Вахта мертвецов⁠⁠

Ссылка первая часть: Вахта мертвецов

Часть 2. Длинная ночь

Когда мы поднимались обратно в жилую комнату, я ждал, что новый жуткий голос снова заговорит. Но маяк молчал.

— Я чаю заварю, — сказал я, подходя к плитке.

— С бергамотом делай! — зловеще прошипели из-под койки. — А то хуже будет.

— А то что, старая ты карга? — отозвался второй голос.

— Сама ты карга! — огрызнулась третья.

Они дружно загоготали, их смех сменился хриплым кашлем, который постепенно затих.

— Кто это? — Ксюша буквально вжалась в противоположную стену, указывая пальцем на кровать. — Они... они там, под кроватью?

— Тебе очень повезёт, если они там и останутся, — прошамкал голос прямо у самого Ксюшиного уха.

Девчонка истошно завопила и бросилась к двери, собираясь выбежать на балкон. Я успел поймать её за руку у самого порога.

Успел вовремя. Потому что снаружи раздался тяжёлый топот ног. Кто-то невидимый с огромной скоростью пронёсся по галерее.

Я не видел, кто это, но результат мне был хорошо известен. Изуродованное тело Леры покоящееся на камнях внизу было лучшим тому доказательством. Ксюша тоже услышала бешеный забег. Она обмякла и больше не пыталась вырваться. Наверное, впала в шок. Или просто силы кончились. Скорее, всё вместе.

— Чай, — повторил я, наливая воду в чайник.

Достал три кружки с полки, попытался изобразить подобие дружелюбной улыбки:

— Вам с сахаром или так?

Но незваные гости ничего не ответили. Они молчали, уставившись в пустоту перед собой. Да, точно шок. Я бы и сам уже давно бился в истерике, если бы не случай с Михалычем.

— Давайте без сахара, — вздохнул я, бросая пакетики в кружки.

Пока закипала вода, мы молчали. Потом снова молчали, ожидая, пока заварится чай. Тишину нарушал лишь мерный гул прожектора наверху да шёпот из-под кровати:

— Вы всё равно отсюда живыми не выберетесь...

После этих слов Ксюша снова тихонько зарыдала. Димону пришлось забрать у неё кружку, пока она не облилась кипятком.

— Кто они такие? — кивая на кровать, спросил Димон. — Призраки? Бесы?

— Старухи-заварницы, — пожал плечами я. — Без понятия, почему их так зовут. Я ведь тут просто работаю.

Моя шутка никого не рассмешила. Димон подул на чай, сделал маленький глоток и уставился на меня:

— И ты... ты с этим каждую ночь?

— С голосами? Да, почти уже привык.

— А остальное? Шаги эти? То, что Леру вниз сбросило?

— Шаги я и раньше слышал. Но до сегодняшней ночи никто не погибал.

— «Не погибал»? — всхлипнула Ксюша. — Глеб, Леру убили! Какое, к чёрту, «не погибал»?! Она была моей лучшей подругой!

— Знаю, знаю, — Димон приобнял её за плечи. — Всё это очень ужасно. Но мы просто посидим здесь, попьем чайку и дождемся рассвета. Да, Глеб?

— Будем надеяться, — сорвалось у меня с языка, и я тут же об этом пожалел.

— В смысле? — Димон напрягся. — Что значит «будем надеяться»?

— То и значит, — я развёл руками. — У меня никогда не было гостей после полуночи. Всё это... правила... я думал, это просто старческий маразм Михалыча.

— Но ты же сам говорил, что это всё реально! — сорвался на крик Димон. — Ты мне все уши об этом прожужжал!

— Да, говорил! А ты меня слушал? Лишь смеялся. Идеальный вариант, Димон. Самый умный из дураков.

— Не зови меня так!

— Ладно, Дима, извини. Запишем это как одиннадцатое правило: «Не звать Димона Димоном». Рад?

— А можно... можно придумать правило, чтобы нас отпустили? — с надеждой спросила Ксюша.

Я горько усмехнулся:

— Это был сарказм, Ксюша.

— Очень вовремя, блядь, — огрызнулся Димон. — Нам капец как весело.

— Может тебе весело от того, что ты затащил сюда людей вопреки всем моим запретам? — вскипел я. — Теперь сиди и не вякай. Правила написаны для того, чтобы их соблюдать. По крайней мере, те, что у нас есть.

Ксюша сделала большой глоток чая. Звук получился такой, будто кто-то всасывает длинную макаронину.

— Вкусно-о-о... — словно змея прошипел голос из угла. Тот самый новый голос.

Ксюша вскрикнула и выронила кружку. Та покатилась по полу и закатилась прямо под койку.

— Ой, спасибочки! — донёсся оттуда радостный писк старухи.

— Цыц, дура! — оборвал её новый голос.

Под кроватью завязалась возня, но быстро затихла. Это было странно — обычно старухи никогда не упускали шанса огрызнуться.

Кто же этот новый жилец?

— Слушайте, у нас же есть городской телефон! — вдруг осенило Димона. — Внизу, в кабинете администрации. Есть стационарный телефон.

Он резко вскочил, расплескав остатки чая.

— Глеб, подержи, — он сунул мне свою кружку. — Там раньше факс стоял, но его убрали. А линия-то осталась! Она же проводная, аналоговая! Значит, сработает!

— И кому ты звонить собрался? В полицию? В МЧС? Может сразу — президенту?

— Петру Петровичу, главе управления парками. Он-то должен знать, что делать в таких ситуациях!

— И как он нам поможет? Снаружи ломом стену прошибёт? Там кирпич вместо двери, Дима.

— Я не знаю! Но вдруг он сталкивался с этим раньше?

— Ну-ну, — хмыкнул я.

— Да пошёл ты! Не собираюсь я тут сидеть и ждать смерти!

Он выскочил за дверь и припустил вниз по лестнице. Я повернулся к Ксюше:

— Ты как, посидишь тут одна пять минут?

Она испуганно кивнула.

— Отлично. И помни: туман — враг. Огни врут. Из комнаты ни ногой. Договорились?

Она снова кивнула. Я бросился вслед за Димоном.

— Стой, дурак! — кричал я, спускаясь по ступеням.

Он уже добежал донизу и влетел в сувенирную лавку, но тут же попятился назад, вытаращив глаза.

— Это... это что за херня? — прошептал он, указывая пальцем в темноту зала.

— Ничего там нет. Ты ничего не видишь. Забудь это, — отрезал я, хотя сам понятия не имел, что там. И знать не очень хотел.

«Увидишь лишнее — молчи». Михалыч говорил, что вся эта чертовщина питается нашим вниманием. Мол, если бы этот маяк не сделали туристическим объектом, половина этой дичи давно бы сама собой исчезла. Но туристы прут, реклама работает, и маяк тоннами жрёт их страх.

— Это же... это кошмар какой-то, — пробормотал Димон.

Я схватил его за плечи и развернул к себе лицом. Наш носы почти соприкасались.

— Не смотри туда. Не говори об этом. Игнорируй, и оно уйдёт.

Из темноты лавки медленно выползло серое, склизкое щупальце. Оно лениво шлёпало по полу, словно слепой червь, ищущий добычу. И оно двигалось прямо к левой ноге Димона.

Я зажал ему рот ладонью, а второй рукой мёртвой хваткой вцепился в плечо.

— Тут ничего нет, — шептал я, заставляя его смотреть прямо мне в глаза. — Вообще ничего. А раз ничего нет, значит, нам ничего не угрожает. Пошли обратно наверх. Нам тут делать нечего, верно?

В глазах Димона я видел только неподдельный страх, но он согласно кивнул. Щупальце у его ноги замерло. Димон нахмурился, попытался что-то сказать сквозь мою ладонь. Я чуть ослабил хватку.

— Телефон... — прохрипел он. — Надо... Петру Петровичу...

Сука. Как же мне хотелось ему врезать. Щупальце снова поползло вверх по его штанине.

Я старался не смотреть вниз, фокусируясь на том, чтобы увести Димона.

— Мы просто идём наверх, — спокойно, словно маленькому ребёнку, говорил ему я. — Нам тут надоело. Правда, Дима?

Его голова начала поворачиваться в сторону лавки, но я схватил его за подбородок, заставляя смотреть лишь на себя.

— Правда, Дима? Идём наверх.

Он с трудом сфокусировался на моём взгляде и одобрительно кивнул. Склизкая тварь нехотя разжала объятия и уползла обратно в темноту сувенирных витрин.

— Шевелись, — прошипел я ему в ухо и пихнул в спину, по направлению к лестнице.

Когда мы вернулись в комнату смотрителя, Ксюши там не было.

— Блядь! — выругался я и выскочил на балкон. Посмотрел налево, направо. Никого.

И тут сверху донеслось тихое напевание. Знакомый мотив про серенького волчка.

Я задрал голову, и у меня внутри всё сжалось. Ксюша стояла на самом верхнем техническом мостике, перегнувшись через перила и протягивая руки к крутящемуся прожектору маяка.

— Я же говорил: огни врут! — крикнул я Димону и бросился к лестнице наверх, к фонарному отсеку.

Влетая на верхнюю площадку, я зажмурился, зная тайминг вращения линзы. Лицо от мощной лампы обдало жаром. Свет прошёл мимо, я открыл глаза.

— Я ничего не вижу! — орал снизу Димон, который, похоже, словил зайчика. Но мне было не до него.

Я выскочил на мостик. Ксюша висела на перилах, её руки тянулись в пустоту.

— Ксюша! Назад! — крикнул я.

— Они такие красивые... — прошептала она сонным голосом. — Можно мне одну звёздочку? Я хочу потрогать...

— Это иллюзия, Ксюша! — я сделал осторожный шаг к ней. — Отойди от края. Пойдём со мной.

— Они зовут меня летать... — сказала она абсолютно счастливым голосом. — Мне ведь можно? Я полечу...

Она резко подалась вперёд, переваливаясь через перила. Я прыгнул, вытянув руку, и в самый последний момент успел схватить её за лодыжку. В плече что-то хрустнуло, дикая боль прошила руку, но я не разжал пальцы.

— Эй! Что там происходит?! Я ни хера не вижу! — донёсся из фонарного отсека крик Димона.

— Сиди там, Дима! Не рыпайся! — заорал я в ответ.

Ксюша болталась в воздухе над бездной.

— Отпусти! Я хочу к ним! Они красивые! — визжала извиваясь она.

Я ухватился за её ногу второй рукой и потянул на себя, рыча от боли. Девчонка брыкалась, вися над чёрной пустотой. И тут мне в голову пришла дикая мысль. Михалыч как-то рассказывал, как вывести человека из навлечённого маяком транса.

«Резкая боль или сильное потрясение вправляющая мозги на место, — говорил он. — Ударь, укуси, сделай что угодно, чтобы вернуть их в реальность».

Обувь Ксюша потеряла ещё внизу, так что её пятка была прямо перед моим лицом. Я наклонился и... изо всей силы укусил её за подошву.

— Что за... — пробормотала она.

Я укусил ещё раз, до крови.

— А-а-а! Больно! Прекрати! — закричала она.

И тут же её взгляд прояснился. Она посмотрела вниз, осознала, где находится, и зашлась в диком визге.

— Держись за перила! Тянись вверх! — орал я. — Помогай мне!

— Вам помочь? — на мостик, спотыкаясь, выполз ослепший Димон.

— Я ЧТО СКАЗАЛ?! — рявкнул я. — Проваливай обратно и сядь на жопу ровно!

Но он не слушал, попытался сделать шаг к нам. Я резко выкинул назад левую ногу и попал ему прямо в колено. Димон с матами покатился по полу.

— Лежи там! — крикнул я и снова потянул Ксюшу на себя.

Упёршись ногами в основание перил, я отклонился назад всем весом. Мышцы стонали от напряжения. Ксюша карабкалась, цепляясь ногтями за скользкий металл.

— Давай же! Быстрее! Я не удержу!

Это была правда. Правое плечо горело адским пламенем. С последним отчаянным рывком я рванул её на себя и повалился на спину. Ксюша с криком перелетела через перила и рухнула прямо на меня, вытолкнув остатки воздуха из легких.

Несколько секунд я просто лежал на холодном полу, ловя ртом воздух и мечтая, чтобы эта дура поскорее с меня слезла. Но сил говорить не было.

— Ксюша? — позвал Димон, шаря руками по полу.

— Дима... — всхлипнула она и переползла к нему, утыкаясь носом в его плечо.

Я кое-как поднялся на четвереньки, уполз внутрь фонарного отсека и растянулся на полу. Жёлтый луч прожектора каждые несколько секунд скользил по моему лицу.

— Надо спускаться, — отдышавшись сказал я. — Там безопаснее.

— Безопаснее? — Димон истерически хохотнул. — В этом аду нет безопасных мест!

— Вы все умрёте... — злобно прошелестел из угла новый голос.

— О Господи, опять оно! — заплакала Ксюша.

— Не слушайте, — я поднялся, держась за ноющее плечо. — Идём в каморку.

Я помог подняться Димону, который уже начал немного различать силуэты, и приобнял Ксюшу. Нам нужен был горячий чай. Мне нужно было пудрить мозги себе и им, перебирая в голове десять правил — это всегда меня успокаивало. Но сейчас я молчал, концентрируясь на каждом шаге, на опасной винтовой лестнице.

— Куда бежишь, Глебушка? — вкрадчиво, прямо у меня над ухом, раздался змеиный голос. — В свою каморку? Думаешь, стены тебя спасут? Я буду с тобой. Везде.

— Это... это один из тех злых голосов? — тихо спросила Ксюша.

— Да, — отрезал я. — Игнорируй его.

— О, да, игнорируйте меня, пожалуйста. Я ведь ничего полезного не скажу. Зачем меня слушать? — голос гулко рассмеялся. — Я всего лишь предлагаю выход для двоих из вас.

— Почему для двоих? — спросил Димон, когда мы наконец зашли в каморку.

Я усадил его на койку.

— Не слушай его, Дима. Пожалуйста. Ничего хорошего ты не услышишь.

— А спасение чьей-то жизни — это разве плохо, Глеб? Думаю, твои друзья с этим не согласятся. Они бы очень хотели встретить рассвет живыми.

— Я хочу жить! — закричала Ксюша. — Пожалуйста! Как нам спастись?

— Не нам, — прошептал я. — Только двоим.

— Что ты там бормочешь, Глебушка? Говори громче, пусть все услышат, — ухмыльнулся новый голос. — Сейчас начнётся самое интересное.

— Хватит! Я не буду играть в твои игры, — я хлопнул здоровой рукой по коленке. — Кому чаю?

— Не время для чая, парень, — раздался из-под кровати грозный рык. Это был дядя Коля. — Послушай эту тварь.

— Выиграть ты не сможешь, тогда постарайся хотя бы всё не проиграть, — добавила старуха-заварница.

— Да что тут происходит?! — сорвался Димон. — Объясните уже нормально!

— Они не умеют нормально, — с горечью сказал я. — Вся их суть — это ложь и морок.

— Ложь? — тварь в углу яростно заскрежетала невидимыми зубами. — Я поглощал души ещё до того, как твои предки научились ходить на двух ногах! Я тебе не не какая-то «чертовня».

— Скажи, как нам выжить! — стала умолять Ксюша.

— Туман идёт, — ответил змеиный голос.

Я посмотрел в окно. Сердце сильно сжалось.

— Он уже здесь.

— Ты ведь знаешь, о каком тумане я говорю, мальчик мой. О настоящем тумане. О голодном.

Ксюша и Димон уставились на меня.

— Туман тебе не товарищ... — прошептал Димон.

— Именно, Дима. Молодец, — ласково пропела тварь.

— Мы закроем окна, всё будет нормально, — соврал я, не веря собственным словам.

— Ой, Глебушка, кому ты врешь? Неужели Михалыч тебя ничему не научил?

— Не смей упоминать его имя! — я сорвался на крик. — Ты не достоин его произносить!

— О как... Понимаю. Совесть грызет, да? За то, что ты с ним сделал.

Димон и Ксюша с недоверием посмотрели на меня.

— Я думал, Михалыч сам упал, — тихо сказал Димон.

— Он упал! Сам! — крикнул я, чувствуя, как по спине катится пот.

— Да неужели? — хмыкнула тварь. — Сам, Глебушка?

— Заткнись! Заткнись, сука!

— Этот выбор стоит перед каждым из вас. Спасти свою шкуру или спасти душу. Всё просто: живи или умри. Один выбор спасает тело, другой — душу. Решайте.

Ксюша сделала шаг назад, со страхом и отвращением глядя на меня.

— Вы должны выбрать... Вы должны скинуть кого-то вниз, чтобы туман насытился. Так ведь? Это ты сделал со стариком? Ты выбрал себя и столкнул его?

— Это бред, Ксюха, — Димон нервно рассмеялся. — У Глеба духу бы не хватило Михалыча столкнуть.

— А у тебя? — холодным голосом спросила Ксюша. — У тебя бы хватило духу столкнуть кого-то? Меня, например? Если останемся только ты и я — кто полетит вниз? Ты уже выбрал, Дима?

— Ксюша, успокойся, — Димон попытался улыбнуться, но вышло жалко. — До этого не дойдет. У нас же есть... лишний пассажир.

Он зыркнул в мою сторону.

— Ох, как я обожаю людей, — прошипела тварь. — Развлекайтесь, детки. Жду не дождусь финала.

Я попятился к двери. Оружия у меня было — это всё таки туристический объект, а не оружейная палата.

— Дима, стой, где стоишь, — предупредил я.

— Дима... — тихо позвала Ксюша. Я не понял, останавливала она его или подначивала.

Я развернулся и бросился бежать по лестнице вверх, к фонарному отсеку.

— Куда ты побежишь, Глеб?! — орал Димон, медленно идя следом. — До рассвета отсюда выхода нет! Помнишь?!

продолжение следует...