевидно отрезанных турками; (...) батюшка и причетник обратили мое внимание на множество маленьких бугорков, разбросанных кругом нас; (...) Видно было, что тела были почти наскоро забросаны землей, только чтобы скрыть следы».

По воспоминаниям современников - эта картина Верещагина оглушала и завораживала в немом благоговейном молчании публику. Так, если бы они стояли у могилы, куда опускают друга или брата.